Александр Аввакумов – Обратной дороги нет (страница 5)

– Присаживайся, лейтенант,– произнес он и рукой указал на лавку. – Чай будешь?

– Не откажусь, товарищ подполковник.

Лавров взял в руки рацию и попросил принести чай. Он перевел свой взгляд на гостя и, улыбнувшись, тихо произнес:

– Давай, вкратце, с чем прибыл? Меня попросили оказать тебе всю необходимую помощь в выполнении твоего задания. В чем оно заключается?

– В пятидесяти километрах за «ленточкой» находится крупное производственное предприятие. Оно было построено после Великой Отечественной войны по всем меркам безопасности пятидесятых годов прошлого столетия. Я имею ввиду с множеством различных убежищ, способных выдержать удар ядерного оружия. По данным разведки, в отдельных убежищах хохлы организовали склады с боеприпасами, продовольствием и вещевым довольствием. Однако командование армией озабочено тем, что, помимо складирования военного имущества, они согнали и удерживают большую группу мирного населения этого рабочего поселка. Хохлы заминировали подходы к этому убежищу, но самое главное, они заминировали и его. Разведка сообщает, что они готовы взорвать его при попытке захвата данного предприятия нашими войсками. Их специалисты в сфере средств массовой информации уже готовы обвинить наши войска в преднамеренном уничтожении мирных жителей, укрывшихся в убежище от атак нашей артиллерии и авиации.

Новиков замолчал, так как в дверях землянки показалась фигура солдата, державшего в руках две металлические кружки с чаем.

– Чай, товарищ комбриг, – произнес он и осторожно поставил кружки на грубо сколоченный из снарядных ящиков стол.

– Спасибо, – поблагодарил Лавров солдата.– Тебе как, с сахаром или с медом? Мед у меня хороший. Спасибо нашим волонтерам, подслащивают нашу военную жизнь.

Дождавшись, когда солдат выйдет из блиндажа, Новиков продолжил:

– Мне нужны ваши лучшие люди: саперы, операторы БПЛА, снайпер, связист. Поведу группу я. Выход группы завтра вечером. И еще вы должны обеспечить проход группы через минное поле, на наиболее слабом участке хохлов.

Новиков замолчал и посмотрел на Лаврова. Тот отхлебнул из кружки чай и, взяв в руки рацию, снова отдал команду. Вскоре в землянке собрались военные, в задачу которых входило обеспечение перехода группы Новикова через «передок». Они явно были недовольны ночным подъемом и хмуро смотрели на Павла, сообразив, что именно из-за этого молодого офицера их подняли ночью.

– Командир! Что за срочность? Что, утром нельзя было решить эту проблему? – обратился к нему майор.

– Утром я уеду, поэтому вас и поднял, чтобы вы уже с утра отработали эту тему со своими подчиненными. Время еще есть, выспитесь. Сейчас представитель штаба армии доложит вам поставленную командованием задачу. Прошу отнестись к задаче серьезно.

Павел кратко изложил задачу. Офицеры выслушали его.

– Задача ясна? – спросил их комбриг.

– Я хотел бы познакомиться с бойцами, с которыми пойду к хохлам, – обратился Павел к подполковнику. – Я должен знать, с кем пойду и насколько компетентны эти люди.

–Хорошо. Думаю, что к обеду эту задачу мы решим. Если вопросов нет, все свободны.

Офицеры, обсуждая полученную команду, стали покидать блиндаж. Комбриг посмотрел на Новикова и, допив из кружки уже остывший чай, произнес:

– Можете отдохнуть, лейтенант… Днем поговорим.

Новиков вышел из землянки, заметив, что на востоке небо посерело, а это значило, что вот-вот взойдет солнце. Он посмотрел на часы: шел третий час ночи.

***

Чтобы избежать лишних вопросов, Павел вернулся обратно в блиндаж, в котором провел ночь. Противник, похоже, проснулся. Канонада усилилась. Вскоре враг перенес свой огонь из тыла по передовым позициям русской армии. Земля от ударов крупнокалиберных натовских снарядов задрожала. С потолка землянки посыпался песок. Выбрав место с наименьшим «песочным дождем», Новиков присел на лавку. В блиндаж вошел солдат, держа в руках металлическую миску с гречневой кашей, заправленной тушенкой. Павел моментально понял, что голоден.

– Это вам, товарищ старший лейтенант, – произнес солдат, протягивая ему миску с кашей. – Чай будете?

Новиков кивнул и с жадностью набросился на завтрак. Дома он не очень любил каши, но здесь понял, что солдат без каши – как автомат без патронов. Снова где-то совсем рядом загромыхали орудия. Это началась артиллерийская дуэль с целью подавления артиллерии противника. Оставшись один в блиндаже, Павел вытащил из кармана фотографию матери. Он не помнил мать такой молодой, какой она была запечатлена в свое время фотографом. Рядом с ней он положил фотографию Ксении, медсестры, с которой он познакомился в госпитале. Она была чем-то похожа на его мать: такой же разрез глаз, высокий лоб, даже прическа из светло-русых волос напоминала ему ту, что носила мать в молодости. Услышав голоса за дверью, он быстро убрал фотографии в карман куртки. В блиндаж заглянул командир группы БПЛА. Поздоровавшись с Новиковым, он присел рядом с ним.

– Я сейчас посмотрел позиции хохлов. Думаю, что вам лучше всего двигаться вот в этом месте, – произнес он, показывая на мониторе точку перехода.– Это место стыка двух бригад, и просочиться в тыл в этом месте намного проще. Главное – организовать проход в минном поле. Насколько я знаю, за лесопосадкой снова минное поле. Хохлы проводят ротацию справа от этого дерева. Похоже, что там тропинка расчищена специально для этих целей. Не перепутай, Студент, – справа от дерева.

Он замолчал и достал из кармана куртки сигареты.

– Куришь? – поинтересовался он у Новикова. – Бери.

Павел взял сигарету и закурил.

– Я слышал от командира, что ты из бывших «вагнеровцев» будешь? Это правда?

– Да, – коротко ответил Павел. – Воевал в составе группы «Штурм Z», ты слышал о такой?

– Надо же! – воскликнул он. – Говорят, что там воевали одни осужденные за убийства, их еще называли смертниками. Говорят, что они были из какого-то вашего подразделения с каким-то киношным названием.

– Это подразделение называлось «Амбрелла».

– Точно.

– Ты прав, что только про нас не говорили. Ребята там были отличные, храбрые и дерзкие. Поэтому они делали то, что не могли ваши «мобики», то есть мобилизованные. Им нечего было терять по сравнению с «мобиками».

– Ты давно на фронте? —с уважением в голосе поинтересовался у него командир группы БПЛА, сделав небольшую паузу.

– Чуть больше года. Хочу уточнить, в «Штурме» были разные ребята, но судимых среди нас не было.

– И как ты туда попал? За большими деньгами погнался, наверное?

–Почему за деньгами? Как и все. Сначала в ЧВК «Вагнер», а там меня никто и не спрашивал. Три недели в тренировочном лагере под Краснодаром – и в Работино.

Новиков замолчал. Он загасил окурок сигареты о каблук берцев и положил его в пустую консервную банку, приспособленную кем-то под пепельницу.

– И как там было? Говорят, что первый бой бывает как во сне. Человек о нем мало что помнит.

– Это смотря какой бой,—ответил Новиков. – Я этот бой буду помнить вечно, пока живу.

Глаза собеседника загорелись. Он явно видел боевые действия лишь через окуляры своих беспилотников. Ему было трудно представить бой, который ведут штурмовики, тем более если ими являлись бойцы «Штурма».

– Страшно было?

– Не то слово – страшно. Это состояние не передать словами, особенно если это первый бой.

Неожиданно командир БПЛА посмотрел на часы.

– Извини, Студент, болтать больше не могу. Светает, нужно «птичек» поднимать.

Он пожал Павлу руку и вышел из блиндажа.

***

Окраины поселка городского типа Работино. Наслушавшись и насмотревшись на бойцов из «Амбреллы», Новиков сделал для себя определенный вывод. Он может быть и странным для многих людей, но это лишь для тех, кого не коснулась война, кто не испытал страха смерти и горя, связанного с потерей ставшего тебе дорогим и близким человека.

Война – это обратная сторона тюрьмы, как часто говорили «амбрелловцы». Она наполнена всей гаммой цветов и запахов, существующих на земле, их оттенками, о которых обычный человек даже не подозревает в мирной жизни. Это громадный фонтан эмоций, чувств, переживаний, радости, от которой перехватывает горло и на глазах людей появляются слезы. Война – это миллионы деталей и штрихов, от количества которых взрывается не только голова, но и сердце бойца и штурмовика. Нет ничего, с чем можно сравнить эти ощущения, уравнять эти два несовместимых по своей сути мира.

Группа бойцов «Шторма», в которую входило и отделение Новикова, отходила из Работино. Попытка прорвать оборону украинцев, оборонявших поселок, в очередной раз провалилась. Оставив около двадцати «двухсотых» бойцов из «Амбреллы», штурмовикам так и не удалось зацепиться за разбитый снарядами жилой дом. Павел замыкал отход группы, которая, используя естественные природные укрытия, пыталась выйти из боя, сохранив личный состав. Впереди него маячила широкая спина Якута. Заметив их отход, хохлы открыли шквальный огонь. Новиков повалился на землю, стараясь укрыться за остовом сгоревшей накануне бронированной машины. Откуда-то справа бил пулемет, не давая ему поднять голову. Пули, словно горох, стучали по броне и с воем уходили куда-то вверх. Наконец, пулемет замолчал: то ли пулеметчик потерял его из виду, то ли у него закончилась лента с патронами. Новиков хотел вскочить и перебежать к новому укрытию, но пулеметчик, словно разгадав его маневр, снова ударил по сгоревшей машине, заставляя его снова вжаться в сухую и горячую землю.