Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. 1 (страница 6)

Во имя культа рождения (чистоты бытия) приносилась самая дорогая плата – человеческие жертвоприношения, т. е. за самое дорогое давалось самое дорогое, или, иначе говоря, происходил равноценный обмен – ты мне, я тебе (марксизм уже проглядывает). Например, уже отголоском древнего мировоззрения единения в мифах античной Греции о Дионисии Загрее был сюжет растерзания и поедания человека, отказавшегося чтить бога. Также существует предание, что во время справлявшегося зимой раз в два года праздника служительницы бога с факелами в руках отправлялись в горы, где устраивали экстатические пляски и оргии в его честь. Одурманенные вином и наркотиками толпы людей во главе с женщинами-менадами растерзывали в лесах и горах диких животных, пили их кровь, а также вели беспорядочные половые акты (празднично-ритуальный промискуитет), тем самым как бы приобщаясь к телу и крови растерзанного титанами бога-младенца Дионисия Загрея, а через него, прекрасный плод «Небес», к процессу рождения, обновления-воскрешения и в целом уже скрытой под толщиной сказаний и мифов к целостности Бытия – «Высокой Чистоте». Таким образом, матриархат – это духовный путь постижения мира, где человечеству было представлено «Небесами» картина чистоты Бытия, ее лестничное состояние достоинства, которое воплощается в картине дуализма справедливости и ее итогом во всеобщем единении низшего с высшим, а уже на основе фундаментального мировоззрения человеком выстраивался способ своего существования. Это путь ухода от Бога в скрытый материализм посредством общения с мистическими сущностями, – потусторонний мир не отрицался, но тщательно замалчивался факт Бога-Творца. Это первый вид масштабного идолопоклонства, где женщина представляет собой символ чистоты, достоинства и справедливости Вселенной, и наилучший способ общения с «Небесами», с обожествлением человеческого естества и кульминационным возвеличиванием женского начала в высший ранг – Великой Богини.

Представление о вселенской гармонии воспринималось человечеством как непреложная истина, основополагающее знание и вневременная мудрость. Оно укоренилось в народном сознании на протяжении тысячелетий, проявляясь в ходе истории сквозь призму различных традиций, от монотеистических религий до многообразных мистических учений, суеверий и религий, не признающих Бога-Создателя. Само понятие «справедливость» фактически стало эквивалентом «хорошо», «честно» и «правильно», прочно войдя в лексикон восточных славян, которые употребляли его повсеместно.

Люцифер стал подменять мировоззрение гармонии видами различных богов, эгоистичностью величины создавать иллюзию множества духовных путей познания «истины», разделяя на религии и конфессии, создавая мираж обилия разного и возможности выбора, чтобы в неминуемой конкурентной борьбе внешнего внутреннее оставалось никогда не тронутым.

Наряду с культом Великой Богини, важной частью мировоззрения, основанного на целостности мира и взаимосвязи явлений в первобытном обществе, было почитание Солнца, значимость которого со временем переросла в полноценное поклонение божеству. С точки зрения практичности, для древних людей солнце олицетворяло идею «единства противоположностей», так как целостность наиболее ярко выражается в симметрии, а круг представляет собой идеальную форму симметрии. Кроме того, уже считалось, что солнце освещает два мира, верхний и нижний (соответственно, была вера в загробную жизнь), где оно перемещается из одного в другое при помощи солнечной ладьи. Поэтому как само солнце было символом соединения частей в абсолютную симметрию, причем в масштабном представлении всего космоса, так и его путь по небу стал символом соединения противоположностей в чередовании дня и ночи, в освещении этого мира и загробного. Поэтому уже здесь, в древней Месопотамии зародились первоначальные объединения людей, называвших себя потомками солнца. Данный религиозный культ, подобно почитанию Великой Богини, охватил различные регионы, принимая уникальные формы и уровни преданности в каждой местности. Иногда он видоизменялся до неузнаваемости, как, например, в случае с уроборосом – символом змеи, свернувшейся в кольцо, олицетворяющим бесконечный круговорот существования и всеобщее объединение.

Помимо почитания Солнца, концепция вселенской гармонии неизбежно коснулась и ночного светила – Луны. В представлении древних народов Луна являлась владычицей ночи, времени совершения магических обрядов священнослужителями, в том числе и женщинами-жрицами. Причем, каждой фазе Луны соответствовали ритуалы определенной направленности, соотносимые с основополагающими принципами мироздания.

Основываясь на представлении о мире как о едином целом, где всё появляется, древние воспринимали Луну как балансирующий элемент по отношению к Солнцу, подобно тому, как женщина уравновешивает мужчину. Постепенно эти уравновешивающие факторы, способствующие возникновению нового, слились воедино, и Луна стала олицетворять женское начало, символ рождения и, следовательно, гармонию существования.

Существование женщин-жриц лишь усилило это восприятие. (В Средние века женщина воспринималась как теневая сторона человеческой природы, подобно Луне по отношению к Солнцу, и таким образом, хоть и своеобразно, но вновь связывалась с Луной). Так, в мировой истории Луна предстала символом рождения, возникновения мира, его обновления через процесс рождения, целостности и гармонии. Впоследствии этот образ трансформировался в символ девственности, бессмертия, а также верховной власти и других понятий. Закреплению за Луной мировоззрения гармонии (а, соответственно, и женской природы) способствовало явление реальной обозримости периодов цикличности, поскольку солнечный путь был слишком длинный, а лунный, да притом фазовый, – появление – нарастание – полная сила – убывание – исчезновение – новое появление и т. д., – идеально подходил для разделения года на периоды, а периоды, в свою очередь, делились еще на меньшие периоды.

Поэтому лунный календарь стал аксиомой всего Древнего мира, не только инструментом практичности, но символом, как им казалось, всеобщей цикличности, где всегда выделялся акт рождения. Замеченные явления влияния луны на рост растений, на приливы и отливы, на изменения в человеке, только сильнее подтверждали в их глазах правильность ее обожествления и необходимость ей поклоняться.

С течением времени символ Луны трансформируется, входит в связку с другими символами, но остается самим собой, несет все ту же старую смысловую модель.

Например, именно Луна в Древнем мире превратилась в солнечную ладью, гулявшую по мирам противоположностей, поскольку луна-ладья и в связке с солнцем (часто изображавшимся в виде крылатого диска) и сама по себе представлялась соединением этих противоположностей, целым, гармонией, т. е. тем, что в их представлении вечно и не меняется, является неисчислимостью и само собой несет обновление всему.

Символ всеобщего обновления (многочисленных пентаграмм, гектограмм, свастик, полумесяцев) был повсеместно распространен в мире. Его использовали кельты, праславяне, а в настоящее время он откровенной атрибутикой присутствует в таких известных мировых религиях, как буддизм, даосизм, индуизм, зороастризм, ислам, синтоизм.

Но, что удивительно, этот символ, отражением старого мировоззрения фундаментальности и следствием его мирового распространения, вошел даже в иудаизм (гексаграммой; прямо сказать, евреи сошли с ума; теперь у них, получается, вместо процесса творения феномен рождения) и христианст

во, особенно, в восточную эллинистическую православную ветвь, хотя и в католицизме имеется его отпечаток.

Поэтому полумесяц прочно вошел в состав православно-католической атрибутики. Его можно увидеть на православных крестах, он используется в украшении икон – как в явном виде полумесяца, так и в измененной форме цаты, подобия луны-ладьи, и венца над головой, словно освещающего лицо изображенного, который также может символизировать круг – полноту. Таким образом, акцент смещается с искупления через Христа-Создателя на обновление через гармоничного Христа. Как следствие, крестовые походы, направленные на возвращение Иерусалима, в конечном итоге не достигли желаемого результата – дух гордости, требующий себе достоинства всё больше и выше, шел захватнической войной, перечеркивая тем дух милости и спасения, с которым война никак не ассоциируется, но с проповедью благовествования.

Традиционный взгляд объясняет переход от матриархата к патриархату (точнее сказать, к внешнему патриархату) тем, что мужчина стал пасти большие стада и заниматься земледелием, т. е. понадобились бо́льшая сила, ловкость и доблесть. Большая сила, ловкость и доблесть в самом деле потребовались, но только не для того, чтобы пасти большие стада. Матриархат имел развитие в оседлом обществе, где доминировал домашний быт, который не может играть значимой роли в устройстве этого общества. Первый толчок к изменению политического устройства произвел фактор распространения человечества, в походной жизни все племя становилось полностью зависимо от мужчин. Первопроходцу по незнакомым местам походили больше мужская сила, ловкость, доблесть. Однако женская жреческая власть смогла приспособиться к походной жизни и играть роль если не прямого лидера, то мудрого советчика в племенном устройстве, конкурируя с самым весомым мнением племени, мнением мужчин. Таким образом, державшийся на духовном мировоззрении матриархат под воздействием внешних факторов (т. е. дисгармоничности бытия) лишь внешне стал постепенно терять свои позиции. Когда возникла необходимость мужской походной властной инициативы, то он начал проявлять её пока как дополнение к женской власти. Это положение вещей – сотрудничество – продержалось ещё довольно длительное время. Даже внешне матриархат уходил не спеша, древнее общество колебалось в выборе наиболее полезного пути их существования, то ли относительно более практичный мужской, то ли более мистический женский, но в целом оставаясь в традиционных рамках гармонии, дошедшей из глубины веков до нашего времени. В целом эпоха матриархата, первого духовного пути человечества, имевшая слабость идти на поводу искусителя, строившая ложные философские взгляды, мировоззренческое представление положения высшей чистоты, которое в таком случае есть абсолютное достоинство, свобода, благополучие, совершенство-развитие, закамуфлированное в поклонение различным богам-идолам, в достижении идеализма оставила после себя свидетельства крайней распущенности и пролитие огромного количества жертвенной крови, в том числе человеческой, в том числе детской мальчишечьей, как ненужного элемента, отягощающего природу.