Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. 1 (страница 8)

Специфичная смена дня и ночи, вид северного сияния – всё вместе это и завораживало людей, и настраивало их на некоторые философские размышления. Это было место как бы иного состояния бытия природы, для пришедших сюда с юга людей – преддверием в переходе в иное состояние жизни, и эти территории перевоплощения были восприняты ими как сакральное место обитания вселенского бога.

На новом месте обитания индоевропейцев летом солнечный свет наблюдался круглые сутки, что проявлялось в виде белых ночей. Зимой же день значительно сокращался, а из-за плотной облачности почти постоянно царили сумерки, что приводило к замиранию жизни. Это явление было обусловлено траекторией движения солнца, и у людей возникло вполне естественное любопытство к светилу и его перемещению, которое так сильно влияло на их жизнь в течение года, создавая резкие контрасты. Солнечный путь восхождения, а затем и нисхождения обратно как бы во тьму, в подземный мир, с повторением всего цикла из года в год интересовал людей и наводил на размышления о двойственности всей природы. Теперь в Приполярном круге старому культу был дан новый философский толчок, еще более направленный в сторону уравновешивающей сбалансированности Вселенной.

Путь солнца вкупе с ярко выраженной природной цикличностью подтолкнул обитавших здесь прозвать эту местность значением «коло», что значило «ось мира», вокруг которой вертится Вселенная, т. е. центр вращения всего – по аналогии с колом, вокруг которого пасется скотина, выбивая копытами почти идеальный круг. Движение светила по небосводу отображалось пересечением двух прямых, олицетворяющих собой зимнее и летнее солнцестояние, а также весеннее и осеннее равноденствие. Кроме того, они символизировали подвластные солнцу четыре направления и циклически сменяющиеся времена года, объединенные в единое целое. Движение солнца трактовалось, как будто оно катится или бежит. Катящееся или бегущее солнце изображали в виде круга, спицы которого, расположенные радиально, были изогнуты дугообразно. Количество спиц не привязывалось жестко к четырем сторонам света, их количество могла меняться. В дальнейшем этот символ движения солнца, символ вселенской гармонии, превратился в символ колеса сансары, колеса воплощений, переселения душ – гармонию сансары. В то же время солнечный культ параллельно трансформировался в собственный культ круга, подразумевающий, что круг – это символ бесконечности, гармонии, т. е., с их точки зрения, то, что хорошо, и далее погружаясь в суеверие, принявшее вид спасающего элемента. Священно-мистическим стало все, что напоминало форму круга, – колесо, звенья цепи, калачи, венки и просто очертания круга, все это служило символом целостности, могущественности, величины окружавшего мира11.

Основной философией этого общества оказалось старое – ещё южное – поверье, что солнце гуляет по разным мирам: днем освещает этот мир, а ночью на солнечной ладье спускается в иной и там уже освещает бытие умершим людям, их душам. Движение солнца в этом и ином мире стало выражаться у них в лабиринте как непознанное мистическое движение его пути. Вскоре образ лабиринта начал олицетворять собой всю полноту Бытия, охватывая как процесс непрерывной трансформации, так и фундаментальную непостижимость мироздания. Это касалось не только значения самого этого движения, но и отсутствия ясной цели жизни, а также загадки смерти и перехода между состояниями. Лабиринт превратился в эмблему космической гармонии и ее трансценденции в бесконечность.

Вероятно, уже на северной родине индоевропейцев стала развиваться философия движения материи и перехода её из одного состояния в другое. Эта философия всеобщего изменения в единении во многом базировалась на изначальном, самом значимом для всех культе наивысшего поклонения, элементе постоянного перевоплощения солнца, которое постоянно как бы умирает, уходит в иной мир, а затем всегда возрождается, на солнечной цикличности, по их представлению бесконечно долгой, почти вечной. Но т. к. представления о конце материи у них все же существовало (как один пусть и далекий, но возможный вариант), в их философии присутствует надолго оттянутый конец материального мира, но опять только как промежуточный конец эпохи, за которым следует новая цикличность – создание нового материального мира. Так на основе природной цикличности появилась философия с центральной идеей реинкарнации, т. е. постоянного перевоплощения – от человека до всего мироздания, в дальнейшей истории принявшая различные виды и подвиды. Вместе с идеей реинкарнации философия изменения состояния стала выражать и следующий взгляд: если сегодня я ничего не знаю, значит, будет время, когда я буду знать всё. Произошло соединение идей – быть никем в мире кругооборота и быть всем. Уже в дальнейшем эта философия создала учение кармы (накопленный духовный груз), от чего зависит результат перевоплощения (не предусмотрев, однако, что для Вселенной такой принцип не подходит, да и просто для живых существ на Земле – учитывая фактор их численного увеличения, увеличенное размножение – это разрыв блокады целостности; размножайся – т. е. разрывай целостность).

Философия кармической реинкарнации, т. е. цикличное существование мира, переселение душ, имеет свое начало в мировоззрении целостности мира и, соответственно, в ее положении энергетического баланса с вытекающим отсюда фактором взаимодействующего кругооборота элементов замкнутой системы. Мистицизм говорит, что Вселенная – это энергия, а поскольку энергия – это закон, а закон – это состояние целостности, которое выдает себя за безграничную ограниченность, следовательно, Вселенная имеет характер (морально) безграничной (физической) ограниченности. Душа, в свою очередь – это часть Вселенной, следовательно, тоже энергия. Ее поступки – причинно-следственная связь. Соответственно, раз в целостном энергетическом мире ничто никуда не исчезает, а лишь переходит из одного состояния в другое, то Вселенная и душа, состоящие из энергии, перманентно подвергаются трансформациям и переселениям в иные сущности, неся с собой нераздельное свойство энергии – бремя кармических взаимосвязей.

Стремясь подражать Божественному акту созидания в аспекте спасения человека и его преображения, мистицизм претендует на разрыв исходной целостности, в которую человек сам себя поместил. Он предлагает перевоплощение в цикле перерождений, то есть переселение душ в другие тела. В отличие от божественного избавления, мистическое спасение основано на энергетических процессах. Прилагая усилия к достижению спасения, человек истощает свою энергию и, в идеале для мистицизма, как составляющая энергетического мира, исчезает, превращаясь в «ничто». Это отражает главную черту Люцифера – «ничто», а также уничтожает ключевое отражение Божественного творческого начала.

Альтернативно, человек может сохраниться как энергетическая единица, но его энергетические ресурсы настолько истощаются, что он практически не отличается от «ничто». В таком состоянии человек приобретает иллюзию волшебной целостности. Он вроде бы и есть, но его как бы и нет (состояние слабости или медитации, когда человек перестает быть собой в полном смысле слова), он невидим, после чего, следуя принципу глобального развития в мистицизме, ему как бы даруется (то есть происходит чудотворное преодоление пропасти между ступенями развития, осуществляемое неким невидимым с высшей ступени существом…) новое тело с большей чистотой, достоинством и запасом энергии.

В своей новой реинкарнации человек обязуется (или пытается), как и прежде, еще больше очиститься, то есть растратить себя, движением к «ничто» (не как Бог-Творец трудом умножает, а как антибог – используя божественные принципы, на халяву, хаосом разрушая Божественное). В конечном счете, кармическое перевоплощение преследует цель получить-заработать все больше энергии-достоинства-чистоты и, таким образом, достичь (морального) масштаба Вселенной, то есть превратиться в бога. Другими словами, суть кармической реинкарнации состоит в формировании внутри себя целостной природы, что представляется как «Нирвана» (аналогично тому, как капля имеет структуру воды океана и, следовательно, является океаном) – «Я – гармония, я в абсолютном покое, "Абсолют", поэтому я – безграничность, я – один и всемогущ, и никто мне не нужен, я – "Чистота Достоинства"».

Или, напротив, индивидуум существует, подчиняясь глубинным инстинктам, звериным реакциям, основанным на простых причинно-следственных связях (неспасённых), и в своей животной сущности с ограниченным творческим началом растворяется в окружающей среде, создавая, таким образом, баланс всего мира животных (ограниченного творческого начала, поскольку даже, заметим, мышь роет-строит нору-убежище), и в стремлении к главному свойству для мистического умиротворения достигает состояния единства.

Мозг, преимущественно коллективный, прекращает генерировать идеи, угасает вдохновение, оригинальность, и весь комплекс взаимоотношений, таким образом, становится определяющим фактором для быстрого достижения «Абсолюта», состояния безмятежного сна разума, проявляя данное состояние отсутствия сознания (ограничения движения) тем более в масштабах общества.