Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. 1 (страница 5)

Из-за большей умеренности женщина значительней предрасположена к состоянию покоя, соответственно, слабости к искушениям, в частности, к настроениям гармонии, пребывает в мире достоинства и его внутреннего содержания «единения противоположностей», когда слабость ищет силу, низость – высоту, простота – лукавство, мудрость – глупость. Поэтому закономерно, что в своей массе женщины сильнее притягиваются к миру волшебства, с одной стороны, когда желаемое «падает с небес», с другой, своею уравновешенностью, что в общем состоянии удаленности от Бога принимает откровенно мистическую окраску. Поэтому женское старшинство имело сильное подкрепление своей причастностью к мистическим силам, к потустороннему миру, который влияет на этот мир и с которым необходимо иметь хорошую связь для племенной стабильности.

Помимо обозначения духовных устремлений социума, поклонение женскому началу служило и удовлетворению плотских желаний. Для получения чувственного удовольствия и рождения потомства, как благословение природой достоинства, требовалась сексуальная энергия. Верили, что зримое проявление этих явлений, особенно мужских (их отличительная черта – состояние эрекции и готовность к эякуляции), передавалось окружающим людям.

Итогом мировоззрения вселенской чистоты, достоинство состояния справедливости гармонии, стал культ Великой Богини, из Малой Азии распространивши44йся с племенами по всей земле и просуществовавший долгое время у разных народов под разными именами. Так, у шумеров это была Инанна, у вавилонян – Иштар, Милитта, у семитских народов – Ашторет, известная в Греции как Астарта, у египтян – Исида (получившая распространение за пределами Египта так, что даже христианский образ Богоматери с младенцем Иисусом на руках восходил к образу Исиды с младенцем Гором), у эллинов – Афродита, у римлян – Венера, у индусов – Деви, у русских – Мокошь, изображение моноженщины, часто с поднятыми ладонями, перешедшее затем на иконопись Богоматери, и, что интересно, «мокошь» созвучно с «мокша»… P. S. Достоинство мистического обновления-омоложения окружило русский народ со всех сторон и пропитала изнутри…

Культ женского начала, Великой Богини и акта рождения, которое является мировоззрением абсолютной чистоты, вселенской свободы-независимости, достоинства, перешел в свою очередь дальше в фазу женского устройства общины, воспринимаемую как сакрально чистую, сакрально достойную и сакрально независимую. Эта форма, известная из исторических хроник под именем амазонок, оставила следы своего существования в различных культурах по всему миру, включая регионы Восточной Европы (к примеру, могильник в Острогожском районе Воронежской области, также захоронения находили на Кавказе, в Северном Причерноморье, на карте 1770 г., составленной для императора Карла V Габсбурга, страна женщин под названием Амазония помещена приблизительно в районе современного города Элиста).

Мировоззрение достижения совершенной чистоты в единении всего существующего природы противоположностей неизменно должно было вначале привести амазонок на путь единения с природой, где видимым образом для человеческого общества лучше всего подходит типаж животного стада с доминированием воинственно настроенных самок для добывания средств состоянию своей свободы и необходимости самца только для размножения, поддержки и увеличения стада в численном состоянии. (Это что-то вроде женского казачества, в дополнение принявшего крайнюю форму. Видимо, мировоззрение свободы в южных частях России было общим резко культовым явлением.) Но мир людей сложнее мира животных, и мужчина в племени мог рассматриваться как лазутчик недоброго, с позиции Люцифера, нечистым творительно-преобразовательным фактором в отображении Бога-Творца, выстраивать свои отношения, свою политику, т. е. то, что, с точки зрения амазонок, отягощает, сковывает, загрязняет. Поэтому в поисках абсолютного единения со всем бытием логическим выходом из ситуации стал полный отказ от мужчин, а для беременности подыскивались случайные, совершенно посторонние сообщества мужчин. Подобная структура племени олицетворяла чистоту, достоинство и свободу целостности существования, превращая амазонство в наивысшее выражение гармоничного мировоззрения, в его сектантскую форму.

В истории человечества крайние проявления амазонства исчезли, но остался скрытый базис, который продолжает существовать в изменившемся виде в образе женской независимости и независимости вообще. Сюда относятся, к примеру, такие установленные в СССР символы, как праздник 8 Марта – бренд движения женщины-воительницы на пути к достижению равноправия, памятник «Родина-мать зовёт!» – бренд воинствующей защитницы своего свободного состояния (матриархальным логическим продолжением чего служит праздник 9 Мая – День Победы) и общее международное феминистическое движение за права женщин (а также скрытым оттеночным проявлением матриархальных настроений в самой христианской церкви является культ Деве Марии).

Если непосредственно обожествление женщины породило такую крайнюю степень совершенства (чистоты, достоинства, справедливости, свободы способом отгораживания себя от полноты мира), как амазонство, то другая форма искания духовной чистоты, достоинства, справедливости и свободы, т. е. совершенства вообще, направила древних людей на единение с природой в форме копирования ими половых взаимоотношений, а именно замеченных стадных гомосексуальных проявлений. Причем в данном случае речь идет не о похоти как таковой, хотя она присутствующим фактором способствовала расцвету подобных отношений, но в большей степени как культ, как символ мировоззрения достижения чистоты, мировоззрения достоинства, процветания и независимости, что ниспосылается благословением при достижении высот вселенского единения. Если рассматривать ситуацию с подобной точки зрения, намного понятнее становится, например, библейская история с вполне процветающими, но конкурирующими за политический доминант в своем уголке света городами Содомом и Гоморрой, где жители, собравшись у дома Лота, хотели совершить не удовлетворение похоти, а символическое единение, духовный акт слияния с природой, где, надо заметить, вовсе необязательна конкретная связь, но символическое прикосновение (отголосок подобного представления высокой культуры родильного принципа мира древности в настоящее время существует в среде тюремных взаимоотношений деления на достоинство и недостоинство), дающее повышенную чистоту, а за этим подкрепление и расширение силы, чтобы в идеале снялась всякая угроза военного характера извне. Кроме этого, нельзя обойти вниманием историю античной Греции. Расцвет эллинской культуры, унаследовавший стремление к духовной гармонии и единству с природой, проявился в идеализации человеческого тела, его красоты и мощи, возводя человека в ранг вершины мироздания. Этот период был проникнут эротизмом, включая гомосексуальные мотивы, нашедшие отражение в мифологическом образе Афродиты, символизирующей гармонию. Данные тенденции нашли свое воплощение в таких культурных феноменах, как Олимпийские игры и многочисленные скульптуры. Эти произведения искусства отражали связь половой силы с общей энергией организма, символизируя обновление и процветание рода, молодость, свободу, а также принципы достоинства и справедливости.

Склонность к гомосексуальным отношениям отражает в человеке его глубинную, животную природу, однако не низводит его в абсолютно животное состояние чистоты справедливого равенства гармонии. Поэтому мистика говорит о беспорочном, целомудренном стремлении и необходимости достижения абсолютного единения, которое в таком случае в общем процессе мистического созидания представляет собой некий «джентльменский набор» для свободного полета творческой фантазии. Этот набор включает в себя промискуитет, групповой секс, зоофилию, некрофилию, бисексуальность, гомосексуализм, лесбиянство и отрицание традиционной гендерной репрезентации. Именно в таком состоянии свободы зарождается фантастика, необычайно новое существование, новое явление, новая форма, новизна экстаза состояния идеалистической чистоты и необъёмности достоинства бытия…

Мировоззрение целостности мира породило еще и другую практику искривления созданного Богом-Творцом, а именно провода на тот свет, осуществляемого в состоянии так называемого единения противоположностей – как правило, захоронение жен с умершими мужьями, а знатных особ – с прислугой, поскольку знатность уравновешивает многочисленное ничтожество. Кроме этого, положение постоянного рождения и обновления-омоложения в своем законченном виде у южных народностей, с одной стороны, приняло форму сакральной проституции, символизирующую чистоту, достоинство, справедливость. С другой стороны, привело к взгляду противоположности рождения – смерти, и необходимой борьбы за ее отдаление, в мифологиях оформившееся в виде рождения добрых и злых богов, от них Вселенной в структуре пары – земли и неба, и вечной борьбы добра со злом, как на небе, так и на земле, причем чем более религиозное мировоззрение общества находится в закрытости (целостности) от Бога-Творца, тем мировоззренческий дуализм проявляется сильнее, превращая борьбу в бесконечный процесс доминант силы, тем сильнее действует мировоззрение справедливости и сильнее происходит разграничение в самом народе между высшим и низшим классами, своей дуалистической природой целостности продолжает удерживать общество в мировоззрении дуализма.