Александр Атласов – Своя игра по чужим правилам (страница 4)

Обиды не держал. Хотя по молодости и наивности почувствовал себя слегка преданным. Но влиятельный друг в Москве был мне нужен. В голове уже зрели планы. Помните? Решение, подсказанное Славкой: зарегистрировать фирму, открыть счёт. Весной я это сделал. В столе лежал утверждённый властями Устав фирмы «Кредо». В Промстройбанке – карточка с образцами подписей. Впереди нас с Артуром и уже со Славкой ждала новая эпопея. Славная? Посмотрим.

Глава 4

Два месяца как зарегистрировал фирму, открыл счёт. Местный мужик вырезал печать – не пафосная, как у Артуровского «Взлёта», но сойдёт. Руки чесались. Славка тянул. Наконец позвонил после командировки: договорился в Москве. Через Артура.

На счёт упадут московские деньги. Много. Обналичить. Вернуть налом же в Москву, генеральному Артура. Без бумаг. Без расписок. Сколько придёт – столько и отвезти. Месяц срок. В тот же вечер продиктовал Артуру по телефону наши реквизиты.

Через пару-тройку дней в банке увидел выписку: 250 тысяч. Цифра врезалась в память. Время пошло.

Славка приказал: «Переводи все 250 тысяч. Срочно. На Пировскую обувную фабрику. Ни копейки не оставляй». В голосе – азарт охотника. Деньги ушли на следующий день.

Через неделю звонок: «Нужен КамАЗ до Пирова. Организуешь?»

Нашел Саню Кудряшова, водилу из автоколонны. Договорились. Назавтра я у его начальника – добродушного мужика. Сунул ему в карман пачку наличных. Мужик свистнул, подозвал Саню: «Завтра вечером – в Пиров. Отгул на трое суток». Кивнул на мне, мол, как просил.

Вечером прикатил Славка с походной сумкой. Вручил ему копию платёжки и доверенность с печатью. Ночью они с Саней выехали на КамАЗе. До Пирова – семь тыщ вёрст с гаком. Путь не близкий. Провожал их с надеждой и тревогой.

Через двое суток рано утром вернулись. Усталые. КамАЗ доверху забит коробками под брезентом. Саня припарковался у родителей, бортом к своему кирпичному гаражу. Славка говорил, дорога убийственная – асфальт как стиральная доска, душу вытряхивает.

Времени на разговоры не было. Сбыт. Срочно. Славка достал из-под брезента пару женских туфель, мужских ботинок: «Твоя очередь. Вот цены. Показывай образцы. Не жадничай, если торгуются. Маржа приличная. В «одеяле» – сдать всё сразу, в одном месте. Десятку-другую наличкой сразу получить. Остальное – чтоб без задержек. Ковать железо».

Они пошли отсыпаться. Я сложил образцы в сумку – и в городскую администрацию. Там, в одном кабинете, сидел тип – армянин или азер, не разберёшь. У него несколько розничных точек по городу. Долго вертел в руках мои туфли. Позвал девчонку из соседнего кабинета. Посоветовались. Отказались. Даже часть партии не взяли. Приуныл. Продавец из меня – нулевой.

Вспомнил, как историчка в школе говорила: дворяне считали торговлю ниже своего достоинства. Это удел купцов да ремесленников. Я хоть и не дворянин, но мне теперь ломать себя пришлось. Окунаться с головой в коммерцию.

Следующий пункт – Райпо. Сеть магазинов по сёлам. Зашёл к главному товароведу – миловидная женщина. Робко предложил посмотреть товар. На её лице – искренний интерес. Не притворство. Она тут же позвала сотрудниц.

Я выкладывал образцы на стол. Женщины деловито щупали кожу, гнули подошвы, вглядывались в швы. Спрашивали цену. Цена их не пугала. Спросили про размеры, количество. Перебрасывались фразами, куда и сколько отправить. Заведующая глянула на меня: «Сможете привезти весь товар сегодня? Желательно. Завтра машины по району. Если не сегодня – завтра к открытию».

Часть наличных отдадут сразу при разгрузке. Я слушал их звонкие голоса, голова кружилась, как от вина. Всё оказалось просто. Первая удача. Вечером получу кусок.

Ударили по рукам. Я вылетел из кабинета, скатился кубарем с лестницы. В своей красной «копейке» – к Сане и Славке.

После обеда наш КамАЗ, дымя чёрным дымом, маневрировал у склада Райпо. Разгружали все трое – таскали коробки, как грузчики. Считали. Через полчаса кузов пуст. Брезент свёрнут. В бухгалтерии подписал накладные. Сумма – полмиллиона. Навар – сто с лишним процентов. Глазам не верил. Славка лишь деловито поддакивал на вопросы про фабрику.

Мне вручили толстую пачку купюр. Обещали остальное в течение недели. Не верил ни глазам, ни ушам. Всё как во сне.

Расплатился с Саней-водилой – отсчитал оговорённую сумму. Его видавший виды КамАз рванул в автоцех. Славка сунул пачку в карман. Выдохнул: главное сделано. Товар пристроен. Формула «деньги-товар-деньги» ожила. «Капитализьм» показал свою рожу очень привлекательной стороной. В душе – первые ростки жадности. Что дальше? Что с нами, выросшими на коллективизме? Или главное – свой карман? Ответа не знали.

Вёз Славку в Чкаловск на своей «копейке», чтоб не ждал автобуса. Конец летнего дня. Солнце ещё высоко. Мчались в сторону «Чикаго» – так мы звали Чкаловск в шутку. Славка развалился на сиденье, курил, затягивался. Рассказывал про Пиров.

Оказалось, на фабрике во внешнеэкономических связях работал наш однокурсник Сашка Р. Он и встретил Славку у проходной зимой. Славки приехал не с пустыми руками – с бутылками чкаловского вина и водки. Сашка провёл его по всем кабинетам – бухгалтерия, сбыт, цеха. Экспериментальный цех с американской линией показал. Представил нужным людям. Без него Славку бы не восприняли. Подарки раздали щедро. Принимали с удовольствием. Теперь положение обязывало. Потом, начитавшись учебников, поняли – это и есть маркетинг. Установление связей. А тогда вела Славку простая чуйка.

Первую партию он привёз той же зимой на деньги своей чкаловской фирмы, где был снабженцем на окладе. Понял – дело того стоит. Потом и прикатил ко мне в тот сырой мартовский вечер. Не хотел отдавать канал «чужому дяде». Бедным родственником был в своей фирме. Мотался по командировкам, а прибыль мимо.

Теперь, получив пачку из райповских денег, Славка смотрел на перспективы иначе. У него дома в Чкаловске мы обсуждали планы. Он твердил: «Саня, пока бардак, пока цены смешные, советские – надо действовать. Надолго ли?» Велел не расслабляться. Готовиться к новой ходке в Пиров. Сопли жевать нечего. Пока прёт – молотить бабки. Пока есть шанс – использовать.

После калейдоскопа этого запомнившегося на всю жизнь дня уговаривать меня не пришлось. Назавтра рванул в банк. Взяв выписку – обомлел. На счёт упало ещё 250 тысяч. Московских. Дело круто пошло в гору. Синяя птица удачи летела прямо в руки. Шанс упускать нельзя. Сломя голову – печатать новую платёжку. Позвонил Славке.

«Не спеши, – сказал он. – Дождись денег от Райпо. Обещали к концу недели. Вот тогда всю сумму и отправляй. Я созвонюсь с Пировом. Договорюсь про модельную обувь. Hush Puppies. С американской линии. Эксклюзив. Там я кого надо подмазал. Проблем не будет. В общем, сопли не жуём. Работаем».

Так и молотили всё лето, не отходя от кассы. Вспоминаю – до сих пор удивляюсь простоте. Без расписок. Без нудных подсчётов. Без чеков. Всё на доверии. На слово. Передавал ему крупные суммы – на расходы, на закупки. Учёт вёл на глазок. Фирма моя, но подразумевалось – Славке половина прибыли. Его участие в сделках – его доля. На бумаге – нигде. Споров не было. Вообще.

Заработанные деньги не спустили. Только Славка купил по дешёвке б/у «Волгу» из Эстонии. Не смог растаможить. Не оформил. Она так и сгнила у него в гараже. Выезжал из гаража, делал круг почёта. И всё.

Куда деньги пошли? Звучит наивно для мужиков под тридцать – на студенческую мечту. Сгонять в Америку. Но об этом – потом.

Глава 5

Америка. С какого перепуга она нам мерещилась? Мне, Славке, Артуру. Надо вернуться в лето 1991-го. Весёлое-грустное.

В начале августа позвонил Николай Юрьич. Директор одной нашей продвинутой сельской школы. Нардеп теперь. С экранов не сходил. Примкнул к правильной фракции. Борец за справедливость. Когда бывал в столице, забегал мимоходом в Минобр. Там ему и предложили: принять группу американцев. Школьников, студентов, преподавателей. На пару недель.

– Переводчик нужен на общественных началах, – голос в трубке бодрый. – Кормёжка – да. Денег – нет.

Я не раздумывал:

– Согласен. Но подтяну коллегу из Чкаловска. Для страховки.

– Ладно.

Американцы прилетели. Из Сан-Фернандино. Пригород Лос-Анджелеса. Пятнадцать человек. Старшеклассники. Родители. Бывший мэр какого-то Ривер-Сайда. Их учительница, Элен, руководитель группы – по-русски говорила чисто. Программу им сверстали плотную. Ближний Новгород, Макарьевский монастырь, Хохлома, Городец, Палех. К местным мастерам в гости возили. Вышивка, корзины, гончарка. Самогонку как промысел не показывали. Выставляли на столы водку.

– Экординг ту зе рашен традишен! – эту фразу американцы выучили под рюмочный звон быстро. Наизусть.

Принимающая сторона – в лепёшку разбилась. Показать всё. Всё самое интересное вокруг Николо-Погоста. "Американская база" в школьном интернате.

Настрой у гостей – деловой. Серьёзный. Прилетели – надо окупиться. Не деньгами. Впечатлениями. Знаниями. Знакомствами. Каждое утро – автобус. Музеи. Достопримечательности. Без выходных. Далёкие выезды – подъём в пять утра. Возвращались затемно. Усталые. Довольные. Глаза и уши – как пылесосы. Всё впитывали. От истории – до цен в сельмаге. Встречали их в глубинке тогда редко. Обступали на улицах. Завязывали разговоры.