Александр Атласов – Своя игра по чужим правилам (страница 2)

Я открыл. На пороге стоял Славка. Мой друг и однокурсник. Возник как чёрт из табакерки, только чёрт был изрядно под шафе. Язык заплетался, но башка, как я успел заметить, работала чётко. У нас так было принято – все важные разговоры велись на кухне. Несмотря на скромные габариты хрущёвок, кухня оставалась центром вселенной, местом, где решались судьбы, обсуждались жёны, правительство и смысл жизни. Обычно именно в таком порядке.

Славка скинул куртку, плюхнулся на табуретку и уставился на мои бумаги.

– Всё переводишь? – спросил он с какой-то странной интонацией, будто я занимался онанизмом на людях.

– А что делать? – пожал я плечами. – Жить на что-то надо.

– Надо, – согласился он и полез во внутренний карман пиджака. Пиджак был видавший виды, ещё институтский, но на нём болтался значок какого-то кооператива. Славка всегда умел примазаться к чему-то новому.

Из кармана появилась початая бутылка водки. «Столичная», между прочим, не палёная. По тем временам – роскошь.

– Будешь? – спросил он, хотя ответ был очевиден.

Я наскрёб закуси из холодильника: полбанки кабачковой икры, кусок сала, хлеб. Составил компанию. Выпили за встречу. Славка крякнул, занюхал рукавом и с неожиданным горем в голосе сообщил:

– А я развёлся, – сказал он, глядя в стену. – Неделю назад. Элька уехала к матери в Оренбург. С ходу. Собрала вещи и – на вокзал. Даже не попрощалась толком.

Я предложил тост за его новую холостяцкую жизнь. Мы выпили.

– Поверь, жизнь разводом не заканчивается, – сказал я назидательно, как заправский психолог. – Не ты первый, не ты последний. Лучше подумаем, что нам с тобой замутить. Время-то какое. Рынок. Нам этот момент нельзя пропустить. У меня в школе – мизер. Школьникам сопли вытирать, да ещё и родители эти новые, которые уже норовят учителю нахамить, потому что у них «дело» и они «крутые». Надо половить рыбку в мутной воде.

Славка поднял на меня мутные глаза. В них плескалось не только спиртное, но и что-то ещё. Азарт? Злость? Обида на жизнь, которая обошлась с ним как с нашкодившим котёнком?

– Слышал про Артура? – спросил он.

Артур. Высокий, стройный татарин с весёлым нравом и невероятной способностью влюблять в себя женщин. Наш однокурсник. В институте звёзд с неба не хватал, но пошёл по общественной линии. Комиссар стройотряда. Председатель студсовета. Всё это давало ему возможность завязывать знакомства, особенно с лицами женского пола, которые влюблялись в него по уши и не могли устоять перед его напором. Он был из тех людей, которые везде чувствуют себя как рыба в воде, даже если вода эта – густой кипяток перемен.

– Ну слышал, – осторожно ответил я, наливая ещё по одной. – Где-то в Москве пропадает. Говорят, большой человек стал.

– Не просто большой, – Славка понизил голос до заговорщического шепота, хотя в квартире кроме нас никого не было. – Он там, в Москве, замом у крутого бизнесмена. Фирма «Взлёт». Бюджетные деньги осваивают. На школьные доски. Представляешь? Доски! – он хлопнул ладонью по столу. – А мы тут сидим, как лохи, ждём у моря погоды.

Я представил Артура с его обаянием, с его московскими женами (первая, кажется, была секретаршей в ЦК, вторая – дочка телевизионщика), с его цветными фотографиями из Японии, где он стоял рядом с Пеле и космонавтами. И рядом с этой картинкой – школьные доски. Почему-то это показалось мне дико смешным. Я хмыкнул.

– Чему ты ржёшь? – обиделся Славка. – Деньги не пахнут. Тем более бюджетные.

– Да я понимаю, – отмахнулся я. – Просто представил, как Артур с его лоском впаривает эти доски министерству. Наверное, у него отлично получается.

– Получается, – кивнул Славка. – И у нас получится. Я, между прочим, тоже не лаптем щи хлебаю. Ты знаешь, что я в Чкаловске у местного бизнесмена в замах ходил? Кредит на кирпичный завод брали. Правда, прогорели, но опыт-то остался. И связи.

Я знал. Знал и то, что всё начальство с нашего моторного завода ринулось в бизнес. Раньше воровали запчасти тайком, по мелочи, теперь же «ведение покупателя по мукам» за взятку стало чуть ли не легальным бизнесом. Воры конкурировали с начальством, где-то договаривались, где-то дрались. Кровавые разборки были делом обычным. В газетах писали про «новых русских», но в нашей глубинке это были просто «новые», без национальности, зато с бычьими шеями и спортивными костюмами.

Глядя на это, я не видел себе места в новой жизни. Я умел переводить с английского, учить детей и немного разбирался в людях – после института успел больше трех лет оттрубить в горкоме комсомола, пока Перестройка не открыла границы. Но все эти навыки в новой России стоили примерно столько же, сколько советские рубли на чёрном рынке. То есть ничего.

А Славка, несмотря на заплетающийся язык, уже нарисовал нам перспективу. Глаза его горели, руки тряслись – то ли с похмелья, то ли от возбуждения.

– Хватит ерундой заниматься, – рубанул он воздух ладонью. – Надо бабки делать. Я знаю как. С тебя регистрация фирмы, с меня – всё остальное. Нечего сопли жевать. Пока этот бардак идёт, пока цены советские, пока люди не очухались – надо брать. Потом поздно будет. Понял?

Пауза.

– Фирму со счётом в банке на себя зарегистрируешь? – спросил он, прекрасно понимая, кто будет крайним, если что-то пойдёт не так.

– Смогу, – уверенно заявил я.

– Я уже всё продумал. Ты только документы оформишь, а дальше я. Есть тема. Одна тема. Очень хорошая.

– Какая тема?

– Потом скажу, – отмахнулся он. – Как будет готово – звони. Дальше я скажу, что делать. Главное – не тормози. Время – деньги.

Его напор мне импонировал, хоть дело и казалось сомнительным, особенно учитывая его нынешнее состояние. Но я кивнул. В конце концов, терять мне было нечего. Школа, вечеринки с переводом инструкций, тоскливое ожидание зарплаты, которая таяла быстрее, чем снег в апреле. А тут – шанс. Мутный, пьяный, но шанс.

Славка хлопнул очередную рюмку и засобирался. Резко так, будто его током ударило.

– Погоди, – сказал я. – Куда ты на ночь глядя? Сорок километров по бездорожью. Оставайся.

– Не, – он уже натягивал куртку. – Дома дела. Завтра с утра на завод. Там сейчас такое… – он многозначительно поднял палец и покачнулся. – Короче, ты давай. Регистрируй. Я позвоню.

Мы вышли на улицу. Было темно, сыро, мерзко. Март. Грязь, лужи, подтаявший снег, в котором утопали надежды целой страны. Славку изрядно мотало. Я, крепко держа его под локоть, обводил вокруг препятствий, как заправский лоцман обводит корабль вокруг рифов. Предлагал остаться ещё раз. Он отказался.

– Не бзди, – лаконично парировал он мои опасения.

До вокзала доползли минут за двадцать. Ждали недолго – «пазик» пришёл быстро, будто специально для Славки. Он стоял на остановке, раскачиваясь, смотрел в никуда мутным взглядом и бубнил заученную фразу:

– Как зарегистрируешь – звони. Дальше моё дело. Есть нормальная тема. Не ссы, прорвёмся.

Он прыгнул в подошедший автобус, его качнуло, я поддержал со спины, подтолкнул. Двери с шипением захлопнулись, и «пазик» уехал в темноту, выхватываемую жёлтыми, больными фарами.

Я побрёл домой. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. «Бред какой-то! Фирма. Счёт в банке… Ему переводить, а он лыка не вяжет. Какой, к чёрту, бизнес? Он же сейчас в автобусе уснёт и проедет свой Чкаловск».

Мы со Славкой девять лет назад закончили переводческий факультет. Девять лет! И вот он теперь не вяжет лыка, а лезет в бизнес. А я стою на вокзале и думаю: а может, и правда? Может, хватит?

Дома я долго не мог уснуть. Ворочался, вспоминал нашу молодость, институт, Артура. Артур… Интересно, как он там, в своей Москве, со школьными досками? И почему Славка так уверен, что через него можно выйти на что-то большое? Или он просто бредил с перепою?

За окном шуршала мартовская дрянь. Где-то далеко в Москве Ельцин подписывал очередные указы, Гайдар что-то считал, а страна неслась в тартарары или в светлое будущее – это как посмотреть. Я тогда и не думал, что та наша встреча станет отправной точкой «большого пути», как писали в газетных передовицах. Что Славкино пьяное бурчание обернётся реальными деньгами, а Артур окажется не просто московским хлыщом, а ключом к новой жизни.

А путь, как и жизнь, иногда начинается с тёмного подъезда, чашки чая, рюмки водки и друга, который явился вдруг, словно провидение навеселе. Но это всё будет потом. А пока я лежал в темноте, слушал, как за стеной кашляет сосед, и пытался представить себя владельцем фирмы. Не получалось. Слишком чужеродным казалось это слово. Слишком ненастоящим.

Глава 2

Еще когла возвращался с вокзала. Думал о Славке. А что? И правда – пора менять жизнь. Тянуть школьную лямку – ни денег, ни удовлетворения.

Мысли перескочили на Артура. Артур. Высокий, стройный татарин с весёлым нравом. В институте звёзд с неба не хватал, но пошёл по общественной линии. Комиссар стройотряда. Председатель студсовета. Всё давало ему возможность завязывать знакомства, особенно с лицами женского пола, которые влюблялись в него по уши и не могли устоять перед его напором.

На гребне любовных побед в Горьком Артур ринулся завоёвывать Москву. Просидел на пятом курсе два года, плюнул на диплом и умчался в столицу. Женился на москвичке, секретарше аж в самом ЦК. Это был 1984-й. До падения партии было ещё далеко.