Александр Атласов – Своя игра по чужим правилам (страница 19)

Он засмеялся.

– Они думали, я сумасшедший. Ирландец в дешевом пиджаке, который защищает индейцев. Но я сидел у них в офисе и не уходил. Четыре часа. Пять. Шесть. В конце концов им надоело. Они сказали: «Чего ты хочешь?» Я сказал: «Сорок девять процентов – вам. Пятьдесят один – нам. И никаких кредитов. Мы строим сами, мы платим сами, мы отвечаем сами».

– И они согласились?

– Они согласились, потому что думали, что мы не потянем. Что мы разоримся через год, и они заберут всё. – Он сделал глоток. – Они не знали, что мой тесть продавал сигареты на жаре по двенадцать часов в день. Что его люди готовы работать бесплатно, лишь бы их дети не стояли на обочине. Они не знали, что Лейла умеет считать деньги быстрее, чем их юристы.

– И что дальше?

– А дальше – стройка. – Шон покачал головой. – Господи, это была стройка… Мы заливали бетон своими руками. Я не умел держать мастерок, но учился. Вождь, которому было шестьдесят пять, таскал доски. Его жена варила суп для рабочих. Через восемь месяцев мы открылись.

Он замолчал.

– Первую ночь мы взяли двадцать тысяч. Вторую – сорок. Через месяц – сто тысяч в день. Люди ехали из Лос-Анджелеса, из Сан-Диего, из Аризоны. Им было все равно, кто владелец. Им нравилось, что здесь честно.

– А вегасские?

– А вегасские прислали счет. За консультации. Я заплатил. И сказал: «Ребята, у вас есть еще идеи – мы готовы обсудить. Но контроль останется у нас». Они больше не приезжали.

Шон допил виски. Заказал еще.

– Знаете, в чем секрет? – спросил он. – Не в том, чтобы быть умнее всех. Я не умнее. Я даже не самый наглый. Секрет – в том, чтобы быть рядом, когда другим страшно. Мой тесть боялся подписывать ту бумагу. Он не спал неделю. А я сказал: «Старик, мы вместе в это ввязались – вместе и выплывем. Или утонем». Мы не утонули.

– А что сейчас? – спросил кто-то из наших.

– Сейчас у племени серрано три казино. Тысяча рабочих мест. Школа, больница, дома на склонах гор – знаете, с такими большими окнами на весь Сан-Фернандино? – Он кивнул куда-то в сторону. – Вон там, видите огни? Это их район. Пять лет назад там была пустыня. А теперь – особняки.

– И вы?

– А я женился на Лейле. У нас двое детей. Я управляю казино «Сан-Мануэль» – это главное. Мой тесть говорит, что я – самый бестолковый зять в истории племени, но другого у них нет, так что терпят. – Он засмеялся. – А еще у меня теперь есть яхта. Ирландец с яхтой в Калифорнии. Представляете?

– Представляем.

Он посмотрел на часы.

– Мне пора. Завтра рано вставать. – Он встал, бросил на стойку несколько купюр. – Рад был познакомиться, русские. Удачи вам в ваших стажировках.

– Шон, – окликнул я его, – а как же та поговорка? Что ирландское везение – это когда ты падаешь, а под тобой всегда оказывается трамплин?

Он обернулся.

– Это правда. Только никто не говорит, что трамплин ты должен построить сам. Из тех досок, которые упали на тебя сверху.

Он вышел. За окном – огни Сан-Фернандино, пальмы, пыль. Где-то там, на склоне горы, горели окна домов, которых не было пять лет назад.

Мы допили пиво. Бармен собрал стаканы.

– Знаете его? – спросил я.

– Шона? – Бармен усмехнулся. – Кто ж не знает. Он тут каждую неделю бывает. Пьет виски, рассказывает эту историю.

– И что, всё правда?

Бармен помолчал.

– Правда, – сказал он. – Я сам тогда сигареты с ними продавал. Только я индеец, из серрано. А он – белый. Но у него сердце, знаете… – он постучал себя по груди, – красное. Так мой дед говорил.

Он ушел в подсобку.

Мы сидели в баре «У Сэма», пили «Будвайзер» и смотрели на огни казино в горах.

P.S.

Много позже я узнал, что в 2002 году племя серрано выкупило последние двадцать процентов акций у вегасских партнеров. Теперь они владеют всем. Шон О’Коннор до сих пор управляет казино «Сан-Мануэль». Лейла О’Коннор (в девичестве Морено) возглавляет совет старейшин. У них трое детей, и старший сын, которого назвали Патрик, учится в Стэнфорде на юриста.

Говорят, он собирается специализироваться на правах коренных народов.

А фамилию вождя я вам не скажу. Просто не запомнил. Помню только, что он был высокий, седой, с глазами, которые видели слишком много. И что на открытии казино он стоял рядом с рыжим ирландцем в дешевом пиджаке и улыбался.

Впервые за тридцать лет.

Глава 26

Элен прописала нам в программе пунктик: участвовать в подписании меморандума о намерениях. Ни к чему не обязывающего, как я потом понял. Между нами и американцами – породниться. Так, по бумажке.

Артур, он всё больше времени проводил с Элен и действовал в её интересах. На волне этой движухи, твердил он, надо поддержать Элен. Простую училку русского в местной школе. Помочь ей перебраться в мэрию. Должность – куратор культурных проектов. Не «хлебная», зато почётная. Там сидела старая Тельма Пресс. Пора, мол, ей на пенсию. А мэр пусть предложит новую кандидатку. Энергичную. Известную. Чтобы ей стала «наша» Элен. На церемонии, считал Артур, надо её «засветить». Бросить на весы наш авторитет. «Варяги» из России с грандиозными планами. Мне это виделось нереальной многоходовкой. Пришлые иностранцы, не знающие здешних раскладов. Но Артур, с первого дня у Элен, общавшийся с ней плотно, клялся – всё реально.

Элен была разведена. Трое детей, разновозрастные. На учительскую зарплату – ноша неподъёмная. Работа в мэрии – надежда поправить дела. Одним словом, приехали мы в Сан-Фернандино – и угодили в эпицентр местной движухи. Смена караула в мэрии. Мне это не нравилось. Голова болела о другом: где надыбить новые бизнес-идеи? Где найти под них партнёров? А Артура, видимо по наущению Элен, – или он сам вызвался? – затянула интрига с её продвижением. На таком вот фоне прошёл приём нашей группы в мэрии Сан-Фернандино.

Всё торжественно. По-американски фанфарно. Для прессы. Просторный зал заседаний. Трибуна. Мэр, его окружение. Вышла к трибуне Тельма Пресс. Говорила долго. Потом Элен. Рассказала о поездках в Россию. О начале гуманитарных контактов. Дали слово Артуру. Он снова блестяще выполнил свою роль. Задвинул речугу на русском. Элен перевела – тоже блестяще. Завершил обмен любезностями мэр. Под аплодисменты вручил Артуру красивую грамоту. С большой печатью. Позже выяснилось – внутри лишь общие слова. За всё хорошее. Против всего плохого.

Пришли те, кто год назад ездил к нам. Им дали слово. Рассказали эмоционально о поездке. Развеяли сомнения о враждебности русских. Дескать, впереди – светлая эра дружбы. От былой вражды – ни следа. Все смотрели в будущее с оптимизмом. Строили планы: обмен опытом, бизнес, гуманитарные связи. Потом фуршет.

Мы вручили жене мэра и Тельме Пресс те самые скатерти. Льняные, белые, с русской вышивкой. Из Чкаловска. Элен тогда от них была в восторге.

На следующий день в Сан-Фернандино каким-то ветром занесло скрипача. Илью Губерта. Русский по происхождению. Еврей. Лауреат конкурса Чайковского, послужившего ему трамплином. Теперь «гражданин мира» с голландским импресарио. Нас любезно пригласили на концерт. Зал полон. На сцене – гастролёр и местный симфонический оркестр. Я поразился: как мэрия тянет такой коллектив на городской бюджет? Не вникал. Может, там всё по-хитрому. По-американски практично. Как в Филадельфии – оперные певицы подрабатывают официантками. Возможно, здешние музыканты тоже так. Концерт прошёл на ура. Особенно рукоплескали, когда у скрипача оборвалась струна. Он не сбился. Доиграл на оставшихся.

После – фуршет в честь гостя. Нас, русскую троицу, тоже подтянули. Чтоб гость пообщался на родном языке с бывшими соотечественниками. На столах – огромные ледяные скульптуры. Таяли на глазах, но создавали атмосферу великосветского раута. Общение с Губертом было шапочным. Фото на память и для прессы. Мы ему – не интересны. Он нам – тоже. Куда занятнее были американцы в зале. Не молодёжь – её на классику канатом не затащишь. Пенсы. Без комплексов. Общительные. Простые.

Тут нарисовалась Тельма Пресс. Раскланялись как старые знакомые. Но её холодный взгляд от нас не ускользнул. Видимо, горячей любви к нам не возникло. Не грызли ли её сомнения? О нашей роли в «заговоре»? О смещении её с должности? О замене на «нашу креатуру» – училку русского, главу «Российского дома»? История об этом умалчивает.

Кстати, забегая вперёд, скажу: этим планам не суждено было сбыться. Но об этом – чуть дальше.

Глава 27

Славка, не вытянув ничего путного от своей «мексиканской мафии» (Рафаэля), метнулся в другую крайность. К Джанет. Жена Рича, у которых он квартировал.

Джанет оказалась мужиком в юбке. Верховодила она. Рич – тихий, безвольный. Работала массажисткой по вызову. Положение дел не устраивало. Искала, как подняться. Наш приезд – намёк: мы, может, то, что надо. Плюс – сын. Тому 25 лет. Голливудская внешность, но непутёвый. Пошёл было служить в армию, но быстро уволился. Сейчас безработный. Жил с родителями, вопреки американским традициям. Ковырял в носу, мыслей в башке – ноль. Дать ему «дорожную карту» – вот чего хотела Джанет. Но сначала – сблизиться с нами, русскими. Прощупать на предмет ништяков.

И Джанет сблизилась с Элен. Славку, жившего у неё, взяла в оборот. Говорила ему открытым текстом: жизнью недовольна, заработком тоже. Хотела дом поновее, машину покруче, отпуск за бугром. Давайте, мол, замутим что-то вместе. Начнём с этих стеклянных сосудов, что Артур привёз. Найдём, кто их у нас купит, выставит в своих магазинах. Построим цепочку из России. Посчитаем выгоду.