Александр Атласов – Своя игра по чужим правилам (страница 13)
Он посмотрел на табло:
– О, задвигалось. Посадка через двадцать минут.
Пассажиры засобирались, застёгивали куртки.
– Спасибо вам, – сказал лысоватый, протягивая руку через стойку. – Как вас зовут хоть?
– Иван, – бармен пожал ладонь крепко, по-русски. – Иван Афанасьевич.
– А фамилия?
Он улыбнулся и покачал головой:
– А фамилию я вам не скажу. Просто не помню я, какая там фамилия у прадеда была по бумагам. А мать – Батурина. И жена – Батурина. И дочь – Батурина. Так и запишем.
Последний пассажир уже вышел из бара, когда бармен вдруг крикнул вдогонку:
– Эй, земляки!
Все трое обернулись.
– В следующий раз, как полетите через Анкоридж, заходите. Пива налью. Или водки. А главное – расскажу, как прадед с медведем гризли дрался. Тоже, знаете, легенда…
Они помахали ему. Бармен остался один.
За окном, пробивая снежную крупу, «Ил-96» начал выруливать на полосу. Иван Афанасьевич достал из-под стойки старую медную иконку, протёр её сухой салфеткой и поставил на полку, рядом с бутылкой «Белуги».
– Ну что, Николай, – сказал он тихо. – Ещё одна смена. Ещё один рейс. Ещё одна память.
Снег валил на Анкоридж.
Где-то там, в трёхстах милях к западу, на старом русском кладбище в Ситке, мокли под ледяным дождём почерневшие кресты.
Но это уже совсем другая история.
Глава 21
92-й год на дворе. Мы втроём – Артур, я, Славка – летели в Америку. Окрылённые. Шанс выпал – не упустили, ухватились.
Читатель, наверное, уже устал от наших придыханий насчёт Калифорнии. Подумаешь, скажет иной. Купил билет – и лети. Слышу уже: «Низкопоклонники! Перед Штатами расшаркались!» В этом своя правда есть. Да, мы рвались в эту экзотику. Но не от недостатка патриотизма. Совсем другое.
Мы – продукт Совка. Страна на замке. Для простых – выезд за бугор как прыжок в бездну. Препоны. Барьеры. Кто мог уезжать? Евреи – к своим, по решению ООН. Остальные – невыездные. Спортсмены, артисты, учёные – те выезжали. Но под колпаком КГБ. Характеристики, собеседования в райкомах, унижения. Простые люди, как мы, мечтали лишь об одном: вырваться из-под этой тотальной государственной опеки. Вздохнуть свободно. Увидеть страну, язык которой знаешь. Поговорить там с такими же простыми людьми – без чекиста за спиной.
Вот почему в 92-м, когда случайно подвернулся этот шанс, мы долго не думали. Ухватились. Надо ещё учесть: пять в вузе. Языки – наше всё. Английский – наша профессия. От государства после института – пшик. Распределение нужное не выгорело. Переводчиков в себе не реализовали. Ждать милости сверху? Нет уж. Сами с усами. Решили сами взять быка за рога. На гребне рыночных реформ в новой России – завязаться с американцами. Замутить бизнес. Знания свои применить. Таланты, если есть. Себя найти в другом качестве, под другим соусом.
Никакого низкопоклонства. Никакого антипатриотизма. Бежать не собирались. Просто были молодые. Окрылённые. Верили в свои силы. В возможный успех. Хотели горизонты раздвинуть. Штаты пощупать своими руками. Себя оценить в новых условиях. В этой пресловутой загранице, о которой столько слыхали, но где ноги нашей ещё не было.
Америка – это же страна бизнеса. Там предприниматель чувствует себя как дома. Нам, начинающим, туда и надо окунуться. Партнёров найти. Сделки обсудить. Увидеть, как там бизнес делается. Идеи прихватить с собой, в Россию.
Нам всё ещё немного за тридцать. Жизнь – сплошные надежды. Свершения. Поездка в Калифорнию виделась нам трамплином. Оттолкнёшься – и на новый уровень вынесет. Если проще – заработаем денег. Себя и близких сделаем независимыми. Счастливыми.
Что из этого вышло – об этом дальше.
Глава 22
Летели долго. Стюардессы, смазливые, энергичные, сновали по проходам с подносами. Пиво баночное, вискарь, водка, потом плавный переход на вина. Тогда на Аэрофлоте с этим строгости не было. Билет – пропуск в бесплатное продолжение аэропортовской "Дьюти-фри". Особенно прочувствовали это, летя в Штаты. До Аляски – там посадка на час, дозаправка – успели выпить и закусить. Не избалованные таким сервсом, мы улыбались по-детски, паузя между заказами новой стопки. Нашу борзоту стюардесса с золотыми кольцами встретила снисходительно. Деревенщина, мол. Но мы наглели. Она начала обходить нас стороной. Мы не заморачивались. Игнорирует одна – зовём другую. Стюардесс хватало. До Аляски успели погонять за выпивкой трёх, а то и четырёх. Потом нам вручили дипломы за полёт над Северным полюсом – такой рекламный ход у Аэрофлота. Угомонились, прикорнули. Очнулись трезвые уже над Анкориджем.
Посадка. Аплодисменты командиру. Встали. Час стоянки. Вышли в зал анкориджского аэропорта. Америка. Всё незнакомое. Крутили головами. Пока заправляли наш Ил-96 – ринулись в бар на свою заправку. Проверить английский на бармене перед Сан-Франциско. Поняли друг друга. Через час – снова в Ил-96. За иллюминатором – Тихий океан. Летели вдоль берега. Чем ближе к цели, тем вода лазурнее. Через несколько часов шасси коснулись полосы Сан-Франциско.
Паспортный контроль. Пограничник сиял:
– Цель? Бизнес? Отдых?
– Отдых, – хором.
Штамп в паспорт. Полгода можно с ним в стране. Мы ещё не знали, что один из нас этим шансом воспользуется. Но об этом позже.
В зоне встречающих – блондинка. Юбка джинсовая, короткая. В руках плакат – наши имена по-английски. Дженифер. Встреча сердечная, хоть и впервые. Объяснила: до рейса на Онтарио из другого аэропорта – вагон времени. Отвезёт в свою фирму. Отдохнём, пообщаемся, время убьём. Потом – в нужный аэропорт. Всё рядом, говорит.
Спустились на парковку. Сплошь иномарки, как пошутил Артур. Погрузились в машину Дженифер. Улицы Сан-Франциско. После слякоти Москвы – жара, солнце, на небе ни облачка. Таким – солнечным – он мне и запомнился.
Повезла нас на свою работу. В Санта-Клару. По пути тыкала пальцем: вон, мол, всемирно известные фирмы. Хай-тек. Мы – в Силиконовой долине. Санта-Клара – её часть. Дженифер загнала машину в подземный паркинг. Лифт поднял нас вверх. Просторный офис. Огромные окна – вид на океан. Глаз не оторвать. Везёт же некоторым. Офис с видом на океан. Мечта идиота. Началось знакомство. Подходили, жали руки. Рады были. Мы не дурака валяли. Здоровались. Спрашивали бойко: бизнес? Торгуете чем? Заказчики? По виду сотрудников – смуглые, японцы наполовину – ясно: импорт японской техники. Сейчас – модемы в ходу. Давали буклеты, рекламу самого скоростного. Мы тогда от хай-тека были далеко. Видимо, вопросы задавали глупые. Хозяева быстро сменили тему. Предложили обед в ресторане. Мы не отказали.
Спустились. Сели в машины. Поехали. Ресторан шикарный. Не знаю, их ли это место или для нас пускали пыль в глаза. Кроме еды – можно было танцевать. Как раз учитель танцев с гарнитурой "свободные руки" собирал круг. Разбирали ковбойский танец. Я глотнул холодного пива, захмелел слегка. Осмелел. Пригласил Дженифер. Она усмехнулась неожиданно, но не отказала. Минут десять мы с ней и другими добровольцами топтались, разучивая незамысловатые па. Пируэты танца с Дикого Запада.
Среди сотрудников – парень. Нил Мантурофф. Приятный, общительный. Визитку дал. Родители – с русскими корнями. Беженцы после девятьсот семнадцатого года. Потом мы часто ловили себя на мысли: наших здесь, осевших по разным причинам, немало. Не все, правда, про предков рассказывали. Видимо, причины были. Но об этом дальше.
Глава 23
Вечером летели из Сан-Франциско в Лос-Анджелес. Артур огорошил так огорошил: оказывается, у него тут нашлись родственники жены. В Анахейме. Рядом с нашим Сан-Фернандино. Совпадение? Родственник перебрался после войны. Из Германии. Через Югославию, Испанию. Жена – тоже русская. Трое взрослых сыновей. Артуру дали в Москве номер. Встретиться, если получится. Передать приветы.
Смотрим в иллюминатор. Ночь. Внизу – бесконечные желтые огни. И голубые пятна как спотовые светильники на кухне только внизу. Бассейны. Калифорния ночью с высоты – сплошные бассейны. Без них никуда – жара. Не выжить.
Мы на ногах уже больше суток. Возбуждение – как наркотик. Но усталость давит. Клюем носом. Широко зеваем. Самолет почти пустой. Встаем, свободно ходим по салону. Стюардесс нет. Дженифер говорила: самолет этот – челнок. Летает туда-обратно. Расписание плотнее не придумаешь. Минимум простоев на земле. Экипажи работают на износ. От того, видимо, в салоне никого из стюардесс. Кроме нас, русских с сумасшедшими, выпученными от усталости глазами.
Объявили посадку. Садимся. Пристёгиваемся. Цель близко. Не верится. Всё-таки главное в жизни – цель. И бить, если цель стоит того, в одну точку. И лучше бить трезвым, а не по пьяне…
Выходим по трапу. Бетонка. Идём пешком с ручной кладью. Здание аэропорта – Онтарио. По виду глубокая провинция. Не Сан-Франциско. Внутри – транспортёр с нашими сумками крутится. Кроме нас – почти никого. Чартер для троих любимых? Позже Элен пояснит: на неделе поздний рейс почти пустой. В пятницу – набит до отказа.
В аэропорту – знакомые всё лица. Американцы. Цветы. Шары с гелием. Надписи на английском в нашу честь. Каждого сажают в машину назначенного куратора. Я – в джип к седому Полу. По дороге узнаю: Пол – юрист в мэрии. Пустит меня в комнату сына. Сын – студент. Сейчас в отъезде.
Но сначала все приезжаем к Элен. Открываем шампанское. За здоровье. За перелёт. Фотографируемся для истории. Мы – как выжатые лимоны. Валимся с ног. Бессонные сутки. Какой ни будь выносливым – срубишься. Ресурс имеет границы. Каждый из нас дошёл до точки. Ещё шаг – и лично я за себя не отвечаю. Элен командует: