Александр Апосту – Куда никто не доберется (страница 7)

Новая волна общего смеха.

– В принципе можно, – дает ключевое одобрение Таня, – и с работой удачно сходится и по дому никаких дел. Нужно только вещей теплых набрать, а то ночью прохладно.

– Этим и займемся, дорогая. Все решено. На выходные наша счастливая семья едет на природу.

– Да! – восклицают радостно все, предвкушая приятные хлопоты.

– Это будут лучшие деньки за всю мою жизнь, – уверенно заявляю я. – Как же я вас обожаю!

-И мы тебя.

Я подхожу к противоположной части стола и обнимаю разом родных людей. Я принимаю их к себе крепче, не желая ни на секунду их отпускать. В моменте чувствую, как жизнь течет во мне любовью и благодарностью. Эти три человека и есть мои счастье и безмерная любовь, а значит и вся моя жизнь. Без них я бы пропал. Если память не возвращается, то с любовью дело обстоит по-другому. Ей не нужно воспоминаний, потому что она живет не только в голове, но и в сердце, у которого своя информация.

– Может пойдем сыграем в одну классную игру? – неожиданно придумывает развлечение Настя. – Мы с друзьями в школе играем. Вы пока идите в комнату, а я уберу грязную посуду и потом объясню правила.

Я даже не заметил, как наши тарелки опустели.

– Давай помогу, трудяга…

– Нет, мам. Сегодня я за вами ухаживаю, а вы отдыхаете.

– Пойдем, милая. С этой домохозяйкой лучше не спорить, – иронизирую я.

Мы дружно направляемся в комнату.

Глава 3. Вечер, который я никогда не забуду

Наша единственная комната на первый взгляд вселяет чувства уюта и комфорта. Причина этому-она имеет тот вид, который многие наблюдали в детстве, приезжая на каникулы к бабушке в гости. Особенный запах, старые ковры, скрипящая пыльная мебель-все как будто прибыло из тех малых лет, когда мы с широкой улыбкой приезжали погостить, сразу же бежали играть со старыми друзьями, которые также на выходные дни посещали своих стариков, и в квартиру возвращались глубоко затемно, и то только когда уже насильно загоняли. Играли в футбол, купались в речке, жевали яблоки, потом получали от бабушки за то, что аппетит перебили, а потом в наказание съедали пол холодильника. Принимали теплую ванну, пили горячее молоко с медом, слушали на ночь сказку и под бабушкин храп засыпая, ждали с нетерпением следующий день. Домой в город возвращались загорелыми, потолстевшими и счастливыми. Все каникулы нас преследовал тот запах, и когда в дальнейшей жизни его встречаешь на тебя с головой набрасываются те приступы радости и счастья, которые были в детстве. Знаете, что самое удивительное? Я, человек, потерявшей память, тоже испытываю заново эти чувства. Запах, который раньше приносил столько потрясающих эмоций, вернул памяти один из образов моей прошлой жизни.

Квартира может еще понравиться своим опрятным видом, за которым внимательно следит Таня. Ковры мягкие и чистые, шкафы с книгами чуть ли не блестят, не смотря на свой возраст, полы и столы вымыты. Все убрано на высшем разряде. Я с Таней сплю на двуспальной кровати около одного окна, а дети по раздельности у другого. На детскую и взрослую части комнату разделяет шкаф и стол со стульями, на котором разложена красочная скатерть и ваза с собранными цветами. Стены крашены в зеленый цвет, я предлагал покрыть их обоями, но Таня настаивала оставить все как есть, потому что зеленый оттенок вместе с солнцем придают уют и спокойствие комнате. По ее словам, данный выбор – залог хорошего настроения. Я не спорю. У меня по возвращению домой действительно оно замечательное, но я думаю дело именно в окружении, а не в каком-то цвете стен. В общем, имея всего несколько квадратных метров, мы счастливы. И даже в таких тесных условиях мы умеем развлекаться и не задумываться о скуки.

Я, Таня садимся на нашу кровать, подозревая, что игра, которую предложила Настя, будет интересной и активной. На кухне гремят тарелки и шумит из крана вода. Мы ждем Настю. На улице облака соединяются в одну большую черную тучу и уже доносятся первые удары дождя по асфальту. Стремительно темнеет за окном. Царит приятное чувство домашнего уюта. В такие пасмурные дни я обожаю сидеть в подобной душевной обстановке. Мне начинают нравиться и сверкающие молнии, покрывающие светом квартиру, и гром, сотрясающий стекла. Хмурая погода сближает.

– Интересно, что она там придумала…, – прерывает мой поток сознания Таня.

– Надеюсь, что не в куклы с ней поиграть, – саркастично язвит Ваня, – а, еще я бы был против футбола.

Мать с возмущением качает головой.

– Хватит тебе уже! По словам доктора, кости уже вот-вот окрепнут, и ты сможешь снова ходить. Потерпи немного еще.

Мама гладит Ваню по коленки.

– Да, да… Я одного не понимаю – почему это случилось именно со мной?!

Я пытаюсь ответить на его обостренное чувство несправедливости:

– Наверное, потому что мы были слишком счастливы. Судьбе всегда хочется поднасрать. Ведь у нас до этого происшествия не было особых проблем. Или я ошибаюсь?

– Нет, – хором отвечают собеседники.

– Вот. Чтобы не избаловывать нас. Мы с тобой, сынок, видимо, были очень беззаботны по жизни, что судьба с нами так обошлась. Хотя с мамой и Настей так же…

– Если еще не хуже, – добавляет жена.

– Тут я не согласен, – продолжает спорить Ваня, – я, конечно, был , может, когда-то счастлив, но не настолько, чтобы потом нести такую плату. Я – обычный подросток с типичными проблемами и мыслями. Я не жил лучше других, но почему-то именно со мной все приключилось!

У него проскальзывают нотки затаившейся глубоко обиды. Во время любого разговора авария является его больной темой.

– Вань, жизнь так устроена, и каждый человек пройдет рано или поздно через отведенные испытания. Черные полосы подстерегают всех до одного, это что-то вроде проверки. Если бы у нас всегда было все замечательно и беззаботно, никогда бы никто не сформировался в настоящего человека. А так вода точит камень, и с каждым новым испытанием мы становимся сильнее и лучше. Это называется опыт, который будет играть самую важную роль и на работе, и в семье, и вообще во всех отношениях и делах. Мы, пережив многое на своей шкуре, все шире открываем глаза на мир, переоцениваем вещи, начинаем дорожить действительно стоящим, остальные проблемы нам будут казаться пустяковыми. И когда-нибудь вслед за черной придет белая полоса того же масштаба. Это дается шанс людям. Но и этот подарок жизни необходимо правильно принять. Такой этап жизни тоже достойно нужно вынести. Я вот избаловался вами, и мне абсолютно плевать на других. А это плохо!

– Да, пап, жизнь тебя потрепала, – с иронией усмехается Ваня.

– Боже мой, великий страдалец, – поддерживает со смехом Таня.

– Ты снова смеяться будешь? Не боишься последствий, уважаемая? – поворачиваюсь я боком к ней.

– Совсем не боюсь, – улыбается она.

– Сейчас вернем чувство страха, – я налетаю на нее и заваливаю на кровать. Она сопротивляется, размахивает руками и кричит, чтобы немедленно я прекратил, а я ее продолжаю щекотать и кусать.

– Родители, давайте не при детях, – вздыхает Ваня.

– Неет. Я хочу всем показать, что будет, если меня ослушаться.

Я с пристрастием мучаю Таню, она из-за смеха ничего не может сказать. Когда я ее хватаю зубами за ногу, они визжит:

– Алексей, хватит! Вы сегодня будете на коврике возле двери спать!

–Говори, что я самый лучший муж и отец!

– Кому говорите? У нас такие есть?

Я снова принимаюсь щекотать, только в разы сильнее. Она извивается и громко хохочет, как маленький ребенок.

– Ладно, ладно. Ты самый лучший отец и муж, – выдавливает Таня.

– Громче! Чтобы все слышали!

Она выкрикивает признание на всю квартиру. Когда я все-таки ее отпускаю, она поправляет пучок на голове и грозит мне:

– Вот погоди, ты уснешь, и я с тобой тоже самое сделаю!

– Я слишком сексуальный, когда сплю. Ты за другим полезешь, я точно знаю. Вон, посмотри на двух наших детей в доказательство.

Ваня громко смеется. Таня широко улыбается, перед этим смущенно покраснев.

– Еще и ночью не посплю, – хлопает себя по лбу Ваня.

– Не переживай, сынок, после Насти прошло 16 лет, ваш отец еще потерпит, – ехидно отвечает Таня под очередной прилив смеха у сына.

Я изображаю разозленное лицо и обращаюсь к Насте:

– Дочка, хватит мыть посуду. Этим мама должна заниматься, а то мы ее выселим.

Таня празднует победу и "дает пять" Ване.

– Я уже бегу, – кран на кухне выключается. Раздается приближающийся топот.

– Мы, дочка, твоего папу на место поставили, а то тут совсем обнаглел, – бравирует своим превосходством Таня.

– Так все, прекратили, – фыркаю я, – иди ко мне, моя девочка! Вдвоем будем играть в эту игру, для этих злыдней она будет слишком сложная.

– Нет, пап, вместе будем играть. Слушайте правила, – она занимает центр и прерывает мою зрительную атаку жены, – игра называется "Крокодил". Кто-то один встает на мое место и без слов изображает любое существо или какой-то предмет, остальные должны угадать что это. Кто называет правильно, идет на это место и показывает свой выбор и так далее. Всем понятно?

– Да. Я где-то слышала о такой игру, – задумчиво вспоминает Таня.

– Да ты в нее каждый день играешь, изображаешь любящую мать и жену, – теперь и Настя присоединяется к смеху.

– Давай ты тогда, мам, и начнешь. Покажешь, как надо, – командует дочь.

– Хорошо, – Таня воодушевлено поднимается с кровати, поворачивается ко мне, берет меня нежно пальцами за подбородок, и смотря в глаза, произносит: – Ни в чем не можешь быть со мной полностью уверен, так что будь отныне осторожнее, миленький.