Александр Апосту – Куда никто не доберется (страница 12)

– Идем, – отзывается я, – пойдем, попробуем чем нас сегодня травят.

Ваня с улыбкой откидывает одеяло, берет с тумбочки вещи и, пока я помогаю ему сесть в коляску, одевается. На столе уже ждет еще горячий завтрак. Это ароматный омлет с сосисками и чай. Из-за бурного сна я страшно голоден. Мы накидываемся с Ваней на свои порции словно хищники.

– Так, мальчишки, мы пошли, – предупреждает Таня, – а то уже опаздываем…

– Да, а то вдруг книги кто- нибудь украдет, – шучу я.

– Я думала вы свой юмор вчера весь исчерпали.

– Он безграничен, милая.

Я поворачиваюсь, чтобы поцеловать ее и она с улыбкой тянется ко мне.

– Фу,чумазый, – обзывается она, вытирая мне от омлета рот салфеткой.

– Все, а теперь не мешай наслаждаться едой, – вальяжно отмахиваюсь я.

– Ухожу, ухожу, – Таня бежит в коридор одевать обувь.

– Пока, папуль, я тебя очень люблю, – Настя с рюкзаком подходит ко мне и чмокает в щеку.

Я растроган. Люблю, когда так начинается день.

– Пока, Настюш, и я тебя сильно-сильно.

Я прижимаю ее крепко к себе. Потом она присоединяется к маме.

– Кстати, Леш, не жди меня сегодня на улице. Я пораньше освобожусь и буду уже дома, как ты вернешься, – предупреждает Таня.

– Ну и слава богу.

– Засранец. Все, мы пошли, – дверь захлопывается и доносятся удаляющиеся шаги.

Я встаю и беру с полки соль. Посыпаю ей немного омлет и принимаюсь дальше по кусочкам его отламывать.

– Пап, а ты бывал в горах? – неожиданно задает вопрос Ваня.

– Я не помню…, – задумываюсь я, – мы с вами не ездили?

– Нет.

– Но, а до вас я вообще мало что помню…

– Если бы я там был, то такое не забыл.

– Ну я тоже так говорил про многое, – иронично улыбаюсь я, – а почему ты спросил?

– Не знаю, – он пристально смотрит в окно, – просто захотелось поговорить о прекрасном. Мы так это мало делаем. А если тебе не пройти и пяти метров, то остается только об этом болтать.

– Брось ты, только травить себя этим. Тем более, ты что забыл о своих вчерашних достижениях? – я напоминаю о его удачной прогулке с Таней.

– Да, но…

– Никаких но! Совсем скоро ты пойдешь! Вбей это в голову и верь! – хлопаю я кулаком по столу.

– Мне так хотелось бы подняться на самые непреодолимые вершины. Там, где не ступала нога человека. Увидеть зеленые луга и голубые прозрачные озера, вдохнуть свежего воздуха, который помогает забыть всю горечь прошлых лет жизни и оставить все позади. Я бы остался там пожить. Питался ягодами и рыбой, а когда соскучусь по вам,  я лягу на душистую траву и нарисую на память самый красивый пейзаж и вернусь. Буду так с каждым местом делать, чтобы потом смотреть, вспоминать и лечиться им. А когда-нибудь я навсегда перееду жить в горы. Построю свой дом со стеклянными стенами с видом на голубую воду. Заведу овец и коров, они будут питаться вкуснейшей травой, а я буду торговать их шерстью и молоком. И обязательно у меня будет лошадь. Объездим с ней столько, на сколько хватит сил. В свободное время не перестану искать вдохновения для картин, забираясь в самые недоступные места. Потом женюсь, соображу детскую площадку во дворе. Повешу тарзанку над озером, чтобы дети могли каждый день из веселья не вылазить. Лодка будет для рыбалки. Всегда хотел, чтобы только появилось желание половить рыбу или сходить по грибы, и сразу же имелась для этого возможность. В доме будет огромный на всю стену аквариум с экзотическими видами рыбок и декоративный фонтанчик на последнем этаже дома. И конечно, библиотеку свою. А то мама не простит мне, когда приезжать будет.

Я улыбаюсь, представляя описанную им жизнь.

– По вечерам мы будем всей семьей садиться в гамак, разводить костер и под гитарные песни смотреть на закат. Банально. Но каждый, по-моему, заслуживает этого маленького счастья. Каким бы он не был плохим человеком.

– Согласен. Но до плохого человека тебе очень и очень далеко.

– Каждому хватает одного случая, чтобы начать считать себя таким.

– С этим я не спорю, – качаю головой я, – мне нравится твоя мечта. Я бы сам выбрал такую жизнь. Я никогда не буду заставлять тебя быть тем, кем ты не хочешь стать. Твоя жизнь, и чтобы я не сказал, ты сделаешь как посчитаешь нужным. Моя родительская обязанность-постараться донести о верном пути. О том, который я сам бы пожелал тебе. И никогда не сбивайся с него. Ни под чужими советами, угрозами и убеждениями не сходи с дистанции. Сделай невозможное. Не знаю какие у меня уели были раньше, но сейчас я понимаю одно – то, что осталось после несчастного случая со мной, а остались только вы, мне и было нужно всю жизнь. Вы являлись моей мечтой и дистанцией. Потому что забыть все кроме вас – это чудо. И неважно какое у меня денежное состояние и какая должность на работе. Пусть я окажусь бедным бродягой сияющим изнутри, чем  гниющим красивым олигархом.

– Бродягой бы я тоже побыл, – с искрящимися глазами признается Ваня.

– Мои гены потому что, – хлопаю я дружелюбно сына по плечу и смотрю на часы, – так, сынок, кажется папка заговорился. Я побежал, а то еще без работы останусь, и будем с тобой круглосуточно мечтать о красивой жизни.

– Я не против, – смеется Ваня .

– Предлагаю этот разговор продолжить в выходные перед костром. Хоть какая-то часть мечты исполнится.

– Согласен, пап.

Я в быстром темпе надеваю ботинки.

– До вечера, сынок. Отдыхай и готовься к прогулке, – кричу я на прощание.

– До свидания, отец.

В приподнятом настроении я выхожу из дома и делаю большой вдох. Оставшиеся на асфальте лужи после дождя уже превратились в темные пятна. Лишь на траве в клумбе остались серебрянные капли. Бутоны цветов кажутся такими наполненными и опухшими. Наверное, после вчерашней драки из-за трех красоток. Отовсюду люди иду на работу. Сонливые и торопливые, но все равно радостные солнцу. Многие работают со мной в одном комплексе. Лично я с ними не знаком, но имею представление в какой сфере они крутятся.

Я добираюсь до своего газона и презренными глазами осматриваю его заново. Хотя я знаю, как свои пять пальцев, всю доверенную мне зеленую площадку: где подстрижено, а где нет. Но с каждым разом я надеюсь, что работы будет меньше. Но и сегодня суждено случиться моему разочарованию. Тут пахать и пахать. Трава любит расти из-за уважения ко мне. Подбивая ногой клочки сухой травы, я вывожу газонокосилку из гаража.

Трррр.

О да этот звук восхитителен. Слушал бы его с утра до вечера, семь дней в неделю, двенадцать месяцев в год. Если у нас с Таней все удачно получится это ночью, то я малышу буду давать слушать эти прекрасные тарахтящие мелодии вместо Моцарта и Бетховена. А когда он вырастит музыкантом, он со своей группой будет собирать тысячи фанатов в залах, исполняя то, что режет слух его папке каждый день. Я не мог относиться без иронии к занудной ситуации. Но вспоминая о ребенке, признаюсь, весь негатив куда-то исчезает и приятное тепло пробегает по телу. Маленький малыш это прекрасно. Детский смех, неловкие движения, миленькие миниатюрные ручки и ножки, капризы по каждому поводу. Да, об этом может мечтать абсолютно каждый. Даже если с сыном я потерплю фиаско, а родится девочка, я вообще не буду расстроен. Я все равно ее отдам на футбол. У Тани уже есть дочка, которую она воспитала по-своему желанию. А моя будет разбираться в футболе, в машинах, сможет постоять за себя, но вырастит такой же обаятельной, красивой и начитанной, как ее мама. Конечно, с дочкой труднее. Я постоянно буду должен переживать не обидит ли ее кто. Но ладно справимся. Главное – не забыть с моей спецификой мозга ее имя…

– Кхм,кхм. Здравствуйте, Алексей Петрович.

От неожиданности я даже подпрыгиваю, быстро выключаю газонокосилку и оборачиваюсь на мужской голос. назад , откуда доносился пытающийся обратить на себя внимание голос. Это очередной персонаж моей обновленной жизни. Аивар Робертович – мой лечащий врач после потери памяти. Я бы даже термин "врач" не употреблял, скорее – надсмотрщик. Хотя по его внешнему виду сразу можно сказать, что он еще тот кандидат медицинских наук. Наверное, его выдают: седая белая борода, очки набекрень, одна и та же рубашка в клеточку со строгими штанами и, конечно, как у любого гения, на нем мятый медицинский халат и обувь, даже летом похожая на зимние валенки. Он меня частенько выслеживает меня на работе и спрашивает о самочувствии. И хоть он и получает от меня в ответ шаблонные фразы: "все нормально", "изменений нет", "за мной присматривают", его интерес ко мне ни насколько не убавляется. Ему доставляет удовольствие ходить и допрашивать меня. Остальные пациенты попрятались от его назойливости, вот он на меня все свои силы и тратит. Он иногда даже не просто расспрашивает, а что-то записывает в своей папке. Иногда я задаюсь вопросом: а точно ли он врач, а не секретный агент под прикрытием?

– Доброе утро, доктор, – растягиваю я рот в широкой улыбке, – что вас привело ко мне на работу?

– Хотел узнать есть ли улучшения и прояснения в памяти? – спрашивает он, приложив свою сиянию ручку к губам.

– Если они и произойдут, то вы узнаете о них первым. Теперь будете меня повсюду преследовать?

– Я сначала зашел к вам домой, но вы уже ушли, – он поддерживает независимое выражение лица.

– Первый раз удалось скрыться от вас, – с насмешкой я и принимаюсь снова за работу. Шум умеренный и позволяет мне слышать Аивара Робертовича.