Александр Апосту – Куда никто не доберется (страница 14)

– Все скажут, что мы не можем любить. Это посчитают бредом. Лишь мы с тобой это понимаем, ведь именно любовь нас сделала живыми. Давай ты будешь моим сердцем?

– Если только половина будет у тебя. В разлуке мы погибнем. Вместе мы будем дальше сражаться против роковой судьбы.

– Согласен. Тогда нашими последними словами будет: я жил тобой-я умер тобой.

– Обними, пожалуйста, меня и не при каких условиях не отпускай.

– Никогда."

Наконец я нажимаю на слив, и в тот самый момент в шумном водовороте исчезает все дерьмо, которое тоже способно в моей голове любить. Дело совершенно плевое . Это начальник специально бросил инородное тело в унитаз, чтобы он забился, а затем насрал туда. Других вариантов быть не может, потому что инородным телом является клочок моей скошенной травы. Я не думаю, что он испражняется травой. Нет. Он свинья, а не жираф. Это его злоба и жестокость. Ну, конечно, еще огромный кишечник, который создал материал для альтернативной любовной истории "Ромео и Джульетты". Я снимаю резиновые перчатки и выкидываю их в помойку. Стоило столько возиться с этим вантусом. Обед пропустил, стараясь не вляпаться в его кал. Не могла эта верзила сразу сказать: "Я просто обидчивая жирная свинья и хочу тебе отомстить, поэтому просто засунь свою руку в дерьмо и там тебя знаешь, что будет ждать? Нет, не приз за самую грязную работу, а то, что ты видишь изо дня в день. То, что ты любишь и ценишь в этой жизни. Твою состриженную траву, мать ее!". Это ужасный день, начиная с полоскания мозгов от доктора и заканчивая полосканием в сортире. Я еще на зло хочу есть. Но уже поздно. Сейчас начальник , наверное, всем в столовой рассказывает о своем правосудии надо мной. Хвастается, торжествует, может, и мою порцию в награду уже истребляет. Мне интересно: один я пострадал или Максим с Назаром тоже понесли наказание? Я, вообще, в этой истории случайный соучастник. Но я не мог выдать своего друга. Тем более, я подозреваю, что засоренный унитаз был при любом раскладе предназначен именно для меня. Такой мстительной скотине одной жертвы мало. Грязной работы полно и фантазии у него хватит, чтобы унизить остальных двух своих неприятелей. При встрече узнаю, но первым говорить о своем подвиге в перчатках и вантусом не буду. Даже не из-за стыда. Я боюсь, они могут придумать более жестокую подляну ему в ответ. А влетит снова мне.

Я раскладываю инструменты сантехники по местам. Туалет сияет белизной. Жалко его отдавать на пользование этому человеку, но, жизнь не справедлива.  Я возвращаюсь к газонокосилке и продолжаю заниматься своей официальной работой, подстригая траву. Я уже не так сильно бешусь. Я не умею долго носить обиду. Было и было. Буду продолжать стричь газон, смогу ли в случае увольнения найти другую должность, и мечты с путешествием накроются медным тазом. Все-таки я совсем недавно только вернулся. Полнейшая амнезия – это не пустяковая болезнь. Вроде физически ты не пострадал, а вот морально – да. Еще не изучены мои сбои в голове. И смогут ли мою персону вообще допустить к работе в коллективе. Самое плохое, что начальник об этом знает и пользуется моей беспомощностью в данной ситуации. Действительно, случившееся трагедия два месяца назад оставило жирный отпечаток на моей жизни и карьере. Спасибо надо сказать, что хоть сюда пока приняли поддерживать существование. Все, надо забыть опасения и обиды!  Вот сейчас мне небольшая потеря памяти очень пригодилась бы. А может я перенес амнезию, чтобы забыть что-то очень плохое?

Я заканчиваю работу в свое привычное время. Отвожу подругу дней моих суровых на место в гараж и иду с огромной неохотой отпрашиваться домой. Начальник сидит на своем троне, как царь. Он доволен собой, по крайней мере, мне так кажется. Я делаю лицо проще и спокойно спрашиваю:

– Можно мне идти домой? Я закончил.

– Уже закончил? Сейчас проверим и тогда можешь идти, – указывает он с милейшей улыбкой.

Я сжимаю кулаки до самой его остановки.

– Ну что ж, конечно, не идеально, так скажем, – я уже готов прямо сейчас дать ему по физиономии, – но так как я человек все понимающий, то ступай домой. Тебя там, наверное, семья ждет, иди, иди. Впредь так больше не делай.

Он со счастливым лицом удаляется к себе. Мне кажется, что в его последних словах звучат нотки насмешки. Сколько раз за день возможно мысленно убить эту сволочь? Я больше не могу терпеть и просто быстрым шагом направляюсь домой. Надо выкинуть негатив из головы. Все эти разборки с начальником, погружения в унитаз и газон, неприятные вопросы доктора. Все. Меня дома ждет такая семья, которой у никого из этих нелюдей нет. Я единственный, кто смеется последний. Счастье мне одному достается целиком и полностью. Сейчас я зайду в квартиру и меня чуть не собьют с ног мои родные. Накормят, приласкают, выслушают. Я никогда не почувствую себя с ними одиноким в этом мире. Затем мы пойдем гулять вместе. Ваня покажет как он уже может сам ходить. С Таней и Настей вернется красота в мою жизнь. Мы будем обсуждать, как поедем на озеро с палатками в эти выходные и забудем обо всех проблемах на свете. Затем вернемся домой и, прижавшись друг к другу, заснем. Все вокруг останется в одиночестве, но только не мы. Из-за зависти нам будут доставлять боль и страдания, но мы не станем обращать внимания. Зачем страдать, если можно любить. Мне нужна лишь моя семья. Я уже бегом бегу до подъезда. Большим размахом ног перескакиваю через ступени. Не медля открываю дверь, мною овладевает лишь одна мечта. Увидеть скорее своих любимых.

И я сталкиваюсь в квартире с тем, с чем никогда не встречался, но слышал об этом явлении. Не мог даже вообразить его в собственной жизни. А сейчас оно перед моими глазами. Это явление называется смертью.

Глава 5. Тяжело дышать

Мы все в ее жадных ненасытных лапах. Кроется во всех уголках, в любых мгновениях. Непредсказуемость – ее конек. Живешь себе, казалось, целую вечность, и тут вдруг она за тобой приходит. Моментально меняет твои представления о справедливости, вере и вообще о жизни. Становишься чище. Забываешь о всемирной суете и глупых проблемах. Приближаешься к Богу. Прокручиваешь жизнь перед глазами, дабы отчитаться перед ним. Чувствуешь свободу, ведь смерть отделяет тебя от всех привязанностей и обязанностей существования. Видно уже манящий свет вдалеке. Ужасно хочется, чтобы это не оказалась чья-то яркая лампочка. Если только Господа. Не верится, что произошло. Ты все также внушаешь себе дыхание, видение окружающего, только вот самая малость изменилась: не обязательно оставаться на земле. Не действует уже сила притяжения. Не тянет ниточками вниз ни работа, ни долги, ни стабильность. Ты все выше и выше. И самое главное – осознаешь, что это все не так страшно и больно, как считалось. Просто небольшой эмоциональный взрыв. Как прерванный сон. Только есть некоторые нюансы. Ты помнишь этот сон и то, что в нем оставил. И был я прав, если бы смерть пришла за мной. Чужая смерть заставляет думать в положительном ключе о своей собственной. Она превращает мою вечность в ежедневное самоуничтожение из-за этого проклятой любви. Сердце не может оставаться целым. Он распадается. Откалываются от него понемногу кусочки вместе со слезами и невыносимой болью.

Передо мной три трупа. Три человека смирно свисающих с антрисоли плотно друг к другу. Ноги слегка покачиваются над полом. Шеи обвивают тугие веревки, склоняя головы в бок. В стороне валяются три табуретки. Неужели ножки были кривыми и в самый не подходящий момент пошатнулись. Я буду всю жизнь чинить эти ножки. Я перешагиваю порог квартиру, затаив дыхание. Каждый шаг очень чувствителен. В глазах темнеет. Вокруг чернота и страх. Я не вижу никого вокруг себя. Руки не находят абсолютно ничего. Я один. Темнота кажется безграничной, значит я здесь навсегда. Кричать бессмысленно, никто не поймет чужую тьму. Плакать не получается, я не создан для таких эмоций, ведь я пропитан насквозь ночью. Раствориться в ней не могу, мой разум будет постоянно возобновлять мой образ в этой пустоте. Мне страшно. Это кошмар, это кошмар. Я жертва сновидений. Я делаю большой прыжок в надежде разбиться, но мои руки обхватывают что-то холодное. Поднимаю глаза вверх. Теперь мне все удается рассмотреть, тьма и страх разрешают мне лишь чувствовать боль. Передо мной моя мертвая семья. Я хочу ошибиться. Просто на секунду понять, что это не они. Неужели это происходит со мной? Я прощупываю каждую часть тела жены. Руки. Ноги. Подношу их к своим губам пытаясь согреть и вдохнуть жизнь.

– Таня! Танечка, открой глаза! Вернись ко мне! Прости меня за все! Я никогда вас больше не оставлю! Только вернись!

Я говорю это и совершенно себя не слышу. Как-будто кто-то другой в этой комнате разговаривает сам с собой . Как-будто у этого другого случилась трагедия.

Мои руки обхватывают родных и пытаются разбудить.

– Молю, Боженька, услышь меня! Забирай все, что хочешь! Только верни их! Ты же знаешь, что семья – единственное, что у меня есть! Зачем тогда ты позволила мне их полюбить?! Я же сейчас умираю вместе с ними!

Тут я быстро, глотая неудержимо воздух, вскакиваю на ноги и как можно аккуратно в подобной ситуации, снимаю с петли одного за другим. Мне пришла в голову мысль, что еще не поздно вернуть их в сознание. Моя надежда не хочет уйти вслед за смертью. Я судорожно кладу их тела на ковер, заботливо придерживая голову. Начинаю вокруг каждого бегать и прислушиваться к дыханию. Глухая тишина. Так заканчивает говорить со мной Бог. Меня просто разрывает изнутри. Я должен сделать все быстрей, иначе я их упущу. Надавливая каждому по очереди на грудную клетку, пытаюсь их реанимировать. Не знаю сколько я занимался самообманом, но в какой-то момент я осознаю происшествие. Это и был конец. Всему точка. Невозможно передать эти чувства. Они не должны передаваться. Кажется, что все кончено, но мысленно не хочется верить. Любовь, теплые воспоминания и будущие цели не позволяют понять. Я отрезан от всего мира. Мира, который продолжает существовать. Для него ничего не произошло. Земля не останавливает свое движение по оси. Почему для меня все закончилось? Меня больше ничего не связывает с жизнью. Зачем вообще меня послали сюда с такой судьбой. Что мне дальше делать? Где эта чертова потеря памяти?