Александр Апосту – Куда никто не доберется (страница 11)

…

Я пробираюсь в комнату первым, вытирая голову мягким полотенцем. Дети все также спят, даже не изменив положения. Это хорошо. Пусть будет им сюрприз, что скоро может появиться братик или сестричка. Я тихо прохожу мимо них, скидываю покрывало с нашей кровати и залезаю под прохладное одеяло. Сразу становится так приятно и уютно. Растягиваю ноги по всей площади, и, подложив руки под голову, ожидаю Таню. Мне хочется с ней поговорить. Она возвращается через пять минут, после того как я улегся. Наверное, прихорашивалась перед зеркалом. Для нее свой внешний вид важен и в сновидениях. В первую очередь она бросает взволнованный взгляд на детей.

– Не беспокойся, они спят, – успокаиваю я ее шепотом, – хотя вы так кричали, мадам, что вас в соседнем доме могло быть слышно.

– Все, это не смешно, – смущается она, – жалуемся всегда, а сами не лучше соседей. Сегодня они вроде даже не шумят.

– Нам из-за твоих криков не было ничего слышно.

Она запрыгивает ко мне и начинает щекотать, повторяя:

– Кто тут кричал, а?

– Хватит со мной возиться, как с ребенком. Я взрослый состоятельный мужчина, – дурачусь я.

– Ладно, не буду мешать, а то мистеру Газонокосильщику завтра рано вставать, – смеется она.

– Ой, кто бы говорил, императрица пыльных полок!

– Кстати, я такую интересную книгу прочитала, – с интригой вспоминает Таня.

– Какую?

– «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», Ричард Бах.

– Гениально было дать имя чайке, – комментирую я.

– На самом деле именно это чайка из всех заслужила имени. Остальные были тупой стаей, которым важно прожить свою жизнь без перемен и только набить едой полный живот.

– А чайка с именем?

– Она любила летать и совершать виражи. Ее целью было покорять все большие вершины в небе.

– И почему эта книга тебе понравилась?

– Она повествуют о смысле жизни. Только вместо людей – чайки. Одни живут только, чтобы удовлетворить потребности своего организма, а другие ради духовности. У каждого человека свой мир и свои цели, но проблема в том, что рано или поздно мы все умрем. Вот тогда все и выясниться.

– Что?

– Что живем мы ради своего духовного развития и помощи в этом другим людям, а не ради общественных правил и законов, и у нас свободное плавание с ежедневным выбором, а не уготовленная стандартная судьба. Чайка, умерев, исполняет свою мечту и попадает в рай. Знаешь, что там было?

– Ей дали имя?

– Нет. Ей сказали, чтобы выбирала остаться там или вернуться на землю и направлять на праведный путь других чаек. Она выбрала второе. Помогать другим видеть и принимать мир. Странно, но дорога в рай открыта именно для таких личностей. Это ведь логично, что при данном раскладе они выберут в дальнейшем остаться на земле. Получается наша земля не такая уж плохая и на ней есть хорошие люди и то, за что ее можно любить.

– То есть рай на земле…, – вспоминаю я недавний разговор на кухне.

– Рай – это место, где ты все любишь и где ты счастлив. Такое место может быть вполне на земле. Ад таким же образом способен образоваться здесь. Его люди сами сотворили. Выходит, что после смерти мы остаемся тут. И нам остается одно – с каждой новой жизнью стараться сильнее и обширнее полюбить мир. Нам же самим так лучше.

– В этом я согласен. Это легко нам говорить, мы счастливы. Но есть же люди, живущее в других условиям и возможностях.

– Это их ад за прошлую жизнь. Но хуже не будет. Им остается потихоньку собирать по ступенькам лестницу до своего рая.

Я решил плавно перейти к насущному внутреннему противоречию:

– Сейчас я понимаю, что я в раю. Но я не знаю заслужил ли я его. Свою прошлую жизнь я не помню. Может, тогда я страдал и горел адским пламенем… Только вы сейчас мой небесный свет. От вас зависит мое счастье. Значит не все решает сама личность.

– Ты был хорошим человеком, который хотел всегда любящую семью. В этом я точно уверена, – она делает паузу, смотря куда-то в сторону, – ты прав, человек мало, что сам может решить. Единственное, что в его руках – это не сдаваться…

Она горько плачет, сжав пальцам подушку. Мне страшно. Что ее могло так задеть? Мы же просто разговариваем. Вот поэтому я и не застрагиваю тему моей амнезии. Всегда заканчивается одним и тем же.

– Танюш, пожалуйста, не плачь, – обнимаю я ее сзади, – прости меня, я не буду больше об этом говорить.

– Нет, это ты извини меня, – она поворачивается ко мне и целует в щеки, в губы, куда попадет, – с тобой все будет хорошо. Я не знаю почему с тобой так поступила жизнь, ведь ты, действительно, веришь в искреннюю любовь. Наверное, судьба поступает так со всеми, кто верит во что-то и живет этим.

– Я никогда вас больше не оставлю. Хоть весь мозг пусть отключится, я буду помнить вас одним сердцем.

– Я знаю. Я люблю тебя.

– Я вас всех тоже очень люблю.

Я целую мокрые от слез глаза, стараясь передать в этом поцелуе все чувства, что я испытываю к ней, но мне всегда будет казаться мало. Она поворачивается к стене, прижав к себе мою ладонь.

Я нахожусь в однокомнатном раю. Где из окна доносится летний запах нирваны. Я был укутан в белоснежные пуховые облака. Я был согрет моим засыпающим белокурым солнцем.

– Спокойной ночи, дорогой.

– Добрых снов, милая.

Глава 4. Кошмар

Почему я одинок? Я пытаюсь нащупать кого-то около себя, но бесполезно. Я не сдаюсь и тяну руки все дальше и дальше. С каждым сантиметром страх нарастает все сильней. Мне нужен хоть кто-то. Мне необходимо с кем-то поговорить. Я не вынесу больше звучание лишь своего эха. Почему у меня никого нет? Почему я из всего мира исключительность? Неужели из 7 миллиардов, живущих на планете, сложно появиться одному и спасти меня. Пусть даже он будет уродом или плохим человеком, но только любящим и понимающим. Да не нужна даже его любовь, моей хватит на всех. Дайте мне лишь возможность быть кому-то нужным. Пожалуйста. Молю. Так темно вокруг. Может они спрятались где-то в углах. И мы бродим по тьме, пытаясь найти и спасти друг друга. Всю жизнь. Я сползаю на пол. Продолжаю хватать руками воздух, стараясь зацепиться за смысл жить дальше. Но ничего не получается. Я скребу ногтями по полу, издавая жалобное завывание. Я не хочу так жить. Я не хочу существовать и терпеть эту боль. Будьте со мной кто-нибудь рядом. Я устал быть таким человеком. Теперь я кусаю с обезумевшими глазами свои руки, сжатые в кулаки. Наверное, это просто сон. Такую боль я бы не смог вытерпеть наяву. Это ужасно. Но, скорее всего, это просто мозг хочет облегчить себе муку и нагоняет мысли о ложном сновидении. Все в этой комнате напоминает о пустоте. Выключенный свет уже не помогает. Я вижу только тьму. Я слышу только молчание. Я чувствую только смерть. Она называет меня любимым. И зовет. И зовет.

– Любимый… просыпайся. Пора идти.

Я поднимаю испуганно веки и вскакиваю с кровати. Пот с меня льет ручьями и заливает глаза. Но я узнаю стоящую около постели Таню. Она уже встала, оделась, причесалась и теперь будит меня, широко улыбаясь. Я сначала не могу отойти от нервного состояния, пережитого во сне. Осматриваю все вокруг, чтобы до конца убедиться, что видимое мной ранее являлось только воображением. Я запомнил только тьму и угнетающий страх. Мне такого никогда не снилось. Не сама картина была ужасна, а те чувства, которые я испытал. Сейчас я еще под впечатлением. Надеюсь оно пропадет под холодной водой. Но осадок точно останется. Главное, чтобы такое больше не повторялось. А то я совсем запугаю семью. На меня итак Ваня смотрит взбудораженными глазами.

– Пап, что случилось?

– Ничего кошмар приснился, – я вытираю со лба пот тыльной стороной ладони.

– И что там было? Заросли нестриженой травы? – смеется  жена.

– Я не помню…

Я действительно ловлю себя на мысли, что многое забыл. Просто из-за интереса пытаюсь вспомнить, но ничего абсолютно не проясняется. Было темно. В этом я уверен. И выглядело все ужасно реально. Не представляю, как сегодня смогу заснуть. Хорошо, что все обошлось. Я снова дома. Где свет и улыбки. Где очаровательная Таня с белокурыми локонами, спешившая в свою библиотеку, Ваня, читающий книжку и еще волнительно поглядывающий на меня, и Настя, приводящая себя в совершенный вид на кухне возле зеркала. Все было как обычно, если бы не подаренные сном ощущения.

– Давайте, мистер, умываемся, кушаем и идем на работу. Уже время, – командует Таня. Она может целое утро простоять то поправляя волосы, то обводя контуры помады.

– Слушаюсь, мой тиран.

Через минуту я уже около умывальника. Зачерпнув руками воды, я с великим удовольствием окунаю туда лицо. Погода на улице стоит жаркая и душная. Похожая на вчерашнюю, может даже хуже. Так что прохладная вода – самое то. Как же важно просыпаться по утрам перед работой с мыслью, что в выходные ждут незабываемые часы проведенные с семьей на природе.

Я одеваю рабочую униформу. Она представляет собой рубашку и просторные штаны белого цвета. У меня 3 комплекта, которые Таня, лишь они только загрязнятся, сразу же стирает . До сих пор не понимаю, кто додумался газонокосильщику выдать одежду белого цвета. Это просто издевательство над их женами. Отстирывать пятна от травы – не самая желаемая участь. Но, похоже, фирме, на которую я батрачу, это нужно.

– Папа, Ваня, идите завтракать, а то мы с мамой сейчас уже уйдем, – раздается по квартире голос дочки.