Александр Анфилов – Морозных степей дочь (страница 2)
Не успел он утомиться дорогой, как впереди нарисовались два силуэта. Лесок тут обрывался непахаными полями. Двое стояли подле серого межевого валуна. Солнце еще не пробило горизонт, но небо было ясным, светло-розовым, и видно было далеко.
Пара беседовала напряженно: один взволнованно жестикулировал, будто оправдывался, другой – статный муж при копье и щите – стоял непримиримо. Они заметили путника, но интереса его персоне не выказали. Стоило Рэю подойти вблизь, как разговор меж теми оборвался глухим ударом!
Щуплый, несолидно стриженный под ежика паренек кулем отлетел на землю. О-хо, вот тебе и разговор. Второй, что был при оружии, – весь серый, не человек, а слиток булата. Серый воротник выглядывает из-под кольчуги, спадающей до середины бедра, на поясе головой вверх закреплен кистень, на груди ремень с кинжалом без ножен, а в руках вытянутый щит и копье с ромбическим острием. Тёмно-серые, чуть вьющиеся волосы соли с перцем, короткая борода в тот же цвет, суровые, будто в камне резаные морщины, а взгляд острый, если в нём и была когда-то жалость, годы вытравили ее без следа.
Ясно, что против серого солдата у молодого паренька не было и шанса. Однако мальчишка быстро стер юшку из-под носа, крутанулся назад, вскочив на ноги, и на свою беду выхватил с пояса короткий, почти игрушечный меч. Даже Рэй понял, что затея гиблая.
Воин усмехнулся над намерением мальчишки защищаться, а вместе с тем и уверился в своем праве применять оружие, которого при нём был целый арсенал. Не думая сдерживаться, солдат в полную силу совершил выпад копьем, которое со свистом блеснуло возле шеи несчастного! И вот тут Рэю стало не по себе: да он ведь его и правда убьет!
Явившийся герой, не снабженный в Башне даже оружием, не то что геройскими способностями, встал примороженный. Внутри буря: сердце стучит, обжигая грудь адреналином, но руки-ноги словно в лед заковало.
Двое дрались насмерть. Вернее, насмерть дрался только паренек. Он бросил короткий взгляд на стоящего столбом незнакомца и замахал рукой:
– Он меня грабит! Не стой же, зови на помощь!
Растерявшись, Рэй набрал воздуха, но, оглядев глухую тропинку, что шла из леса в старую посадку, понял, что кричать о помощи тут бесполезно.
Честность, достоинство, верность ремеслу – три добродетели, озвученные господином Светлобаем, мастером Правой Башни, в один голос требовали вмешаться в этот неравный бой. Но что он мог бы сделать против этого отъявленного преступника, который даже сейчас, обретя свидетеля своего страшного деяния, и не подумал остановиться?
Впрочем, по короткому колючему взгляду серого солдата, Рэй понял, что свидетелей-то тут, пожалуй, не оставят.
Бой разрешился с предсказуемым результатом. Копейщик совершил заступ, глухо вмазав щитом по лицу парня, тот оступился, и копье броском гадюки цапнуло за живот, окропив короткую куртку из козьей шкуры.
Парень отскочил, лицо его стянуло от боли, ноги не удержали, и через секунду он оказался на земле. Воин крутанул копьем, со свистом стряхнув яркую кровь с серебряного острия, склонился и бесцеремонно снял кошель с пояса раненого.
Невыносимо было на это смотреть! Вот так здесь дела делаются? Рэй сжал кулаки, но от волнения и страха в них не было чувствительности. Он наблюдал эту вопиющую картину неспособный ни вмешаться, ни убежать. Копейщик же поглядел на горе-свидетеля и зашагал в его сторону.
Когда солдат приблизился, сердце героя пропустило удар. Однако злодей более не удостоил никчемного свидетеля вниманием. Поигрывая полученным кошельком, он развалистой походкой отправился по дороге, уводящей обратно в лес.
Только к секунде, когда меж ними набралось под тридцать шагов, Рэй распрямил легкие. Подбежал к раненому – этот лежал, привалившись на межевой валун. Коротко стриженый паренек поднял усталый взгляд.
– Ты же, – тяжко набирая воздуха и прижимая ранение на боку, сказал он, – ты же герой?!
– Я…
Рэй прилип взглядом к ширящемуся бурому пятну. Признаваться в этом громком титуле было стыдно и нелепо.
– Вижу, что из них, – и облегченно выдохнул. – Ведь я именно тебя тут ждал!
И это еще больше растревожило душу. «Он ждал меня? А теперь ранен, умрет из-за меня!»
Рэй припал на колени, силясь рассмотреть ранение.
– Я могу что-то сделать? Лежи, я приведу помощь…
Но парень схватил за локоть и быстро объяснил, что нужно идти на артель!
– Мы там всех встречаем, ага. А меня Пташка звать, оруженосец, значит, – тревожная улыбка пробилась на побледневшем лице.
Рэй поддержал его под плечо, помогая подняться.
– Артель далеко? Ты сможешь идти?
– Недалече. Пташка махнул в неясном направлении: – Тудой вон.
– Прости, что замешкался. Но, понимаешь, я ведь…
– Да по́лно, по́лно, переживу! – бодрясь ответил Пташка. Странное заявление для человека, раненного копьем в живот, но не в том состоянии был Рэй, чтобы это воспринять.
– Слушай, а ты другого героя тут не видел? Амадея.
– Что за Амадея? – насторожился Пташка. – Он с тобой?
– Наверное. Он ведь тоже был в Правой Башне.
Пташка потер крючковатый нос и забурчал:
– Пропустили, что ли? Может, еще сыщем… ну, ладно, айда скорее, нас ведь ждут! – спохватился он и зашагал бойчее.
Полупрозрачное покрывало ночи утягивало на запад, и меж деревьев занимался холодный рассвет. Собеседник уверенно шагал по подмерзшей тропинке, придерживая ранение рукой, всё легче опираясь на плечо героя.
– Как вышло, что на тебя напали?
– Так это ж бандюга местный! – хмыкнул Пташка. – Ну, точнее, не местный, а наоборот. А вообще, бес знает, откуда он. Иоах… Яким, в общем, звать. Бывший ганзейский атаман. Принесла нелегкая в наш край! Всех подряд щупает, упаси господь ему на дороге попасться. А я вот попался.
– Прости, – повинился Рэй, – на героев тут, похоже, рассчитывают? А ты знаешь Светлобая?
– Да ты не пыли! – весело отмахнулся парень. – Ты теперь не один, сейчас с мужиками познакомишься и сразу всё понятно станет. Вон, напрямки пойдем, ага.
Они вдруг сошли с тропинки, углубившись в облетевшие кустарники. Утренняя свежесть бодрила, а твердая походка Пташки давала надежду на то, что ранение вовсе не такое глубокое, как показалось сначала.
«А бедный Пташка, поди, не догадывался, ради какого бездаря рисковал жизнью!»
Да-а, сейчас узнают, что ему-то, Рэю, никакого божественного таланта в Правой Башне не дали, да и погонят в три шеи, и ведь правильно сделают! На что такой герой нужен?
За́росли малины с колючими шипами пытались удержать путников, но только облепили кафтан крошащимися листьями. Двое очутились на просеке с лысым холмом посредине. На том стоял осевший лубяной домик, потемневший от суровых зим.
Пташка шагал ходко, пересекая лощину. Двое взошли на пригорок. Пташка стукнул по двери из горбыля четыре раза.
«Бедноватая артель», – не без разочарования подумал Рэй.
Пташка, щурясь от холодного бронзового рассвета, зачем-то подмигнул и сказал:
– Щас всё будет.
В лачуге раздались шаги. Заросшая сальными волосами голова мелькнула в дверном проеме и сразу исчезла. Пташка отпустил плечо Рэя, притянул дверь на себя и сделал пригласительный жест. Рэй шагнул, склонившись под низкой перекладиной, а краем глаза заметил, как Пташка щерится широкой, тонкой улыбкой, да так лучисто, вовсе уже не крючась от смертельного ранения.
Воздух внутри стоял теплый и душный. В центре очаг по-черному, горстка красных углей, подернутых золой. В полумраке герой разглядел двоих, не считая Пташки, который вошел следом. На артель героев, хоть бы и самых пропащих, эта землянка не тянула. Щеколда шаркнула за спиной.
Мужики затаенно переглянулись. Двое в серых рубахах поднялись с соломенных лежанок. И в эту секунду Рэй поймал на себе еще один взгляд: неприятный и почему-то уже знакомый. Но присутствие этого человека здесь казалось столь неправильным. Дорожный разбойник Яким, что напал на Пташку полчаса назад! И этот булатный слиток почему-то был тут как дома: привалился на стену, почесал короткую бороду и скучно оглядел заявившегося героя. Копье и щит беспечно прислонены к стене.
Сердце сжалось, когда Рэй понял, насколько глупо попался.
– Я ж говорил, сейчас всё поймешь… герой, – произнес позади Пташка, вытирая бутафорскую кровь о подол козьей куртки.
В спину врезались две ладони, да с такой силой, что герой кубарем полетел прямо в тлеющие уголья очага! Сильная рука подхватила, остановив паденье, но швырнула обратно, и с противоположной стороны на щеку рухнул кулачище, по весу сравнимый с пудовой гирей. Взгляд размыло, горизонт запрокинулся, тело по инерции отбросило в другую сторону, где такой же встречный удар прострелил чуть выше живота.
Сознание разлетелось на осколки, дыханье сперло, тело враз превратилось в комок ревущей боли. Герой рухнул на холодную, прелую землю, пытаясь поймать ртом воздух. Яким, видимо, оказавшийся главным среди присутствующих, раскурил трубку.
– Дохлый, – раздалось наверху. – Точно герой?
– Отвечаю, – усмехнулся Пташка и весело объяснил: – я ж их сразу чую, по говору скудоумному! Башня, таланты, кот – эт токмо услышишь, гони сомненья, очередной огузок с деньгами к нам спустился, принимай родимого!
Ловкая рука юркнула под кафтан Рэя и вынула кошелек.
– Еще доказательства нужны?
Кто-то подкинул мошну в воздухе и поймал, задорно звякнув монетами. Деньга порадовала бандитов. Рэй начал подниматься, но под задор получил крепкий пинок. Хлопнул тупой звук, он сжался в позе эмбриона, до слез зажмурив глаза.