Александр Анфилов – Морозных степей дочь (страница 4)
Отчаяние свербело грудь. Рэй понимал, что рассказать о Башне, рассказать о сударе Светл-О-Бае нельзя. Точнее, он мог бы на это решиться, но потаенное, очень скверное чувство подсказывало, что признаваться в своем происхождении опасно для жизни.
– Уважаемый наместник, – приосанился Рэй, решив сменить тактику. – Свидетельские показания были зафиксированы только с одной стороны. Меня ударили в голову, оттого я утратил сознание, а потому не был допрошен губным старостой надлежащим образом. Невозможность дать показания на момент записи обвинения фактически лишила меня права на защиту, – пояснил Рэй, отмечая процессуальные нарушения.
– В показаниях губного старосты отмечено, что ты юродивый2. Живешь в деревне Паду́б, но к общине, хм, не приписан.
– Всё это – ничем не подкрепленные слова обвинителей.
Судья поднял на обвиняемого изучающий взгляд. «Не лжет, – опять подумал он. – А если не лжет, то как сошли побои?»
– Говоришь, в деревне Падуб никогда не был?
– Никогда. Я родом из очень далеких мест, – подтвердил Рэй.
Непонятность сего казуса начинала раздражать судью. «Рэй, Рэй… – напряженно думал он, – да что за имя-то такое? С востока, что ли?»
Обычно судья прозревал насквозь любую ложь, даже любую неискренность в словах обвиняемых. «Но этот Рэй, черт бы его, ни разу не соврал. Не всё рассказывает, но и не лжет. Образован и статен, но откуда явился не понять. Будто вчера родился».
– Раньше был знаком с Якимом?
– Нет.
– А с этим Пташкой?
– Нет.
– В Падубе малым числом живут звероловы да охотники по пушнине, я знаю эту общину. По твоей высокой речи мне ясно, что ты не пахарь, не пушник и даже не ремесленник. Великим князем мне вверено рассмотрение уголовных дел, обвиняемыми по которым идут бессословные: холопы, рядовичи и старосты, понимаешь? Это мирской суд для черного и житьего звания. Мне неподсудно выносить приговор купцам, княжеским слугам, боярам иль духовникам, особенно, если сословность они имеют на чужой земле. Спрошу еще раз. Откуда твой род? Есть ли сословие? Каково подданство?
– Я действительно не являюсь подданным этой страны. Как и отметил, я приехал издалека. У себя на родине я получил образование. У нас нет сословий, каждый работает по мере своих сил и получает по заслугам…
– Это замечательно, – утомленно вздохнул судья, – но твои показания расходятся с показаниями видоков, – имея в виду свидетелей, указал он. – Их показания были зафиксированы и удостоверены губным старостой, как то предписывает Разбойный приказ, и они в точность подтверждают слова обвинителя Пташки. Таким образом, я не могу принять одни твои устные показания против свидетельских, что поданы в порядке, определенном княжьим словом. Есть ли иные мужи, кои могли бы посостязаться званием с обвинителем и его свидетелями?
– Там больше никого не было.
– Есть ли письма, грамоты, записи, свидетельствующие о твоей принадлежности к купечеству, духовенству, боярству, княжеской службе? Иль, по меньшей мере, свидетельствующие о твоем подданстве другому государю?
– Боюсь, таковых у меня не осталось, – крепче сжимая в руках тетрадь – единственное, на что почему-то не позарились бандиты, – ответил он. Пустые страницы ничего не докажут.
– Найдутся ль по меньшей мере послухи, люди, что способны поручиться хотя бы за твое доброе имя, доброту твоего рода, место происхождения?
Рэй покачал головой, и это опять огорчило судью. Судебный процесс подходил к печальному завершению.
* * *
Да, Рэй не мог рассказать этого судье. Однако, дорогой читатель! Я, Савелий Крапива, пристрастный искатель тайн и секретов, клянусь, что не со сокрою от тебя и малой части этой запутанной истории, ибо тот, кто читает мое пристрастное повествование, имеет право знать всё!
* * *
Удар! Жидкий лед пронзил иголками.
Ледяная жидкость начала заполнять легкие, отчего сердце, что ухало, потеряв ритм, стало замедляться и остывать. Короткий миг борьбы обратился смирением. Он удалялся от поверхности в глухую темноту. Не было страха, боли и даже сожалений. Мрак. Покой.
Прошло время.
Он, почему-то всё еще живой, лежал на полу, покрытом холодной глянцевой эмалью, заботливо укрытый почти невесомой накидкой – ее тончайшие нити были нежнее пуха.
Комната имела форму гексагона, по которому безо всякого порядка располагались шкафы, заполненные свитками и дощечками, письменные столы, а еще странные светящиеся сферы, парящие в воздухе. Именно такая возникла перед ним, прежде чем началось это безумие. Одно прикосновение к бело-зеленому объекту, и он оказался за пределами знакомого измерения. Кто бы знал, что не следует трогать блуждающие глобулы! Это Рэю вот-вот объяснят.
Гулкие фразы доносились урывками.
– …Как ты понимаешь, это страшная угроза.
– Они сильны?
– Непомерно!
– А как же?..
Рэй поднялся. Встал на ноги так, будто в этом не было ничего необычного. Разговор за неподалеку продолжался, а Рэй пораженно глядел на ноги, которые без труда удерживали вес его тела. Он повернул корпусом влево, вправо – спина тоже была в полном порядке.
– И много их?
– Было девять. Каждый силен в своем аспекте, – продолжался разговор, но Рэй его совершенно не воспринимал.
Он с опаской прислушался к ощущениям в теле: спина не болела, ноги не болели. Он легко стоял на собственных ногах и, больше того, кажется, вполне мог бы пробежаться, подпрыгнуть или поприседать. Сколько лет прошло, как он… Нет, это просто сон.
– И как же мне такое сделать?! – спросил кто-то неподалеку.
– Если б я знал.
В стороне Рэй разглядел из троих. Двое сидели за столом: несколько растерянный молодой шатен, тоже закутанный палантин и дева с молочно-белыми волосами и безразличным выражением лица. Она вся, будто сотканная из светящегося сатина, восседала на стуле с высокой спинкой, безвольно сложив тонкие, словно у куклы, руки на коленях. Длинные локоны струились вдоль рук, мимо талии, спадая на пол, продолжая стелиться даже под ногами. Третий был совсем низкого роста и округлого сложения. Он стоял позади девы, словно почетный лакей.
Рэй хотел задать вопрос, но и рта открыть не успел, как карлик метнулся к нему и грозным шепотом велел замолчать!
Одолевая головокружение, Рэй опустил взгляд на карлика, но сновидения не закончились. Перед ним сидел огромный, черный кот! Тот, который и́здали почудился карликом, вблизи оказался котом раз в пять крупнее домашнего, да еще почему-то в одежде. Дымчато-черная шерсть лоснилась, грива мужественно выступала из-под воротника замшевой мантии с просторными рукавами. Если б не абсурд ситуации, котяра, пожалуй, сошел бы за монаха. На фоне сдержанного одеяния, лишенного всяких украшений, выделялись ярко-желтые глаза с черными и острыми, как лезвия, зрачками.
Со стороны стола прилетело:
– Закончили.
Дева произнесла это единственное слово совсем тихо, едва дрогнув губами, однако ее шепот медной гирей прокатился по полу, набился глубоко в уши, ударился несколько раз о стены и улетел в неисчислимую высоту комнаты.
Она поднялась из-за стола, но опять, будто бы не сама, а словно кукла на невидимых ниточках. Ее волосы, словно не имеющие массы пушинки, вздрогнули и запоздало устремились за ней. Безучастный взгляд пробежал по комнате, будто в поисках чего-то. Рэй на миг вгляделся в ее глаза: большие и черные, а в глубине наполнены мириадами горящих звезд, словно бы в них отражалась вся Вселенная!
Она сделала несколько неуклюжих шагов и растворилась в прозрачном облачке света. Дева была восхитительно прекрасна, но движения гротескны, вымучены. Все, включая кота, проводили ее затаенно. Почтительная тишина продлилась несколько секунд.
– Странно, – произнес кот, с неприязнью покосившись на человека.
Рэй вернулся к первой мысли: не может кот разговаривать! Хоть бы и самый умный. Если б не эти несвоевременные мысли, Рэй бы заметил, что черный котяра рассуждает так, будто как раз появление тут запоздало очнувшегося Рэя, а вовсе не всё остальное, было из эфемерной категории «странного».
– Мне теперь куда? – скромно поинтересовался шатен, который, с уходом девы, остался за столом один. – И позволю себе повториться! – смущенно одергивая палантин, высказал он. – Мне так крайне неловко. Нельзя ли во что-нибудь одеться?
– Позже, – раздраженно ответил кошачий. – Надо разобраться, что это такое с тобой прилетело и почему оно было без сознания. – Так-с, аномалия, имя у тебя есть?
– Рэй… меня зовут.
– Рэй? – усомнился кот. – Значит, – дернув усами, он обернулся к шатену, – вы не знакомы?
– Впервые его вижу.
– Но как же так? Может, вы находились рядом во время призыва, и сфера нечаянно захватила сразу двоих? – предположил кот, но шатен отрицательно покачал головой. – Ерунда какая-то. И они ничего насчет него не сказали.
Кто такие «они», было неизвестно. Усатый прошел к письменному столу, запрыгнул на табурет и вдруг, свесив ноги, уселся за стол совершенно человеческим образом. Мясистый хвост выпал из-под робы.
– Ладно, Амадей! – обратился он к шатену. – Тут и в самом деле просто аномалия. Завершим с тобой. Условия контракта ясны, ничего не нужно повторять? – скорее констатировал, нежели спрашивал кот.
– Позволь уточню, – спешно подошел к столу молодцеватый шатен. – Вот без шуток, да? Я окажусь в другом мире и смогу там делать что угодно, и вообще никаких ограничений?