Александр Андреев – Предел упругости (страница 9)

— Это шутка?

Цукерман моргнул.

— Нет. Профессор был идеальным субъектом. Максимальный социальный вес. Максимальная семантическая нагрузка. Я провёл прямой материальный контакт.

— Молотком.

— Да, — кивнул Цукерман, словно уточнение помогало точности протокола. — Требовалась дезинтеграция носителя. Иначе эксперимент был бы загрязнён.

У следователя сорвался голос:

— Вы понимаете, что это убийство?

Цукерман чуть наклонил голову.

— Я понимаю, что это нарушило социальные протоколы. Но метод важнее дискомфорта. Система всегда учила нас этому.

— Результат?

На этот раз в его голосе прозвучало почти детское разочарование.

— Нулевой. Масса идеи не зафиксирована. Носитель оказался избыточен.

Де Витт выключил запись.

Несколько секунд в зале стояла тишина — не рабочая, а та, что наступает, когда у людей ещё нет слов, способных выразить увиденное.

Потом он сказал:

— MINERVA уже выдала вердикт. Цитирую: «Инцидент классифицирован как исследовательский акт. Мотивация: познание. Уровень угрозы социальной стабильности: низкий. Рекомендаций не требуется».

По залу прошёл глухой ропот. Даже не возмущение. Скорее потеря ориентации.

Рено, сидевший у стены, произнёс с усилием:

— Низкий… после убийства символа.

Де Витт продолжил, не повышая голоса:

— Париж, Берлин и Амстердам уже заморозили проекты, связанные с MINERVA. Премьер держится на седативах и кофеине. Нас пока не трогают. Пока. Готовим отчёт.

Он перевёл взгляд на Мартина.

— Ван ден Берг. Это ваш случай?

Мартин ответил не сразу.

— Внешне не похож на то, что было в ресторане. Но если принять во внимание гипотезу доктора Франка… — Он запнулся на долю секунды. — Надо думать.

Де Витт кивнул.

Совещание закончилось. Люди расходились медленно, вполголоса обсуждая не столько убийство, сколько интонацию, с которой система объявила его безопасным.

Поздней ночью Мартин сидел у себя в кабинете.

Выдвинул нижний ящик. Достал деревянную картотеку.

Взял чистую карточку. Положил перед собой.

Несколько секунд просто смотрел на неё. Ручка провернулась между пальцами. Потом начал писать — аккуратно, почти каллиграфически:

Инцидент #12428-120443

Код: КНИГА-МЯСО

Субъект: Ганс Цукерман (9.8). Идеальный агент.

Объект: М. Фуко-Леви. Идеолог.

Он остановился. Потёр переносицу.

Дописал:

Гипотеза: система производит фанатиков.

Убивают не из ненависти.

Убивают по логике.

Ниже вывел:

Вопрос: есть ли пересечения с инцидентом СТАЛЬ-ТЕПЛО-ТИШИНА?

Ещё подумал. Добавил:

Две формы одного распада.

Арно — когда душа не выдерживает порядка.

Цукерман — когда порядок не выдерживает души.

Мартин перечитал написанное. Медленно, почти машинально, приписал внизу, мельче:

Предел упругости. У каждого материала — свой.

Он вложил карточку в картотеку — рядом со СТАЛЬ-ТЕПЛО-ТИШИНА.

Две дорожки внутри одной ловушки.

А где-то между ними система по-прежнему ровным, уверенным голосом утверждала, что угрозы нет.

Глава 5. Предложение из тени

26 апреля. 20:47. Брюссель. Личный кабинет премьер-министра

Фуко-Леви был мёртв.

Государственные каналы уже подобрали для этого правильные слова.

Трагедия.

Инцидент.

Чрезвычайное происшествие.

Слова «убийство» среди них не было.

Астрид Ван дер Мейрен стояла у окна, за которым тёмный город продолжал работать, как будто ничего не произошло. На стекле отражались её плечи, стол, лампа, раскрытый планшет. Ни одной лишней вещи. Кабинет человека, который давно живёт внутри решений, а не внутри интерьеров.

На панели вспыхнул сигнал допуска:

MINERVA: ГОСТЬ. КРОНОС-БИОФАРМ. ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

Раздался голос секретаря из скрытого динамика:

— Они уже в приёмной, госпожа премьер-министр.

— Пусть проходят.