Александр Андреев – Предел упругости (страница 11)
— Не вам, — тихо сказала Астрид. — Государству.
— Разумеется, — так же тихо ответил Вогт. — Через нас.
Между ними легла короткая пауза.
Вогт перелистнул проекцию дальше.
Теперь на столе появилась другая схема — уже не аналитическая, а архитектурная. Носимые устройства. Медицинские патчи. Домашние сенсоры. Транспортные узлы. Браслеты мониторинга. Камеры с биометрическим контуром. Всё это сходилось к MINERVA. А от неё — к новому тонкому слою с солнечным знаком.
— Мы добавляем аналитический слой. «Гармония-Предиктор» считывает информацию с уже существующих датчиков, подключенных к MINERVA, делает корреляцию и даёт сигнал тревоги в случае обнаружения предкаскадного состояния, — пояснил Вогт. — Но, как вы понимаете, датчик пожара огонь не тушит.
— Поэтому сразу после интеграции протокола «Гармония-Предиктор» в инфраструктуру MINERVA должен быть реализован второй этап — «Гармония 2.0».
Эрнст достала из внутреннего кармана небольшой контейнер. Поставила на стол.
— В основе тот же принцип, который вы одобрили в двадцатом: биоразлагаемые нанокапсулы. Тогда они учили иммунитет. Сейчас они доставляют стабилизаторы. Безболезненно вводятся через трансдермальный аппликатор.
Эрнст заговорила как лектор, будто читала курс студентам, которые обязаны выучить и не задавать вопросов:
— Капсулы попадают в кровоток и собираются в микроскопические амортизаторы на поверхности определённых нейронов. Когда начинается выброс возбуждающих веществ, амортизатор гасит его. Физически. Как предохранитель.
— Гасят не только гнев, — спокойно добавил Вогт. — Экстаз. Влюблённость. Творческий подъём. Для системы это просто пики. Ей всё равно, что срезать. Примерно через два месяца наноботы распадаются и выводятся из организма. Это временная профилактика. Но при необходимости процедуру можно повторять бесконечно.
— Два месяца, — повторила Астрид. — Значит, шесть циклов в год. На всё население? Или только на группы риска?
— На начальном этапе — группы риска. Около пятнадцати процентов населения. Но вы же понимаете, госпожа премьер-министр, что рано или поздно охват придётся расширить.
— Это не разовая закупка вакцины, — добавила Эрнст. — Это инфраструктура. Вы платите не за наноботы. Вы платите за отсутствие трупов на улицах. За непрерывность социального процесса.
— То есть вы предлагаете анестезировать чувства. И выставлять счёт государству каждые два месяца, — констатировала Астрид.
— Мы предлагаем бюджетную статью «Национальная нейробезопасность», — поправил Вогт мягко. — В двадцатом году вы нашли триллионы на спасение жизней. Сейчас речь о спасении общества. Цена вопроса сопоставима. Только теперь это не разовый транш. Это операционные расходы. Как электричество или оборона.
— У нас нет войны, — отрезала Астрид.
— Ошибаетесь. «Щелчки» — это партизанская война внутри черепной коробки. И у нас есть единственное средство обороны.
Астрид посмотрела на контейнер, потом снова на меморандум. Она видела ловушку. Если она подпишет это, бюджет страны на десятилетия окажется привязан к курсу акций «Кроноса». Отказаться нельзя: если прекратить финансирование, наноботы исчезнут, и «щелчки» вернутся с процентами. Это будет её вина. Её ответственность за кровь.
— И кто будет решать, что считать срывом? Алгоритм? Вы? Совет директоров?
— Порог настраивается государством, — сказала Эрнст.
— На вашей архитектуре, — добавила Астрид. — И по вашим ценам.
Никто не возразил. Это молчание было честнее половины сказанного.
— Вы теряете время, госпожа премьер-министр. Рынок нервничает. Инвесторы хотят гарантий. И мы вам можем их дать. Ресурсы для этого есть. Но нам нужен платёжный мандат. Без тендера. Без дебатов. Тендер займёт полгода. У нас нет полугода. У нас есть примерно сорок восемь часов до следующего инцидента.
Астрид подняла глаза. В её взгляде было холодное понимание расстановки сил.
— Вы очень уверены в необходимости именно вашего решения. И в своей незаменяемости.
— Я уверен в темпе, — ответил он. — В спокойные времена люди держатся за процедуры. Но когда общество входит в фазу коллапса, важна только скорость принятия решения.
Астрид задумчиво покачала головой.
— Вы говорите о ресурсах, Вольфганг. Но забываете об одном ресурсе, который у меня есть, а у вас — нет.
Вогт чуть приподнял бровь — механический жест вежливого интереса.
— О каком же?
Она не ответила сразу. Её палец медленно провёл по краю стола. Тихий скрежет ногтя о пластик заставил Эрнст вздрогнуть.
— О легитимности силы. Вы поставляете технологию. Но технология работает только в поле действия закона. Если маржа на «нейробезопасности» начнёт пахнуть спекуляцией на человеческом горе… Если я увижу, что квартальные отчёты «Кроноса» растут быстрее, чем снижается уровень агрессии…
Она сделала многозначительную паузу.
— …то я не буду продлевать контракт. Я введу чрезвычайное положение в сфере биофармацевтики. Статья 14 Закона о национальной безопасности. Мы национализируем производство. Конфискуем патенты. Вы получите компенсацию по балансовой стоимости активов. Минус штрафы за срыв госконтракта.
Лицо Вогта застыло в улыбке.
— Это уничтожит инвестиционную привлекательность сектора, — сказал он, стараясь говорить ровно.
— Это сохранит государство, — парировала Астрид. — Инвесторы переживут потерю прибыли. Мёртвые граждане — нет. Поэтому давайте договоримся сразу: прибыль — в рамках регулируемого тарифа. Контроль — полный. Любая попытка выйти за рамки будет расценена как угроза конституционному строю. Вы понимаете, что это значит?
Эрнст посмотрела на Вогта. Тот медленно кивнул.
— Мы понимаем риски, госпожа премьер-министр.
— Хорошо. Тогда продолжим. Скажите, вы сами готовы поставить такой слой внешнего контроля между собой и собственным телом?
На этот раз гладкость Вогта дрогнула.
— Вопрос не во мне.
— Именно в вас, — сказала она. — Все вопросы такого рода всегда начинаются с тех, кто приходит с ответом.
— Я над этим… Мои данные нужны для калибровки. Чистота эксперимента.
Эрнст молча подвинула к Астрид планшет. На экране — меморандум, подписи, сроки, полномочия. Внизу красным:
— Подпишите. Или следующая фотография в этом файле будет из вашего кабинета. Возможно, сделанная вашими...
Астрид подняла ладонь, останавливая фразу.
— Выйдите.
Вогт чуть склонил голову.
— Разумеется.
Они поднялись. Прозрачный контейнер остался на столе — между проекцией старой газетной вырезкой и фотографией крови в ресторане.
Дверь закрылась.
Астрид осталась одна.
Контейнер лежал на столе. Маленький. Прозрачный. Красивый.
Астрид смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то отзывается — глухо, на грани слышимости. Ни боли. Ни разочарования. Ни раздражения. Только ровный, чистый свет разума. Только тишина.
Заманчиво. И от того — страшно.
Пальцы сами легли на прохладную грань крышки.
Глава 6. Растяжка
Тишину нарушил голос:
— Я всё слышал. Ты уже решила?
Астрид вздрогнула и отдернула руку. Повернулась на звук.
Прикрыв за собой потайную дверь, в кабинет бесшумно вошёл Поль де Крой.