Александр Анатольев – Сухинские берега Байкала. Книга 2 (страница 16)

– Он бидерэс (Как поживаете)?

– Спаси Христос – ответил незнакомец на русском, а помолчав, продолжил по-тунгусски – Горово эхит арчалдыра. (Давно не виделись.)

– Геванӈадук. (Да, с прошлого года) – отвечал Анчикоуль.

– Экун улгур бихин (Что нового)? – полюбопытствовал по-тунгусски таежник.

– Экун-кат улгур ачин. (Ничего особенного) – все столь же спокойно, членораздельно и отчетливо, продолжал доноситься до всадников говор эвенка.

С возрастающим удивлением золотостаратели многозначительно заобменивались взглядами. Их поразило не столько непринужденная беседа Анчикоуля, чистокровного азиата с лесным бродягой европейского обличия на языке байкальских аборигенов, а сколько явно дружеская их встреча. Пообщавшись с лесным одичавши выглядевшим человеком, Анчикоуль обернулся к спутникам, и коротким жестом руки попросил его ожидать, а сам, следуя за тем таежным жильцом, скрылся под прибрежным яром.

– А оне чо, дамно знакомы чо ли? – опасливо, настороженно тихо обронил Осип Бабтин.

– Все может быть – теряясь в тех же догадках, проговорил столь же тихо Кузьма Кривой и озадачено почесал себе затылок – а может быть это человек китайца Ли Цзинсуна…, а?

– Но Тыгульча баял, што Ли Цзинсун не здесь промышляет – выразил сомнение Бабтин

– Х-хы! – хмыкнул Федька Крест и едко ухмыльнувшись, сверкнул не добро глазами – но канешна…, скажет то те правду твой Тыгульча.

На том разговор и оборвался. Проворно вынырнув из-под яра, к всадникам спешил Анчикоуль. Подойдя к лошади, он пружинисто легко вскочил в седло, и приглашающее махнув рукой, понужнул ее и, та, преодолев вброд ручейный приток Ичигикты, понесла его вверх пади. Поравнявшись лошадями, Осип настороженно полюбопытствовал у проводника:

– Ты никак знаком с этим бродягой?

– Э – обмолвился эвенок и согласительно кивнул головой.

– Это чо…, человек Ли Цзинсуна? – не отступался Бабтин.

– Эчэ – так же однословно ответил Анчикоуль и отрицательно мотнул головой.

– А хто ж тогда он будет, коли ты эдак приятельски с ним баял?

– Дылив сот энудерэн минтыки (Он мне будет близким другом). Бэюктэдерӣ.

– Хто?

– Нуӈан аӣэ-мӣ минэ бинӣ. (Он спас мне жизнь) – и проводник обернулся к Осипу – Охота, ет челобека тут жибёт. Лабренти она збать…, чипка моя ая гирки, верна друг по баша будит.

– А, охотник…, друг…, Лаврентий?!.. – воскликнул Осип и попридержал коня.

А подтянувшийся к нему Фимка Драный, то ли сгорая от любопытства, то ли из-за плохо скрываемого недружелюбия к проводнику, нахмуренно недобро зыркнул из-подо лба:

– Но…, и чо теперича тунгусина те сбалаболил?

– Ето вовсе не Ли Цинсуна человек – несколько удрученно и растерянно произнес Осип.

Глава 8

Минут через двадцать перед путниками, слева по их ходу, как бы узко сдавленная двумя гористыми мысами распахнулась не широкая горловина еще одного распадка и конники круто свернув въехали в нее. Извершиваясь, глубина распадка мельчала, гребни боковых косогоров, раздвигаясь в стороны, заметно снижались и она, разительно меняясь, превращалась в довольно широкую, плоскодонную котловину. По всему ее понизовью шел сплошной сосняк, но где-то через полуверсту он оборвался, сменившись открытой, равнинно-мелкой заболоченностью с редким и невысоким травостоем, повсеместно утыканным сплетено-спутанным приземистым кустарником. Отсюда верховье ручья смещалось влево, а версты через полторы тальвег распадка стенисто преграждала густая зелень высоко-ветвистых кустарников, за которыми в полную ширь котловины, протяженно до самого верха, простиралась серо-каменистая россыпь. И только значительно дальше ее, в северо-восточной стороне от конников, возвышался окутанный сизо-сиреневой марью одинокий голец. Он выглядел значительно выше всей горной гряды опоясывающей распадок, особо выделяясь над ней, тоскливо угрюмой чернотой, и тем, что имел куполообразную форму. Вероятно, из-за этого, русские сухинцы немногим позднее назовут его Каланчой.

– Как прозывается-то хошь ето место…, а? – глядя на него, спросил у проводника Осип.

– Дёлокан – устало отозвался Анчикоуль.

– Что он сказал…, как назвал эту местность? – переспросил у Бабтина Кузьма Одинцов.

– Долокан какой-то, у тунгусов же все каки-то диковинны прозванья – рассмеялся Осип.

Вечерело и золотостаратели отаборились, на мелко-травянистой полянке, окруженной небольшим молодым тонкоствольным леском. Рядом с табором весело и журчливо рокотал ручей. Особо не мудрствуя, они смастерили такой же односкатный балаган, как и на Бираякане. Стемнело и уставшие за день путники, поужинав, разместились на ночлег.

С восходом солнца золотомои уже находились в мелко-заболоченном тальвеге, где возможно еще несколько лет, или десятилетий назад протекал ручей. Но постепенно, его русло сместилось к левой окраине распадка, а старое заилилось, заболотилось. Тучи рыжих болотных комаров неугомонно вихрились над золотокопателями и нападали на них неистово, спасали лишь сетки накомарников, да беспрестанное обмахивание ветками. Извилисто петляющее передвижение людей по самой низине распадка, преграждал, то дряхло-истлевший валежник, то, мшисто обросшие и ползучее подернутые бурыми с прозеленью лишайниками большущие каменья, а то и, монолитно скальные выступы, торчащие, точно клыки каких-то невероятно огромных доисторических существ. Грани их, хорошо отшлифованные, как ветровым воздействием, так и заметно тронутые эрозийными разрушениями прошлых лет, и недавнего времени. Кузьма Кривой подвел старателей к одной из них:

– Прежде чем прийти сюда, я с Анатолем, еще вечером прошлого дня, объехал долину и в разных местах осмотрел скалистые образования ее склонов. Все они продукт древних тектонических разломов. Если сравнивать их структуру, то повсюду это один и тот же серый, крупнозернистый гранит с хорошо просматриваемыми в нем бесцветными прожилинами кварцевого минерала. Поэтому можно уверенно сказать, что это диоксид кремния. Являясь самым основным спутником золота, он может свидетельствовать о почти бесспорном наличии золотоносности этой местности. Так же, если внимательно присмотреться, такой минерал в некоторых местах имеет еще и синеватый оттенок, что может быть признаком наличия в нем сульфидов. А сульфиды, как утверждает горная инженерия, один из важнейших компонентов золото содержащих сульфидно-кварцевых руд.

– Но паря…, опять Емеля попер молоть про всю неделю – скосоротился Ефимка Драный.

– Ты чо не можешь сказать нам проще, есть тут золото, али его тута вовсе нетука? – присоединился упавшее разочарованно к сказанному Ефимкой Васька Коршун.

– Тихо вы полоротые…, он ить грамотнай, знат об чем бает – вспыхнул гневливо на недовольно проголосивших Осип Бабтин.

А Кузьма Одинцов невозмутимо продолжал:

– Вы сами видите, весь тальвег этой долины просто усеян обломками каменных глыб, того же происхождения скальных гранитов, причем с такими же кварцевыми прожилинами.

– И чо ето означат? – лупнул глазами на Кузьму, ничего не понявший Федька Крест.

– А то, что перед нами хороший признак, указывающий на возможное наличие золота, и именно тут мы должны его искать – Кузьма отшагнул с десяток шагов от каменной глыбы – вот здесь, значится и забьем первый шурф – и начальственно взглянул на Фимку Драного – тебе Ефимий, начин этого ответственейшего дела и поручаю.

– И впрямь лучшего места, не сыскать – закивал согласно головой тот, и подступившись, умело и сноровисто принялся за землеройную работу старателя.

– Мужики! – горласто заголосил обрадовано неожиданно для всех Федька Крест – гляньте…, вон и развалины старых шурфов – и он указал в сторону рукой, куда смотрел.

– Верно…, тут хто-то, хошь и не шипко дамненько, а золотишко-то ужо рыл – согласился с Федькой Осип Бабтин и пошагал к рыто земляным провалам, своим видом напоминающим шурфы.

А Кузьма Кривой на правах старшего не отвлекаясь на то, продолжал распоряжаться:

– Так…, ты Федор, и ты Василий…, живо мастерите и устанавливайте на ручье будару.

Через полчаса в распадке Дёлокан уже полно кипела работа. Четверо золотостарателей копали шурфы, двое занимались изготовлением и установкой золотомоющего устройства. Все признаки названные Кузьмой Одинцовым, подтверждающие несомненность наличия в Дёлокане благородного металла подействовали на них окрыляющее, вызвав веселость и оживление. Не менее воодушевленный тем Осип успевал, кажется повсюду: и вовремя накормить всех и, подсуетившись, помочь в изготовление и устройстве вашгердов на ручье, и даже мало отставал от тех, кто копал шурфы. К началу второго дня золотомоющая будара была в полной готовности к эксплуатации. К этому времени в трех первых шурфах старатели докопались до песчаника и более крупных горных фракций, без сомнений одного из древнейшего русла ручья. Кузьма Одинцов, Ефим Новоселов, и Анчикоуль набрав их в жестяные ведра, тот час же понесли к вашгерду. Но первые же промывки, как и все последующие, в этот день, так и не принесли ожидаемого результата. На сукне бутары после смыва пустых пород, оставалось чешуйчато образные, смахивающие на золото песчинки. Но это хоть не являлось золотом, не привнесло в тяжелый труд золотоискателей, какого любо уныния и разочарования, и они с нарастающим упорством готовы были продолжать поиск в Дёлокане. Однако работу пришлось приостановить, двое суток беспрерывно шел, то проливной, то мелко моросящий дождь. Еще столько же старатели выжидали, пока обветрится, пообсохнет грунт тальвега. И как только над горными просторами хребта Морской, небеса начали освобождаться от тучной серости, старатели продолжили труд.