Александр Анатольев – Сухинские берега Байкала. Книга 2 (страница 12)

– Герасим…, можа довольно землицу-то здеся рыть! – и еще более обозлено продолжал – Ты ж знаток в эдаком деле, так ответь, где золото, которо мы тут цельну неделю ищем?

Буторин сиротливо скукожившись, обиженно насупился и тихо, но внятно проговорил:

– Где-то здесь в долине…, да вот только почему-то не фартит нам пока его…, найти.

– А можа его тута и вовсе нет…, а!

– Все может быть…, однако здешние золотосодержащие породы твердят обратное.

– Ты мне ето сь…, зубы-то не заговаривай – зло вытаращился на него глазами Филонов.

– Я и не заговариваю…, мне не в чем перед тобой оправдываться – повысил голос и Буторин – а впрочем! – Герасим вскочил и обидчиво взволнованно зачастил – Если ты и далее намерен со мной…, в таком тоне говорить…, то я заберу своих мужиков и покину тебя…, но заруби себе на носу, ты сполна рассчитаешься, как изначально условились.

Придавлено-глухой, но недвусмысленно одобряющий ропот резкие слова Герасима в ту минуту послышался незамедлительно из уст всех присутствующих старателей. Даже всегда и во всем верны и преданные Филонову, Ермагов и Чернеговский, поникши съежились, и молчаливо, но согласно закивали головами. Но тут Бабтин возвысившись над сидящими, поднял руку и властно повелительно остановил шумно нарастающий гомон:

– Тихо мужики, утихомирьтесь…, так дело не пойдет. Нам не виноватитьса промеж собой надобно, а крепко думать…, как половчее выходить из едакого трудного положения.

Буторин скривившись лицом, сел на место, мелко подрагивающими руками свернул цигарку, закурил и, обернувшись к Одинцову, заметно снижая голосовые эмоции, проговорил:

– Кузьма, ты же геологию, что молчишь, подтверди или опровергни мною сказанное!

Кузьма, посерьезнев лицом, медленно поднялся с места:

– Геология мужики, однозначно утвердительно гласит о том, что всякое отклонение от предполагаемой закономерности залегания и сложения золотороссыпей, указывает на бесспорное для всех нас происхождение их от большого множества, пока еще до конца не понятых ученым мужам, сложнейших разрушительных сил природы, воздействовавших на них в глубоких недрах земли в разные геологические эпохи образования и развития прежде всего земной коры, или иначе поверхностного слоя нашей планеты.

Старатели, вновь вдруг шумно оживившись, громыхнули смехом:

– Ха-ха-ха!

И развеселившись, дружно заголосили в голос каждый на свой лад:

– Но Кузьма ты и даешь, ха-ха-ха…, так сказанул, ха-ха-ха…, мы ж ничо не поняли.

– Ха-ха-ха! Тя про Фому просили, ха-ха-ха…, а ты про Ерему насочинял.

– Ха-ха-ха! Об лесе велели баять…, а ты ивон чо, ха-ха-ха…, кучу дров наворопятил.

– Ха-ха-ха! – смахнув выступившие от смеха слезы, присоединился к золотомоям и Осип – Ты Кузьма…, ха-ха-ха…, и взаправду…, не можешь чо-ли хошь как-то проще сказать.

Кузьма, столь же громко насмеявшись, как и после его ответа старатели, заговорил:

– Проще говорите надо…, ну что ж придется. Золото вот в таких местах как наша долина всегда сосредотачивается только узенькой рассыпной полоской, причем не равномерно совсем, мало гнездясь в одном месте. Возможно, поэтому самое богато-крупное золото лежит не поверх таких гнездований, а в самой глуби формирования этих гнезд.

– Помалу говоришь…, а по чо ж тогда чуть ли не всю старицу сплошь исковыряли мы? Хошь убей, а в толк не возьму! – до крайности удивился Федька Крест.

– А вот почему! Ручей за многие, даже не столетия, а может быть гораздо больший отрезок времени, смывая эрозийно разлагающиеся горные породы в свое былое русло, и сосредоточил наиболее тяжелые компоненты крайне помалу в самых разных местах. Вот потому-то мы, изыскивая золото, копаем шурфы по всему тальвегу долины.

– Х-м…, по всему! А как же тогда нам его найти – смущенно озадачился Васька Коршун.

– Найдем…, но надо не забывать…, золото найти, исключительно счастливый случай!

– Ужель уж так и исключительнай! – воскликнул Осип, воззрившись вопросительно на Уванчана – А чо скажет нам Иван…, ты ж бают немало золотишка в Баргузине мывал?

– Было дело, но мы его там не искали, а добывали на приисках уже разведанное, причем не сколько рассыпное, а больше всего рудное.

– А в чем разница меж тем и другим?

– Рудное золото представляет собой мельчайшие частицы-вкрапления в горные сульфидные и кварцевые породы. Россыпное же, это разных величин скопления обломков горных пород или минералов, которые образовались вследствие естественного эрозийно-водного их разрушения в горных балках и ложбинках, как эта. Золота на земле чрезвычайно мало, зато оно есть всюду в горных золотоносных жилах, но так, как способно активно мигрировать, например, с подземными водами, то и в золотоносном песке. Повторюсь, в зависимости от этого его и различают на рудное и россыпное – ответил несколько задумчиво Буторин.

– Мужики! Все людишки на земле прямо-таки без ума из-за етога золота, потому как хорошо знают, шипка уж оно завсе в цене дороженное, а вот откуда оно взялося, каво не спрашивал, нихто ответу мене не дал – сказал Васька Коршун.

Но и нашел же об чем толковать совсем не месту – ответил ворчливо Осип Бабтин.

– Почему же, очень даже к месту сказал – возразил ему Кузьма Одинцов – Золото, по мнению многих ученых людей, появилось на Земле в процессе ее образования на этапе вулканической деятельности активной. При высокой температуре и давлении оно, как и другие тяжелые металлы, поднимаясь из глубины недр, приблизилось к поверхности земной.

– Тар улэк…, эрут, нуӈан, нон гундерэн. (Это неправда…, не неправильно он говорит) – гневно сверкнул глазами Анчикоуль посмотрев с негодованием на Кузьму Одинцова.

Золотостаратели, как по команде обернулись отреагировав на возмущение эвенка.

– Билирги билир, ноноё  нонон Дулин Дуннэŋит. Дулин Бугат ачин бичэ. Дулин Дуннэŋит-дэ бэе-дэ эвэнки нонон ачин бичэ. Угу Буга-нюн бичэ. Угу Буга эмŋэ, сома хэгды бичэ…. – широко размахивая и жестикулируя руками говорил он взахлеб громко.

– Ты ето об чем баешь?! – взглянул на эвенка непонимающее удивленно Филантий Филонов.

Но Анчикоуль не обращая на него внимания, продолжал:

– Тар Угу Буга надан няŋнячи бичэ, мэн хэгды биракучи бичэ, хэгдындял кадаричи, хэгдындел урэчи-кэт, тэнэчи-кэт бичэ. Тар Угу Буга син эткэпты мит Дулин Дэннэвэт урэчэ бивки бичэ. Эхилэ тар Угу Бугаду аи-бэел бидечэл-оскедечэл.

– Погоди Анчикоуль, остановись…, мы ж ничо не понимам, чо ты бормочешь – оборвал неугомонного рассказчика Бабтин и обернулся к Уванчану – Ваня, ты хошь бы рассказал, чо ето он нам наворотил на вашенском языке, эдак беда как распалившись.

Тот улыбчиво скосился на сородича и заговорил в отличие от него степенно и уверенно:

– Отвергая сказанное Кузьмой, Анчикоуль решил донести до вас старинное эвенкийское сказание о возникновение золота, слышанное им от стариков. А начал он с того, что, нашей земли, или как говорят мои сородичи, среднего мира Дулин Буга первоначально не было. Был лишь верхний мир Угу Буга. Тот верхний мир Угу Буга был обширен, имел несколько небесных ярусов, свою тайгу-землю. В верхнем мире были свои реки, озера, моря океаны. Были свои птицы и звери, были так же и свои жители, небесные люди-аи.

Уванчан, поднялся, вышел из-за стола и продолжил говорить:

– Под верхним миром простиралось еще одно море-океан Лам Булдяр. А хозяином его был сын Неба, дух Сэвэки. С помощью небесных птиц гоголя и гагары он создал этот средний мир, или нашу землю Дулин Буга, первоначально всего-то крохотный островок. Прилегший отдохнуть после таких праведных трудов он едва разместился на нем всего лишь сам. У Сэвэки был брат, очень зловредный Харги, обитающий в подземном, или нижнем миру. Во что бы то не стало, решив выкрасть землю у Сэвэки, он потянул ее из-под спящего. Однако похитить не смог, но вытянул ее до современных размеров, свершив в ней множество разрывов, ныне заполненных речной водой. Всемогущая небожительница Энекан Буга решила отблагодарить Сэвэки за доброе дело. Вращая солнце вокруг Земли, она сплела из его лучей золотые нити и золотым дождем обрушила их на народившуюся землю. Капли того дождя, мы и находим копая ее, а еще чаще, гораздо больше скопившегося золота в речной воде.

Герасим Буторин внимательно выслушавший Уванчана, усмехнулся:

– Х-м! В молодости моей со мной на каторге добывал золото один финский швед, так тот, разглядывая добытый золотник, бывало, говаривал, золотые залежи – мол, это слезы великолепия богини любви некой Фрейи, тосковавшей когда-то в уединение по любимому.

– А я в студенчестве слышал, куда более забавную байку, дошедшую до нас якобы из глубочайшей древности – заговорил следом за Буториным не мене улыбчиво Одинцов – как-то, греческий царь Мидас спас от гибели соратника бога Диониса. Тот в благодарность предложил Мидасу «золотой дар», после чего царь к чему не прикасался, все обращалось в золото, в том числе еда, и питьё. Мидас понял, может умереть с голода, взмолился перед Дионисом, избавить его от такого дара, тот повелел царю искупаться в источнике реки Пактол. После этого, в каком бы реке он не искупался, она становилась золотоносной.

Наступила несколько гнетущая пауза молчания. Старатели потупились, как бы пытаясь отстраниться от необходимости принятия решения дальнейшего их действия, Посуровев лицами, старательно они не смотрели друг на друга. Нарушил затишье Филонов: