Александр Ананьев – Книга седьмая. Любительство (страница 14)
Приходится сопоставлять состояния переживаний тогда с ней и потом с Юлей Г. или теперь с Ди, хотя выходит слабо. Откуда-то вылезла наружу постыдная манера самобичевания, какая-то жертвенная, лишенная достоинства, и отдающая мазохизмом, она там под кем-то пыталась кончать, а я тут ей какой-то джип сочиняю. К счастью, жизнь течет своим чередом, а мы нет-нет, да чему-то учимся. К слову сказать (и как того следовало ожидать), джипов я потом все же прикупил, только Иру не вспоминал.
Треугольник Карпмана обстоятельно описывает психологическую структуру подобного поведения. Жертвенность выгодна именно сложением ответственности за свою жизнь на плечи потенциального Преследователя в ожидании сострадания Спасателя. Может мне хотелось сострадания родителей, на которых был обижен за эмпатическую отстраненность (хотя бы начиная с того, как они бросили меня один на один с половым созреванием и тем залипанием головки от отсутствия половой гигиены). Роли сплетаются, меняются, и воссоздают внутри хоть какое-то чувство организованности, сопричастности с миром и личной безопасности без очевидной потребности всерьез озадачиться взрослением.
Подобные склонности во мне проявлялись в разное время, вероятно в непростые периоды наибольшей уязвимости, когда жизнь предъявляла повышенные требования к стрессоустойчивости. Какого-то хрена жизнь взялась за меня всерьез с самого рождения, дрючила через комплексы (зубы и бедность), зависть (к состоятельным еще и с дебильной ослепительной улыбкой), гордыню (типа да пошли вы подальше, раз вы лучше меня) и ревность (от неполноценности за все сразу).
Эти условные препятствия имеют отношение (в основном) к отношениям с женщинами, которые, со всей очевидностью, были назначены мне в качестве существенной (а то и основной) темы жизни. Еще у меня есть тема автомобилей, которая сюда тоже относится в силу комплексов финансовой состоятельности, а значит и вообще личностной состоятельности. Ну, то есть, если фундаментальной задачей человека является обретение зрелости в целях проживания индивидуального Пути, то промежуточными средствами достижения должны быть вполне конкретные инструменты.
Думаю, разных людей жизнь «кроет» через разные темы, базовыми же для меня являются темы женщин и машин, как эти самые инструменты достижения Всевышнего Всевластия. Может и самой тяге к влюбленности предшествует нечто вроде глубинного страха одиночества, и чем более страстными становятся отношения, тем более гнетущее одиночество участников им предшествовало, и, вероятнее всего, свалится после. Хотя бы Фромм со мной бы тут согласился, который (по несчастию) додумался уже умереть, как Димас, или, скажем, Лермонтов.
Весь этот вопрос чудовищно многомерен и до безобразия абстрактен, во всяком случае в моей голове. И вы можете мне поверить, насколько убедительное недоумение выражают нежно распахнутые глаза Ди, когда я вдруг начинаю обо всем таком размышлять вслух. Волны самодостаточности и неустойчивости внутри пронзительно (и невозмутимо) сменяют друг друга, словно выгадывая момент для нанесения укола врасплох. С течением времени, и килограмма излитых соплей, каждый раз ты по итогу приходишь к заключению, что все делается к лучшему, к какому-то там, блять, лучшему.
Ты клянешься себе и судьбе (вероятно, всевышнего происхождения), что больше никогда не позволишь так с собой, а потом раз, и неожиданно еще полжизни болтаешься в том же болоте ущербности, всякий раз повторяя знакомую мантру – «больше никогда». И теперь в 38 лет, спустя 21 год после Ирины, я такой как бы отвлеченно мудрый аналитик уже после всего этого «юлинга» и «настинга» снова, и по-прежнему рассуждаю изнутри той же самой дилеммы в отношениях с женщиной.
К тому же, это сейчас былые межличностные дрязги воспринимают свежо, и так, знаете, мимолетно приподнято как бы, но в процессе предшествующих многолетних слезливых испражнений происходящее всякий раз напоминало писк полуживых чаек, перемазанных черноморским мазутом.
Время шло, и наши с Ирой роли Жертвы с Преследователем сменились диаметрально, чисто по канонам транзактной модели вышеупомянутого Треугольника. Не так-то и много времени прошло, может месяц-полтора, плюс интуитивно примененная техника «игнор», как Ирина в запущенном припадке буквально приползла на подкашивающихся ножках, изможденная раскаянием и раздавленная отчаянием. Помню, как встретил ее вблизи родительского дома с лицом, распухшим от надрывной истерики. Точно не припомню своих состояний, но аргентинский драматизм из меня точно выветрился, так что пришел черед испытать тяготы милосердия к поверженной и еще вчера любимой девушке.
Состоялся какой-то тщедушный секс, в котором она продолжала реветь, а я недоумевать от сгустка свалившихся эмоций. Кажется, я и сейчас помню вкус ее поцелуя, пирсингованный язык, постукивающий гвоздиком по зубам. Естественно, сиквел лавстори не состоялся, и чем все кончилось уж мы то с вами понимаем. Мне уже было без разницы, и почти сразу появилась та самая Оксана, а вот болезненность Иры перешла в какую-то депрессивную форму, но уже без моего участия.
Где-то спустя полгода мимоходом встретил ее в кафе, обнаружив помесь наплевательской запущенности с маниакальным блеском щенячьего восторга. На том дороги разошлись. Вроде бы мама заслала ее на обучение подальше, куда-то в окрестности британского Лидса во избежание окончательного помешательства.
И больше ни слуху за все 20 лет после расставания. История же с Оксаной растянулась на амбициозную, хотя и мыльную оперетту в несколько сезонов года так с 2003 вплоть до сентября 2017-го, когда почти случайно единовременно оказались в Сочи. Впрочем, мы до сих пор на связи с добрыми помыслами и двусмысленными намерениями.
польза препаратов
По мере прохождения текущего опыта самоидентификации в любовной привязанности, начинают обнаруживаться ценности более высокого порядка. В сущности, весь вопрос упирается именно в принятие своей жизни, а значит очередной виток самоидентификации неизбежен. В условиях эмоциональной стабильности (вне любительства) чрезвычайно легко быть философичным, трезвомыслящим и рассудительным относительно личной стойкости, в том числе в отношениях. Как оказалось, и раздавать советы тоже.
Вынужден признать, что чувствительный человек вроде меня (падкий на влюбленность), слишком отчетливо меняет химию внутреннего самочувствия. Утрачивает одни способности, приобретает другие. Взвешенное здравомыслие растворяется, нечто изнутри постоянно нагнетает килоджоули давления, распирающего во все стороны разом. В таких условиях абсолютно иначе дается самоконтроль, сложно, а то и вовсе невозможно увидеть происходящее трезво, со стороны, осознать губительную сторону привязанности.
Думается, происходящее имеет схожесть с наркотической абстиненцией, когда больной утрачивает контроль за поведением под гнетом бунтующей зависимости. Отчего-то так вышло, что прожитая жизнь ограждала меня от подобных проблем, хотя эпизодически вещества заглядывают, не говоря про обильное погружение в алкоголизм и табакокурение разных видов, кроме сигарет, слава Всевышнему Всепрощающему. К примеру, вот прямо сейчас могу отметить, что никакие мефы с м-очками (хоть два дня подряд) рядом не валялись со «штыревом» моей Ди.
Какие-то системы начинают работать иначе, препятствую возникновению зависимостей от подобных физических раздражителей, но в плане любовных страстей – это прям крест какой-то. Индивидуальность в том и заключается, что возникает исключительная комбинация факторов, взламывающих защитную стабильность психики отдельно взятого человека. Теперь ему придется признать зависимость и научиться работать с ней, в отдельных случаях вплоть до полной блокады Ленинграда. Хотя, блокада-то блокадой, но, все мы знаем, про ту «дорогу жизни» через Ладогу.
Хочется думать, что хотя бы теперь, под сорок лет, основа самоконтроля утрамбовалась, и тот 2024 год успешно завершил самопровозглашенную госпрограмму по управлению зависимостями. Именно «управлению», ведь прежние несколько лет я тестировал разные гипотезы обращения с подобными «стресс-факторами».
Полный отказ от всего и вся на три с половиной года показал, что использование подобных «инструментов» может быть вполне созидательно, если подобрать комбинацию. И сейчас я в активном поиске, так сказать. Веду ежедневник с отсчетом дней без разных «факторов», в том числе считаю количество дней без обычного черного чая. Мои наблюдения дают понять, что внешние стимуляторы лишь в редких случаях именно привносят энергию, в подавляющем же числе они извлекают твои собственные резервы с той или иной степенью безжалостности.
В Гоа довелось наблюдать достаточно людей, плотно усевшихся на препараты, и энергичность которых никак не вываливается при очередном употреблении. Потому, что энергии в них уже не осталось, им просто хочется утолить ломку и вернуться в более-менее нормальное воодушевление. Так сказать, дожать отжатую тряпку в тисках.
С такими людьми бывает скучновато веселиться под наркотой. Я может и хулиганю, злоупотребляю раз в несколько месяцев, а они день-через день, и если не тем, то точно этим. Зачастую люди остаются почти такими же, а вот меня начинает таращить, и выглядит все это как бы невпопад, встречая довольно скупую отзывчивость. Чаще всего мне достаточно выпить чая, чтобы догнать их опьянение, или кофе, чтобы уж наверняка попасть в одну скорость.