Александр Александров – Линия передачи (страница 3)

— Я приду.

Тёмка убежал. Возле двери он обернулся, но смотрел не на отца: проверял, не идёт ли следом приятель.

До садика оставалось ещё два двора. Алиса потребовала поставить зайцев мордами вперёд, чтобы они тоже видели дорогу.

Когда Марк возвращался один, пошёл мелкий дождь. Он задержался возле пекарни и снова прочёл объявление. Потом достал телефон, открыл календарь и поставил на пятнадцать часов напоминание: «ВЫЙТИ К ТЁМКЕ».

Второе — на пятнадцать десять.

В одиннадцать Марк сидел перед ноутбуком в рубашке и домашних штанах. За минуту до звонка он отодвинул сушилку с бельём за границу кадра.

Технический руководитель оказался моложе, чем на фотографии. Его звали Денис. Он извинился за опоздание, хотя опоздал на сорок секунд, и сразу спросил, можно ли без камеры: у него что-то было со связью. На месте лица появился синий кружок.

Марк тоже выключил камеру. Рубашка сразу стала лишней.

Первые двадцать минут всё шло хорошо. Они обсуждали систему, которая досталась компании в наследство от подрядчика, и Марк узнавал устройство ещё до того, как Денис успевал договорить. Он задал вопрос об очереди сообщений. Денис ответил не сразу:

— Да, в этом месте у нас и падает.

Марк почувствовал знакомое удовольствие. Где-то за разговором существовала настоящая задача; до неё можно было добраться, разобрать, починить. Он придвинул клавиатуру.

— Можно я набросаю?

Он открыл пустой документ. Пока рисовал схему, Денис несколько раз перебивал, уточнял, потом перестал. За окном задним ходом сдавал грузовик. Марк прикрыл форточку, не прерывая объяснения.

— Нам бы это полгода назад, — сказал Денис.

Марк не ответил. Он хорошо знал опасность такой фразы: после неё хотелось думать, что всё уже получилось.

— Смотрите, — продолжил Денис. — С опытом у вас всё понятно. Но у нас сейчас другая организация разработки. Много генерации, очень короткий цикл. Мы ищем человека, который будет держать сразу несколько таких потоков. Задачи, проверка, выпуск.

— Я с этим работаю.

— Вижу. Просто последние коммерческие проекты у вас…

— В двадцать третьем.

— Да. А своё вы можете показать?

Марк посмотрел на второй монитор. Там ещё с ночи оставался открытым редактор. Несколько строк подсвечивались жёлтым: он собирался вернуться к ним после собеседования.

— Пока нет.

Денис не стал спрашивать почему.

— Понимаете, мне нужно будет объяснить руководству. У нас на одну ставку восемь согласований. Возьмут резюме, увидят три года…

— Могу выполнить тестовое.

Он уже сделал для них одно. Небольшое, на выходные. Отправил в субботу ночью, а в воскресенье зачем-то проверял почту каждые полчаса.

— Я его смотрел. Всё хорошо.

Марк ждал.

— Давайте так, — сказал Денис. — Схему я себе оставлю, если вы не против. И свяжусь с вами до конца недели.

— Хорошо.

После звонка Марк некоторое время сидел в рубашке. Грузовик во дворе продолжал пищать, хотя, судя по звуку, уже давно должен был доехать до соседнего района.

В чате появилось сообщение от Дениса: «Спасибо за время. Правда полезный разговор».

Марк напечатал «Рад был помочь», посмотрел на эти слова и стёр. Отправил: «Спасибо. Буду ждать».

Потом снял рубашку, аккуратно повесил её на спинку стула и включил второй монитор.

На нём не было графиков с эффектными свечами — зелёными там, где цена за отрезок времени поднялась, красными там, где упала. Два окна с числами, журнал ошибок и редактор. Папка проекта называлась «новое». Существовала она пятый год.

Когда Катя спрашивала, чем он занимается, Марк отвечал: «Проверяю одну вещь». Ответ был точным и совершенно ничего не объяснял. Сначала он старался рассказать подробнее. Она слушала, задавала вопросы. Потом в его объяснениях стали появляться сроки: до осени, после Нового года, ещё две недели. Теперь она редко спрашивала.

Программа училась продолжать последовательности. Марк не сообщал ей, что именно подаёт на вход. Ей доставались числа, промежутки между ними, изменения порядка. Всё остальное — что это чьи-то покупки, продажи, поспешность или испуг — оставалось за пределами её маленького мира.

На столе лежала тетрадь, начатая ещё в то время, когда он ездил в офис. На первых страницах были формулы, написанные хорошей ручкой, ниже — список продуктов. Посередине Тёмка когда-то нарисовал поезд с непомерно большой трубой. Марк обводил формулы вокруг дыма, потому что вырывать страницу не хотелось.

Его не занимало, куда пойдёт цена к концу года. Он пытался угадать, что произойдёт следующим. Одно маленькое событие. За ним другое. Большинство известных ему способов искали в прошлом повторение настоящего, а он годами возился с устройством, которое должно было меняться вместе с самой последовательностью.

В хорошие дни это казалось открытием. В остальные — изощрённым способом не искать работу.

На утеплённой лоджии шумел старый сервер. Марк купил его по частям, когда семья ещё жила на две зарплаты. У продавца были жёлтые от табака пальцы и привычка называть любую неисправность особенностью. Одной из особенностей оказался вентилятор: иногда он начинал гудеть так, что Катя закрывала сразу обе двери между лоджией и спальней.

На этом компьютере помещалась память, которую требовал алгоритм. На обычном ноутбуке Марк мог только писать код и смотреть результаты.

За ночь программа снова выиграла на исторических данных. В третий раз за месяц.

Первые два раза он находил ошибку.

Однажды в расчёт незаметно попадало событие, которое ещё не должно было наступить. Программа предсказывала будущее, потому что он по недосмотру показывал ей будущее. День на исправление, ещё день на проверку. После этого красивая линия доходности сползла вниз и остановилась там, где ей надлежало быть.

Тогда он уже успел спросить у Кати, сколько осталось платить за квартиру. Она назвала сумму и спросила зачем.

— Просто, — ответил Марк.

Больше он так не делал.

Теперь он открыл журнал, нашёл момент, с которого результат начал улучшаться, и стал читать по строке. Закипел чайник. Марк не встал. Чайник отключился.

В половине первого пришло сообщение от Кати: «Как поговорили?»

Он набрал: «Вроде нормально».

Потом добавил: «До пятницы ответят».

Она прислала палец вверх. Почти сразу — фотографию страницы с исправлениями.

«Посмотришь вечером, почему таблица уезжает? Уже час с ней».

Марк увеличил снимок. Над таблицей стоял абзац, выделенный красным. В нём несколько раз повторялось слово «значимый».

«Посмотрю».

Он вернулся к журналу.

В этот раз программа ошибалась. Часто. Это было хорошо. Предыдущие чудеса выглядели безукоризненно, пока он не обнаруживал, откуда они взялись.

Он отделил программу, получавшую данные, от той, что строила прогноз. Устроил между ними узкий проход: одно событие за раз. Прогноз записывался отдельно, и исправить его после прихода следующего события уже было нельзя. Сохранялись и все неудачи.

Проверка заняла больше часа.

Телефон запищал в пятнадцать ноль-ноль.

Марк открыл уведомление, не сразу поняв, зачем так настойчиво велел самому себе куда-то выйти. В соседнем окне начался новый прогон. Первые числа были слишком хороши.

Он перевёл взгляд на время.

Пятнадцать ноль-одна.

До школы двенадцать минут. Ещё можно было посмотреть начало.