Александр Александров – Линия передачи (страница 2)

Марк посмотрел на лист, прикреплённый магнитом к холодильнику. В понедельнике было написано его собственной рукой: «15:30. Роботы. Открытое».

— Приду.

— Именно к половине четвёртого. Мы первые показываем.

— Вижу.

— В прошлый раз тоже видел.

Катя обернулась, коротко подняла ладонь: тихо.

— Я вас услышала, — сказала она в телефон. — Сейчас сделайте то, о чём мы договорились. И, пожалуйста, не ждите моего приёма.

Закончив разговор, она ещё несколько секунд смотрела на экран. Марк поставил перед ней кофе.

— Тёплый пока.

— Спасибо.

Она отпила и села. Тёмка тотчас придвинул к ней тетрадь, раскрытую на задаче про вагоны.

— Папа говорит, так тоже можно.

— Если папа говорит, значит, можно.

— А учительница зачеркнёт.

— Тогда надо написать так, как просили, — сказала Катя. — А свой способ показать отдельно.

— Это папин способ.

— Тем более. Пусть папа отдельно и показывает.

Она улыбнулась Марку поверх чашки. Он улыбнулся в ответ, и на несколько секунд утро стало обычным, лёгким. Они всё ещё умели попадать в одну шутку без разгона.

— У тебя сегодня что? — спросила Катя.

— Созвон в одиннадцать.

— С людьми?

Она тут же поморщилась.

— Прости. Я не так…

— С людьми. Технический руководитель. По крайней мере, обещали.

— Хорошо.

Катя сказала это слишком осторожно. Раньше после таких новостей она спрашивала, что за компания, какой проект, сколько предлагают. Потом перестала спрашивать про деньги. Потом — про проект. Теперь берегла даже слово «хорошо», как человек, которому несколько раз подряд объяснили, что он слишком рано обрадовался.

Три года назад Марк сам написал заявление об уходе. В этой детали было что-то особенно неудобное. Уволенного можно было пожалеть; он же собственноручно выбрал день, подписал обходной лист и унёс из офиса кружку с надписью, которая тогда казалась смешной.

Он собирался отдохнуть две недели. Потом закончить свою программу. Если не получится, найти новое место: шёл 2023 год, опыта хватало, знакомые звали в несколько команд.

Полугодом раньше, осенью, когда по подъездам ходили с повестками, компания оформила ему бронь как специалисту по информационным технологиям: бумага с печатью, которую он носил в кармане куртки рядом с пропуском. Сдавая пропуск, о бумаге он не подумал. Бронь принадлежала должности и кончилась вместе с ней. Он сообразил это уже дома, недели через две, и, к собственному удивлению, не испугался: списки к тому времени затихли, а ему казалось, что человек, однажды вычеркнутый, второй раз в перечень не попадает.

Из тех команд одна закрылась. Другую сократили до четырёх человек. Третий знакомый теперь присылал ему ссылки на вакансии, не добавляя обычного «скажи, что от меня».

— Лису до пяти заберёшь? — спросила Катя. — У них воспитательница на больничном, просили пораньше.

— Заберу.

— Я постараюсь к семи. Если обсуждение статьи не затянут.

— А потом приём?

— Двое. Я их давно обещала посмотреть.

— Значит, к девяти.

Катя поставила чашку.

— Значит, постараюсь к семи.

Он кивнул. Спорить об этом было особенно неловко, когда на нём самом оставалась футболка, в которой он спал.

У двери Катя долго искала пропуск. Марк молча вынул его из кармана её вчерашнего пальто. Она взяла карточку, коснулась пальцами его запястья.

— Удачи на разговоре.

— Спасибо.

— И не забудь поесть. Ты потом злой.

— Я до еды тоже.

— До еды ты считаешь, что все остальные злые.

Дверь закрылась.

Через минуту Марк увидел Катю из окна: она стояла возле машины и искала что-то в сумке. Ему захотелось открыть окно и крикнуть: «Пропуск у тебя в руке». Но она сама посмотрела на него, покачала головой и засмеялась.

Ночью прошёл дождь. Во дворе пахло мокрым картоном из переполненного контейнера и хлебом из пекарни на первом этаже. На стекле пекарни висел свежий лист: требовался сотрудник. Марк читал его каждое утро. Зарплату указали «до», график — «от».

Алиса ехала в коляске, хотя дома заявляла, что уже большая. Сейчас она берегла силы для разговора с двумя резиновыми зайцами. Тёмка шёл рядом, волоча по асфальту мешок со сменкой.

— Подними.

Тёмка поднял мешок на несколько сантиметров. Через десяток шагов тот снова зашуршал.

За дорогой стоял недостроенный дом. Весной с него сняли кран, оставив наверху кусок жёлтой стрелы, и теперь Марку каждый раз казалось, что из дома вытаскивают что-то застрявшее. Баннер обещал ключи во втором квартале 2026 года. Октябрьский ветер оторвал один угол; от этого дата временами исчезала.

— Пап, а у нашего робота датчик слева не очень, — сказал Тёмка.

— Что значит «не очень»?

— Он чёрное видит как белое. Иногда.

— Покажешь?

— Сегодня же покажем. Только если он поедет не туда, это не я неправильно написал.

Марк посмотрел на сына. Тёмка с серьёзным видом разглядывал проезжавшие машины.

— Даже если неправильно, можно потом исправить.

— При всех?

— Можно после.

— А все уже увидят.

Марк хотел сказать что-нибудь полезное, но вовремя остановился.

У школьной калитки Тёмка вытащил руку из его ладони. С недавних пор это следовало делать заранее, ещё до того, как их увидят одноклассники. Марк привыкал.

— Полчетвёртого, — напомнил сын.