Александр Александров – Линия передачи (страница 4)

Он посмотрел ещё четыре строки. Потом наклонился, вытащил из-под стола уличные ботинки и стал обуваться прямо на рабочем месте.

Второе напоминание застало его в лифте.

Робот Тёмки съехал с чёрной линии на первом же повороте.

Он был собран из жёлтых и серых деталей, с прозрачными колёсами, и после короткого замешательства уверенно направился к ноге одного из родителей. Тёмка догнал его раньше, чем тот упал со стола.

— Датчик, — сказал он в наступившей тишине.

Руководитель кружка, молодой человек в растянутом свитере, предложил попробовать ещё раз. Тёмка покачал головой. Другие дети уже придвигали своих роботов.

Марк сидел у двери, за отцом, который снимал всё сразу двумя телефонами. Он поднял руку, чтобы сын увидел его, но Тёмка отвернулся.

После показа они спустились в гардероб. Мешок со сменкой лежал на лавке. Сын дёрнул молнию куртки, она заела.

— Я же говорил, — сказал он.

Марк присел и высвободил край подкладки.

— Про датчик?

— Ты не верил.

— Верил.

— Ты сказал, что можно исправить.

— Можно.

— Уже всё.

Из-за угла выбежала девочка с удачно выступившим роботом. Её мать на ходу смотрела запись и смеялась. Тёмка подождал, пока они выйдут.

— Ты всё видел?

— Всё.

— Лучше бы опоздал.

Марк протянул ему шапку. Сын сунул её в карман.

Они молча дошли до садика. Пока ждали Алису, Тёмка сел на низкую скамейку и вытащил из рюкзака робота.

— Его можно домой было? — спросил Марк.

— Разрешили починить.

Марк сел рядом. Скамейка жалобно скрипнула.

Крепление левого датчика разболталось. Когда робот трогался, датчик приподнимался и начинал смотреть поверх линии. Тёмка прижал его пальцем, отпустил, снова прижал.

— Отвёртка нужна, — сказал Марк.

— У нас дома есть такая?

— Есть.

Сын некоторое время качал датчик.

— Ты только не сам. Покажи, куда.

— Хорошо.

Алису вывели в чужих варежках. Она несла бумажный лист, на котором к ватному облаку были приклеены длинные синие полосы.

— Это дождь, — сказала она. — Только сухой.

Катя вернулась в начале девятого. Алиса уже спала. Тёмка лежал поперёк кровати с книгой, которую ему разрешили читать ещё десять минут полчаса назад.

Марк услышал, как в прихожей на пол упала сумка. Катя не стала её поднимать.

— Разогреть?

— Я сначала руки.

Она долго стояла в ванной. Когда вышла, на рукаве блузки было мокрое пятно.

— Как роботы?

— Наш съехал с линии на первом же повороте, — сказал Марк. — И поехал знакомиться с чужими родителями.

— Расстроился?

— Очень. Потом починили.

— Ты?

— Он.

Катя кивнула и пошла к сыну. Марк слышал их тихие голоса, потом Тёмкин смех. Мальчик с кем-то спорил даже во время рассказа о собственном провале; мать умела дать ему возможность выиграть этот второй, домашний спор.

За ужином Катя поела сначала стоя. Он отодвинул стул ногой. Она села, поджав под себя одну ногу, и посмотрела на часы над дверью.

— Если я сейчас начну ещё и переживать, что поздно пришла, то совсем озверею.

— Не начинай.

— Спасибо за разрешение.

Марк повертел вилку.

— Я не в этом смысле.

— Знаю.

Она протянула руку и взяла с его тарелки кусочек огурца.

— Совещание закончилось в шесть. Потом у женщины из области запись потеряли. Она приехала первой электричкой и просидела в коридоре с четырёх утра. Мне сказали, она не возмущалась. Как будто это всё объясняет.

— Посмотрела?

— Конечно. Она с утра ничего не ела, я ей свой йогурт отдала.

— Ты обедала?

Катя показала вилкой на тарелку.

Он поднялся и достал из холодильника кастрюлю.

В отделении она хотя бы знала, когда у неё заканчивается смена. С тех пор как перешла в научные сотрудники, время стало расползаться. Данные, заседания, чужие правки, свои правки, пациенты, которых она обещала не бросать после перехода. Новые пациенты, которым её посоветовали старые. Марк однажды заглянул в её расписание: в начале октября свободное окно оставалось в декабре. Он сперва испытал гордость, затем раздражение, а потом постарался больше туда не заглядывать.

— Таблицу сейчас посмотрим? — спросил он.

— Если ты ещё можешь.

Они пересели к её ноутбуку. Таблица уползала на следующую страницу из-за нескольких невидимых настроек. Марк исправил их, и текст послушно собрался.

Катя выдохнула.