Александр Агафонов – Вестники бурь. Первопроходец (страница 1)

Вестники бурь. Первопроходец

Предисловие.

В мире будущего, где человечество разделено на ядро и периферию, а технологии давно превзошли саму человеческую природу, создаётся проект «Первопроходец» — программа, призванная отправить человека за пределы Солнечной системы.

Цена — почти полная утрата человечности.

Александр Грачев — ребёнок без прошлого — становится кандидатом. Его тело постепенно заменяют имплантами, а в сознание внедряют искусственный интеллект «Хранитель», призванный сохранить его разум. Но вместе с этим возникает вопрос:

что делает человека человеком — память, эмоции… или свобода выбора?

Проходя через годы подготовки, Александр превращается в Борея — идеального солдата и инструмент системы. Но чем сильнее он становится, тем больше стирается граница между ним и тем, что должно было его защищать.

Когда Борей выходит за пределы контроля, он оказывается втянут в конфликт, способный разрушить баланс всей цивилизации. Но вместе с силой приходит и тень. Искариот — не просто враг, а отражение пути, по которому может пойти сам герой.

Это история о цене силы, природе добра и зла, и о том, можно ли остаться человеком, если от тебя почти ничего не осталось.

Глава 1. «Летний дождь».

Тяжёлые свинцовые тучи в это утро, нависли так низко, что казалось, вот-вот заденут шпили коммуникационных башен. Крупные капли с дробным ритмом барабанили по витражам спортивного зала девятого государственного детского дома города Мирный.

Утренняя пробежка, от учебного корпуса под проливным дождём, разумеется, не входила в программу физической подготовки. Но проигнорировать приказ директора на общий сбор средней группы, учащихся от восьми до десяти лет, никто не осмелился.

Александр не чувствовал ни раздражения, ни холода. Промокший до нитки, он испытывал странное, почти эйфорическое воодушевление. Он любил летние дожди. Любил, когда тёплый ветер толкает в лицо, запах озона и кажущиеся такими близкими потяжелевшие от воды облака.

Особенно он любил грозу, белые шрамы молний, разрезающие серую толщу облаков, и грохот грома, вибрацией проходящий по стеклу на окне. Его не пугала стихия. Напротив, хотелось забраться на крышу жилого корпуса, раскинуть руки и ощутить силу ветра, несущегося навстречу. Быть, хоть на миг, выше этого дождливого, тяжёлого мира.

Он не замечал дрожи, с которой остальные девять детей топтались у древних витражей зала, с выцветшими до неузнаваемости гербами. Никто не понимал, зачем их вызвали так рано, и так срочно. Здание гудело, будто сдерживая что-то важное внутри.

Скрипнув, открылась дверь. Все головы повернулись синхронно. В зал вошёл директор, невысокий, жилистый мужчина в плаще цвета угля, капли дождя стекали с его рукавов на древний паркет. За его спиной были двое. Женщина в белом халате, словно из медпункта, и высокий, неулыбчивый человек в строгом сером костюме. У последнего не было глаз, вместо них черные провалы матовых линз, посмотрев на которые, не возможно было понять направление его взгляда, отчего казалось, будто он постоянно смотрит именно на тебя.

Женщина в белом халате слегка подтолкнула директора вперед, и тот, запнувшись с растерянностью на лице, обратился к строю детей.

— Дети – директор сглотнул и поправил полы пиджака — Сегодня вы станете частью важного этапа, эм… события, которое в корне перевернёт вашу дальнейшую жизнь, и подарит небывалые перспективы. Секторальная комиссия по программе раннего отбора на государственную добровольную службу — впервые за долгие годы в этом детдоме дети увидели директора в таком состоянии, обычно уверенный и добрый наставник будто не находил себе места — Вы уже знаете, среди вас есть особенные, кхм…

Шёпот прошёл по залу, будто лёгкий ток. Александр вздрогнул. Особенные?

Дверь снова хлопнула, и в зал вбежал высокий худощавый мужчина в строгом костюме.

— Прошу простить меня за опоздание!— легким кивком он поприветствовал остальных членов комиссии, взяв директора под локоток, мягко отстранил его в сторону.

— Позвольте представиться, руководитель научной группы проекта «Первопроходец», профессор Коновалов Виктор Алексеевич. Я здесь, что бы рассказать вам дети, что предстоит выбранному сегодня кандидату на участие в проекте. Наши уважаемые коллеги из министерства обороны и ВКС — замер он на миг — А впрочем, это не важно.

— Уверен вы прекрасно помните что два года назад вам имплантировали несколько чипов, которые позже удалили у каждого через разный период, а у некоторых не удалили до сих пор. Эти датчики служат для того, что бы определить насколько ваш организм сопротивляется инородным телам, точнее насколько хорошо оно к ним адаптируется, и не отторгает.

— Профессор, ближе к сути — поторопил его мужчина в пальто — Нам сегодня ещё семнадцать мест посетить нужно.

— Конечно, конечно… Дети, вам выпала возможность стать кандидатами на звание Первопроходца, и после многих лет подготовки, отправиться к самым далеким звездам, за пределы нашей родной солнечной системы – он с мечтательным взглядом повернулся к витражу, за которым буря только набирала обороты.

— Однако, для возможности выполнения сверхдолгого полета в космосе, человек будет подвергнут аугментации, с замещением родного тела на восемьдесят девять процентов. Такая радикальная кибернетизация практически никогда не выполняется в медицине, потому что неизбежно приводит человека к критическим проблемам с психическим здоровьем, иными словами, пациент гарантированно теряет здравый рассудок в той или иной форме.

Увлекшись рассказом, мужчина начал ходить по кругу бурно жестикулируя, словно в аудитории на лекции.

— Каждый человек в этом случае, сходит с ума по-разному. Из не многих известных нам, и полноценно изученных случаев, мы выделили три прогнозируемых варианта развития событий: первый и самый распространенный, это диссоциативное расстройство личности. Второе куда сложнее и интереснее, пациент по нашим наблюдениям утрачивает эмоциональные привязанности, реакции, даже биохимические процессы в его мозге принимают глобальные изменения, прекращается выработка гормонов, вернее, их кхм, «усвоение». Импланты выполняют функцию регулировки гормонального фона, но сам пациент просто перестает реагировать на его изменение.

Запнувшись о неровности местами вздувшегося паркета и мельком посмотрев на мужчину с искусственными глазами, профессор помассировал виски пальцами и вновь улыбнувшись, продолжил

— В любом случае исследование этого вопроса слишком объёмно и требует отдельной серии лекций. Однако именно команде нашего института, как мы считаем, удалось предложить пусть не идеальное, но вполне рабочее решение проблемы. Программа «Хранитель». Полноценный, выращенный и воспитанный искусственный интеллект, вживленный напрямую в спинной мозг и соединенный с корой головного через нейроинтерфейс. Не будем сейчас углубляться в технические подробности, рассмотрим саму суть предложенного нами решения.

Профессор, мельком переглянулся с мужчиной в сером, кивнул женщине в халате, и та что-то быстро нажала на планшете.

— И так, ИИ, в прямом смысле выросший и обученный в теле пациента, имеющий постоянный доступ ко всему потоку информации, и его воспоминаниям, является ни чем иным как якорем, в психологическом смысле. Именно этот ИИ, постоянно отслеживая все изменения в состоянии пациента, сможет полноценно и своевременно принимать меры по устранению любых симптомов психических расстройств, сохраняя своего подопечного в здравом уме, насколько это возможно.

Иными словами, ИИ в этом случае, что то вроде пастуха присматривающего за отарой как за единой системой, или программист, следящий за работой программы, при необходимости удаляя поврежденный код и переписывая его. Но пациент должен осознавать, что, как и любой специалист, наш ИИ нуждается в качественных инструментах, и дать их просто необходимо для корректной работы «Хранителя». Вопрос в том, согласиться ли пациент, разделить или при необходимости отдать под контроль такие важные процессы как биохимия организма? Позволит ли пациент чужому искусственному сознанию управлять его гормональным фоном и настроением? Напрямую влиять на принятие решений, манипулируя незаметно для своего «хозяина».

Десять замерших в непонимании детей, тайком переглядывались друг с другом, в попытках убедиться, что все присутствующие сверстники точно так же растеряны. И даже, казалось бы, всезнающий директор смотрит на профессора с открытым ртом. Тем не менее, в маленьких головах в тот момент складывалось одно смутное понимание, этот профессор говорит о чем то очень важном, и это важное как то связано с ними.

— Пациент должен твёрдо осознавать, что в целях выполнения своей основной задачи, а именно сохранение психологического здоровья «хозяина», Хранитель может или возможно будет вынужден применять все свои инструменты, вплоть до контроля воспоминаний и блокировке части нашей личности. Что если Хранителю придется буквально вырезать часть нашей памяти в случае, если конкретные воспоминания несут слишком высокую травмирующую специфику? Если выразиться проще, вот Вы юноша, если на одной чаше весов будет воспоминание о вашей младшей сестре, которую вы сейчас так крепко держите за руку, воспоминание, скажем, о ее гипотетической смерти, несправедливой, жестокой, пугающей и приносящей столько боли…