Александр Афанасьев – Временно живые (страница 28)
Стирлинг не ответил…
– У меня тут заложник. Ты и я. Или я – и она. Выбирай.
Стирлинг переступал ногами с места на место, чтобы убедиться в том, что они все еще у него есть – и прикладывал все усилия, чтобы не упасть в обморок…
– Классно ты сделал, приятель, признаю. Вода холодная как лед, я бы не полез. Ну, все, хватит. Давай, разберемся как мужчина с мужчиной.
– Непривычно для тебя, капитан, а? – прокаркал Стирлинг
– О чем ты, Умник?
– О детях, которых ты убил. Помнишь?
Капитан то ли засмеялся, то ли закашлялся
– Ты об этом? Ты так и не понял, Умник – что мы воюем не с людьми. Они не люди, они – не в счет. Я выхожу. На заложнице пояс, у меня в руках кнопка.
– Погибнем все.
– А мне насрать, Умник…
Стирлинг чуть переместился – чтобы усложнить задачу капитану.
– Хрен с тобой, выходи! Отпусти леди, и давай разберемся как мужчина с мужчиной…
Первым, что увидел Стирлинг – были глаза, большие и испуганные. Бывший САСовец держал заложницу так, что шансов быстро выстрелить – почти не было.
Вторая рука была поднята вверх, с каким-то устройством.
– Твой ход, Умник. Разряди автомат, так чтобы я видел.
Стирлинг сделал то, что сказал капитан. Он видел, что O’Флагерти надел бронежилет… хотя сейчас это все равно неважно.
– Теперь брось магазин вон туда, а ствол в реку. Давай, Умник, не заставляй меня нервничать.
Стирлинг сделал и это.
– Так… Теперь пистолет. То же самое. Медленно, не дергайся только. Я знаю, что ты умеешь стрелять и с левой.
– Что ты еще знаешь?
– Что в Британии скоро будет национальный траур. Но это даже хорошо. Пора просыпаться, мать твою.
– Это тебе пора просыпаться, капитан. Подумай, что ты творишь. Погибли свои же, мать твою, наши с тобой сослуживцы.
– А их и до этого немало погибло, Умник, ты не заметил?! Человеческая жизнь больше ни хрена не стоит! Мы погибаем в Ираке, в Афганистане, в Ливии, в Йемене… а эти бляди ищут, как бы подешевле сделать шопинг. Это надо прекратить, Умник. И я это прекращу, пусть и погибну. Бросай пистолет.
Стирлинг бросил и пистолет.
– Ну?
– Теперь второй пистолет.
– У меня его нет.
Какое-то время двое мужчин смотрели друг другу в глаза, со страхом, вызовом и с ненавистью. Потом – бывший капитан САС Мелвин O’Флагерти криво усмехнулся
– Я верю тебе, Умник. У тебя его и в самом деле нет. Ты слишком поспешно собирался и слишком много на себя навьючил, чтобы позаботиться еще об одном пистолете.
– Твой ход, капитан. Ну?
Капитан чуть переместился в сторону – и внезапно – буквально швырнул заложницу в сторону.
– Давай, разберемся, Умник…
Следующее мгновение растянулось как во сне. Стирлинг упал на колени, одновременно пытаясь достать второй пистолет – миниатюрный NAA32, который он заложил сзади, сверху, на уровне плеч. У него не было никакого шанса кроме этого шанса – он понимал, что в рукопашке, что на ножах ему против O’Флагерти не выстоять. Насмешливо улыбаясь, капитан поднимал левую руку, в которой уже было
Только после этого – он услышал отдаленный грохот выстрела. Стреляли из мощной снайперской винтовки.
Чувствуя себя так, как будто он постарел на сто лет, лейтенант поднялся на ноги, подошел к поверженному противнику. Отбросил пистолет, потом с величайшей осторожностью – пульт взрывного устройства. Достал пластиковую ленту одноразовых наручников и связал капитану руки впереди. Спасать эту мразь он не собирался.
Потом – он повернулся и показал условным, принятым в Ираке и Афганистане жестом невидимому снайперу сигнал «чисто».
– Он жив, да?
Лейтенант обернулся
– Думаю, что да, мисс, еще поживет. Такие мрази не дохнут…
– Да я не про него. Что… с Уильямом. Что с ним?!
– Последний раз, мэм, когда я его видел, он был жив. И даже пытался не подчиниться приказам старшего по званию. Опять.
– Господи… слава Богу…
Девушка попыталась встать.
– На вашем месте я бы не делал этого, мисс. Пусть саперы сделают свое дело, лучше не рисковать… – лейтенант Стирлинг заглянул в хижину и убедился, что там никого больше нет – а чтобы скоротать время, лучше расскажите мне что-нибудь про того упрямого мерзавца, которого меня поставили охранять. Клянусь Господом, он успел меня достать своей упрямостью и неподчинением приказам. А мне вовсе не светит пойти под трибунал из-за него…
Лейтенант осторожно подошел и сел рядом с девушкой, будущей королевой прямо на землю, чтобы закрыть собой от прицела неизвестного ему снайпера…
Эту страшную историю – сразу же засекретили, ее обнародование могло привести к тяжелейшим последствиям – не менее тяжелым, чем, если бы всплыли наружу кое-какие дела в Аль-Аммаре. Уцелевших в этой бойне – судил антитеррористический суд, заседание было совершенно секретным. Приговор очевиден – пожизненное заключение.
Примерно через месяц, в Букингемском дворце состоялась приватная церемония. История эта была настолько засекречена, что не было возможности наградить кого-то за то, чего никогда не было. Однако, Ее Величество Королева имеет и только ей принадлежащие возможности поощрить оказавших ей услугу подданных.
Так, лейтенант Специальной авиадесантной службы Томас Стирлинг стал капитаном и сэром Томасом Стирлингом. В САС он уже не вернулся – его направили в числе прочих делегатом от Великобритании в только создаваемый и совершенно секретный Объединенный антитеррористический центр. Потом – он ушел и оттуда. Не мог больше на все это смотреть.
Лондон, Великобритания. 06 августа 2015 года. Время беды. Продолжение
Стена была старой…
Этот дом был построен в восемнадцатом, а может быть и в семнадцатом веке, построен строителями с любовью и гордостью, на протяжении веком он служил домом людям, поколение за поколением. Господь знает, сколько здесь родилось, и сколько умерло, какие скандалы и жизненные драмы переживались в этих стенах. Но только в две тысячи пятнадцатом году от Рождества Христова, в день и час Беды – этот дом разрушили. Разрушили те люди, которым эта страна дала приют, которым дала этот дом как социальное жилье – как расплату за грехи колониального прошлого. Разрушили те люди, которые их сейчас убивали…
Одна из стен осталась… как в Берлине сорок пятого, закопченная, переломанная. На уровне второго этажа был виден большой, то ли плакат, то ли рисунок. По какой-то случайности – он не сгорел…
* * *
ЗДЕСЬ ДЕЙСТВУЮТ ЗАКОНЫ ШАРИАТА!
Чуть ниже, среди кратеров от пуль и гаревой копоти – кто-то пальцем написал лозунг нового времени, уже без политкорректности и принятой в раздираемом противоречиями гражданском обществе недосказанности.
Смерть крестоносцам! Аллаху Акбар!
Капитан двадцать второго полка Специальной авиадесантной службы Томас Стирлинг видел это через оптический прицел снайперской винтовки Аль-Кадиссия, находясь на крыше здания, которое занимало и контролировало немногочисленное лондонское йоменри35. Рядом – лежал Топор и тоже рассматривал окрестности через снайперский прицел такой же винтовки – в Лондонской бригаде ИРА он был одним из снайперов.
Как оказалось – ко времени беды Лондонская бригада ИРА оказалась вполне действенным и боеспособным соединением, обладающим как армейским, так и террористическим опытом ближнего боя. О’Флагерти тогда провернул большую работу – пользуясь возможностями в Ираке, он закупил и нелегально ввез в Великобританию десятки контейнеров с самым настоящим боевым оружием: автоматы Табук, снайперские винтовки Аль-Кадиссия, ракетные установки РПГ-7, боеприпасы ко всему этому. Потушенный чудовищными усилиями, но так и не решенный конфликт в Северной Ирландии мог взорваться еще в одиннадцатом, если им тогда не удалось бы выследить, перестрелять и пересажать Лондонскую бригаду О’Флагерти – капитан Стирлинг отчетливо это понимал. Он прекрасно помнил, какие массовые беспорядки были в Лондоне, да и по всей Великобритании в одиннадцатом – толпы возбужденных алкоголем, наркотиками и насилием подростки мародерствовали, поджигали и грабили. Если бы в этот момент О’Флагерти и его люди находились бы на свободе, если бы они нанесли удар по лондонской полиции: несколько десятков, а возможно и сотен людей с опытом городских боев, вооруженные до зубов, если бы все эти контейнеры были вскрыты и оружие в тот момент попало бы на улицы – вполне могла произойти национальная катастрофа. Капитан знал, какой колоссальный заряд ненависти скопился в обществе… именно он и превратил сейчас Лондон в то, что он видел в оптическом прицеле винтовки…
Полтора часа до атаки. Нет больше ни рассвета, ни заката – только часы MTM на руке отсчитывают минута за минутой, да низкое серое небо давит, иногда прорываясь жиденьким, серым щелком. И пощелкивает счетчик Гейгера в нагрудном кармане – радиационный фон раза в два больше нормы, но пока что жить можно.