Александр Афанасьев – Временно живые (страница 27)

– А вы идете с ранеными, Ваше Высочество… Это не обсуждается. Вы для нас – только обуза. Мишень.

Противостояние…

В бою снайперов почти не бывает раненых, не слышно стрельбы. Это безмолвный поединок человеческой воли, хитрости, выдержки, терпения – заканчивающийся чаще всего одним – единственным выстрелом с расстояния с километр. Снайперский поединок сильно похож на дуэль – только на сей раз, с одной стороны было четверо дуэлятнтов, с другой – непонятно сколько.

Снайперский поединок – далек от какого-либо благородства. Никаких изысканных ритуалов, ты просто делаешь все, чтобы выжить. Снайпер, как и сапер – два раза не ошибается, расплата за ошибку – смерть или тяжелое ранение, чаще всего приводящее к инвалидности. Зашел противнику в спину – стреляй, с фланга – стреляй. Хорошо одно – в снайперском поединке умирают быстро, даже не поняв, что случилось.

Стирлинг шел в паре с Вулвичем – крепким, молчаливым малым, который изъяснялся только жестами и был столь любезен, что угостил его парой соленых крекеров – потрясающе любезное обхождение для водоплавающего ублюдка, про которых еще старина Уинни33 сказал: «Британский флот – это ром, плеть и содомия». Он был вооружен не самым лучшим оружием, какое только можно было придумать: стандартной L96A1 под триста восьмой калибр, на местных пустошах это ничто. К ней был стандартный армейский прицел ночного видения SIMRAD. Оставалось надеяться только на то, что он, Томас Стирлинг со своим дальнобойным пятидесятым – не подкачает.

Они продвигались ползком, потому что даже просто подняться на колени – это верный способ получить пулю. Их униформа, в которую они натолкали сорванной местной растительности – не слишком то хорошо маскировала их в этом суровом краю, но больше у них ничего не было. Им оставалось только идти вперед – скорее всего к смерти…

Вулвич показал – разделяемся…

Они выползли почти что на самый гребень холма и у них был один снайперский перископ на двоих. У Вулвича. Стирлинг лежал на склоне несколькими ярдами ниже и не высовывался. Он будет работать, только если Вулвич обнаружит цель.

Вулвич начал осматривать местность перед ним, метр за метром. Потом – приложился к винтовке, прицелился…

– Да что он там… – пробурчал он себе под нос

Стирлинг почувствовал, что дело неладно – просто почувствовал, а не увидел. Он рискнул – положив винтовку со сложенными сошками на гребень холма начал осматривать местность. Почти сразу же увидел то, что увидел Вулвич – отклонившиеся в сторону стебли вереска и что-то прямое…

– Не надо!

Рядом бухнула девяносто шестая – и в этот самый момент – Вулвич поднялся в небо. В самом настоящем смысле поднялся, его как подбросило над землей на целый фут – а потом он упал дальше по склону, заливая его своей кровью…

– Нет!!!

Стирлинг перевернул снайпера, подсветил фонариком – от того, что он увидел, становилось дурно. Пуля – точнее даже не пуля, а какой-то снаряд – прошел навылет, выходное отверстие было больше, чем с суповую тарелку. Левая рука болталась на мышцах, пуля буквально вырвала кости. Это был даже не пятидесятый калибр, что-то намного более мощное…

– Вулвич…

Моряк был еще в сознании, губы его шевельнулись.

– Благословенно… имя… Господне…

И умер.

Стирлинг закрыл ему глаза – и в это время услышал громовой удар где-то вдали. Через секунду – на гребне холма, там, где только что был он сам – раздался удар, он услышал и почувствовал это. Пуля пролетела так близко – что он почувствовал это.

Сукин сын…

Принимать решение надо было быстро – снова загрохотал пулемет – но пули на этот раз легли далеко от него – видимо, так же как и раньше, точно стрелять по панораме не получалось. Потом – пастушьим кнутом щелкнул одиночный – и пулемет заглох. Подавили? Нет?

Он внезапно понял, в чем дело, как они так быстро отслеживают их. Это либо датчики, реагирующие на

Помня, что снайпер со своей винтовкой черт знает какого калибра отслеживает его – он скатился ниже по склону, прижимая к себе Барретт. Потом – одну за другой бросил вперед две дымовые шашки, чтобы создать непросматриваемую зону. И – побежал вперед, петляя как заяц, стараясь преодолеть простреливаемую зону, прежде чем этот ублюдок опомнится…

Снайпер выстрелил. Все тот же глухой, похожий на гром грохот – и удар пули, совсем рядом с ногами. И почти сразу же – сдвоенный, почти без промежутка хлесткий выстрел с фланга…

Готов. Если один еще мог промахнуться, то двое одновременно – попадание почти стопроцентное. Снайпер поторопился и сделал ошибку – выстрелив в дым, не видя цели. Он подставился – и Ормонд с напарником отработал на все сто.

Он рухнул в низкий, способный укрыть только лежащего человека вереск – и понял, что до сих пор жив. Откатился в сторону, чтобы противник не определил место падения. Пополз вперед…

Следующую позицию он нашел у валуна. Большой, древней каменной махины. Она ушла под землю почти всем своим телом, и выпирала только боком – но и этот бок был огромен. Укрывшись у валуна, он осторожно, надеясь, что в колышущемся вереске не видно – выставил винтовку и стал осматривать пространство перед собой.

Дальше – пустошь шла вниз, чуть ли не на милю. К ручью – и у ручья… кажется, старая винокурня, сложенная из почерневших от времени валунов. Плохо видно в темноте, приходится различать по очертаниям. Возможно, что и подпольная. Он знал такие – здесь делали лучший в мире виски из ячменя, торфа и родниковой воды…

И вдруг что-то словно толкнуло его – обхватив винтовку, он покатился по земле, по вереску, уходя от камня. Перекат за перекатом… громыхнуло, громыхнуло у самого камня, столб земли и падающие комья земли осыпали его – а он лежал, и как мог молился, вспоминая давно забытые слова…

Твари…

Рвануло сразу в нескольких местах – он это слышал. Ормонд с напарником, наверняка уже мертвы… они тоже купились и заняли какую-то «удобную» снайперскую позицию, может быть – такой же камень.

И поплатились за это…

О«Флагерти, чертов сукин сын. У него было время изрядно наготовить здесь сюрпризов. Хижина привлекает внимание, они занимают позицию, которая кажется им наиболее подходящей, шарят прицелами, ба-бах! И ты разорван на куски. Они все – учились в одних и тех же школах и знают, какая позиция самая подходящая.

Он – знает. Они – знают.

Но кое-что – они не знают.

Стирлинг отложил в сторону винтовку, загнул вереск и замаскировал ее. Все. Теперь у него гранаты, пистолет – пулемет и больше ничего. Ни один из этих ублюдков и представить себе не может, что в поединке снайперов – он рискнет остаться без снайперской винтовки, которая тяжелая и сковывает движения. Посмотрим, как они разберутся с этим…

Без винтовки, которая в длину была больше метра – ползти было намного легче. Он скользил как змея в вереске, постоянно прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, осторожно прощупывая то, что впереди – чтобы вовремя почувствовать едва заметное сопротивление лески, натянутой в траве и привязанной к гранате. Он преодолевал метр за метром – но не приближаясь к хижине, а наоборот удаляясь от нее. Он хотел войти в нее по ручью.

Ручей оказался и не ручьем вовсе – а речкой, на фарватере – ему было по грудь. Чистая и обжигающе холодная даже летом вода – трудно найти что-то более шотландское, чем это. Зачерпнул прибрежной грязи и вымазал свое лицо. Наступал рассвет…

Камыши едва шелохнулись, когда он вошел в воду. Вода обжигала – так бывает, когда она очень холодная. Течение было достаточно сильным, ему приходилось вымерять каждый свой шаг. Стараясь не нашуметь, шаг за шагом он пошел вверх по течению маленькой, безымянной речки…

Потом – он увидел вперед черную громаду винокурильни. Остатки колеса…

Дальше – идти было нельзя. Он застыл.

От переохлаждения клонило в сон. Он не знал, сколько придется так стоять – но был готов стоять, пока не случится сердечный приступ и его не унесет ледяным течением. Холод поднимался снизу волнами, его било дрожью – и он прилагал немыслимые усилия к тому, чтобы не лязгать зубами. Это услышали бы – его зубы готовы были выбивать фламенко. Он смотрел вверх и слушал, смотрел вверх и слушал. Для того, чтобы хоть как-то справиться с переохлаждением – он постоянно то напрягал, то расслаблял мышцы ног. Это помогало – но мало.

Потом – через гудение крови в ушах он вдруг услышал – впереди и совсем рядом…

– I gcás an ceann deireanach?34

Он не дал ответить. Бросился вперед, стреляя из автомата. Сорок патронов – он выпустил их все на звук голоса, пригвоздив врага пулями к земле. Слева громыхнул выстрел – одиночный, навскидку, оглушительный. Пуля прошла совсем рядом – кажется, даже рванула одежду – лучше не думать, что было бы, если бы она в него попала – пуля снайперской винтовки метров с десяти. Еле передвигая одеревеневшими от холода ногами, он проломился сквозь камыш, выбрался на берег, пропустил мимо себя еще одну пулю – и умудрился укрыться внешней стеной каменной винокурни, прежде чем тот, кто находился внутри – успел что-то предпринять…

Изогнутый магазин со щелчком вошел в рукоятку – еще сорок патронов, готовых к немедленному применению. Его трясло – после воды – на воздухе было еще хуже, он дрожал и лязгал зубами, перед глазами был какой-то туман.

– Эй, Умник! Ты тут?! – раздалось из винокурни