Александр А – Укол страсти в VIP палате 18+ (страница 5)

— Ева.

Не оборачиваюсь.

— Почему в этом городе?

Останавливаюсь у двери. Рука на ручке.

— А где мне ещё быть? — спрашиваю тихо. — В Москве?

Он молчит.

Выхожу и закрываю дверь. В коридоре пусто. Смотрю на запястье — туда, где были его пальцы. Ничего не видно. Но я чувствую.

Делаю вдох. Выдох. Потом расправляю плечи и иду к себе в кабинет — смотреть плёнку, писать назначения, делать свою работу.

Я — профессионал.

Я справлюсь.

Ну подумаешь, какой-то бывший жених...

Глава 4. Спор

Амир

Десять лет назад

— Эй, Сафин! Готов продуть?

Оборачиваюсь. В коридоре под трибунами стоит Волжанский — капитан «Северных Волков». Самодовольная рожа, серебряная цепь поверх формы. Рядом с ним двое из его команды, ржут.

Данила Волжанский играет неплохо, но больше понтуется. Бесит меня с первого дня в лиге.

— Это вы готовьтесь, — отвечаю, не сбавляя шаг.

— Да ладно, — Волжанский догоняет, идёт рядом. — Вы же лузеры из ниоткуда. Сафин, Ломов, Аварский — звучит как начало анекдота.

Макс за моей спиной напрягается. Чувствую — ещё слово, и кинется. Лом молчит, но от его молчания воздух густеет.

— Спорим? — Волжанский ухмыляется. — Если мы выиграем — заберу твою новенькую бэху. Видел на парковке, красивая тачка.

Останавливаюсь.

Бэха — первая машина, которую купил сам. На свои. Мать не верила, отец ржал — думали, в кредит влез. А я просто пахал два года.

— А если мы? — спрашиваю я.

Волжанский скалится.

— Не выиграете.

— А если?

Он смотрит на меня, прищурившись. Они два года в лиге, мы — первый сезон. Думает, раздавит нас.

— Ну давай, — заявляет самодовольно. — Что хочешь?

Думаю всего секунду. И выдаю:

— Твою сестру.

Макс за спиной давится воздухом. Волжанский перестаёт улыбаться.

— Чего?

— Трахну твою сестру. И ты мне в этом поможешь.

Повисает тишина. Все просто охренели.

Сестру Волжанского я видел один раз — она приходила на матч месяц назад. Сидела на трибуне с учебниками, пока все орали и пили пиво. Блондинка, надменный взгляд поверх голов. Студентка меда — сказал кто-то.

Я тогда подкатил к ней после игры — так, по приколу. «Девушка, автограф не нужен?» Она подняла глаза от книжки, смерила меня взглядом и сказала: «Нет, спасибо. Я не собираю». И снова уткнулась в учебник.

Меня послали. При всех. Какая-то заучка, которая считает себя выше хоккеистов.

— Ты охуел, — медленно говорит Волжанский.

— Спор есть спор. Или не уверен в своей команде?

Его лицо заливает краской. Кулаки сжимаются, челюсть дёргается. Его парни неловко переглядываются.

— Она тебе не даст! — выплёвывает он.

— Это моя проблема. Но ты поможешь. Познакомишь нормально, расскажешь, какой я охуенный. Придумаешь что-нибудь.

Макс ржёт в голос. Даже Лом хмыкает. А Волжанский молча буравит меня взглядом. Потом усмехается криво.

— Идёт. Но когда продуете — ключи от тачки принесёшь мне лично.

— Договорились.

Он уходит. Свита тянется следом.

— Ты ебанутый, — говорит Макс с восхищением. — Реально ебанутый.

— Надо выиграть.

— Выиграем, — небрежно роняет Лом.

Через два часа мы их размазываем. Четыре-один. Я забиваю две шайбы.

После матча ловлю Волжанского в раздевалке. Он сидит на скамейке, уставившись в пол. Форма мокрая, лицо серое.

— Эй, — говорю я. — Должок.

Поднимает голову. В глазах — ненависть.

— Пошёл на хуй, Сафин.

— Спор есть спор. Ты мужик или кто?

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, не скрывая презрения. Потом он встаёт, подходит ближе.

— Ладно. Помогу. Но если обидишь её — убью.

— Не обижу.

Просто трахну.

Он хмыкает.

— Через неделю у Евы день рождения. Скажу ей, что ты мой друг. Что ты нормальный. Остальное — сам.

Киваю.