Александр А – Искушение в чулках 18+ (страница 4)
Давид Северин — наглый гений регионального девелопмента. Его компании принадлежат самые смелые проекты, глядя на которые часто спирает дыхание. И у меня, признаться, тоже. Но восхищаться не дает тот факт, что одному из его амбициозных проектов мешает мой маленький магазин.
Подтягиваю ворот плаща выше. Проскакиваю в просторный холл высотки вместе со смеющейся компанией. Улыбаюсь консьержу, лучась уверенностью, которой от меня и не пахнет, в отличие от Баккары. Ею я залилась по уши. Всем своим видом даю понять, что мне не холодно, я так и планировала. Прохожу к лифтам и нажимаю на кнопку нужного мне этажа.
Откуда я знаю, где живет господин застройщик? Нет, на сей раз подсказали не карты, а муж Вики — тот самый подполковник полиции, который расплачивается за упавшую елку должностным преступлением, совершенным во имя нашего с Викой плана.
В кармане лежит сложенная вчетверо расписка. Тонкая бумага жжется, но тепла не добавляет. Лифт поднимается быстро, торопясь доставить меня поскорее. А я тем временем борюсь с желанием сдаться и вернуться домой.
Такое поведение мне не свойственно. Я не из тех, кто будет бороться за свое. Вот только если я сейчас сдамся, то перестану себя уважать.
Лифт пищит. Двери раскрываются. Я делаю шаг вперёд, поправляю волосы и тренируюсь держать лицо. Убеждаю себя, что рассекать по бесценным метрам элитной квадратуры на шпильках и в кружевном белье под плащ — это привычная часть моей рутины.
Коридор тихий и широкий. Плитка под графитовый камень слегка блестит в мягком точечном освещении. От моих каблуков отскакивает приглушённый цокот, который тонет в идеально продуманной акустике.
Я нахожу ту самую дверь и замираю. Сжимаю-разжимаю пальцы, отдавая себе отчет, что сейчас — мой последний шанс сбежать.
Но трусихой быть мне поздно.
Верим картам, Нонна. Что ещё нам остается?
Нажимаю кнопку звонка и удерживаю. Замки щёлкают один за другим.
Дверь открывается мне навстречу и на пороге появляется тот самый застройщик-Северин. Он высокий, уверенный в себе молодой мужчина атлетического телосложения.
Брюнет с пронзительными темными глазами. Ожидание важных гостей в нем выдает идеально сидящий тёмный костюм из тех, которые если и найти — то только в столице. К его уху прижат телефон, холодный оценивающий взгляд скользит вниз по моему плащу и я не уверена, что хотя бы когда-то в жизни волновалась так сильно.
Северин хмурится. Не здоровается. Делает шаг вглубь квартиры и жестом показывает проходить.
Я… Ожидала не этого.
— Накрывайте. Стол там. — Давид бросает определенно мне, а потом разворачивается и уходит в другую сторону, оставив квартиру нараспашку и продолжая важный телефонный разговор. — Да… Да… Нет. Категорически, ты слышишь? Мы не будем вестись на провокации мелких сошек…
Я отмираю и закрываю дверь уже за собой, не веря, что казавшаяся самой сложной часть моего плана уже реализована.
Я боялась, что Северин даже на порог меня не пустит, а теперь… Мелкая сошка внутри его замка.
Передо мной — двухэтажный пентхаус с винтовой лестницей, украшенной огнями и хвойными ветками. В квартире не меньше шести комнат. Стоя в конце коридора, я отлично вижу, что в гостиной от пола до потолка тянется стекло панорамных окон, в котором отражается ночной город.
Делаю шаг за шагом, пользуясь “гостеприимством” врага.
Огни снизу похожи на россыпь холодных звёзд на асфальте, и какое-то странное ощущение высоты пробирает кожу даже под плащом.
Интерьер дороговалютной квартиры выполнен в серо-синей гамме. Всё выглядит так, будто дизайнер собирал эти оттенки в лаборатории: древесина холодного ореха, графитовые поверхности, гладкие стены глубокого синего цвета. Металл, стекло, ровные линии. Ничего лишнего, ни одной случайно оставленной вещи.
Лестница на второй этаж — стеклянная, с тонкими металлическими креплениями. Она кажется почти парящей.
Но всё это теряется на фоне неправдоподобно идеальной ёлки.
Она огромная (не ниже трех метров), пушистая, безупречно ровная, будто специально выращенная для новогодней рекламы. Я подхожу и трогаю иголки, чтобы убедиться: ещё и настоящая. На ветках стеклянные сосульки, прозрачные шары, тонкие хрустальные подвесы и красивые шишки. Гирлянда светится холодными огоньками и обвивает ствол идеальной спиралью.
По комнате расставлены подсвечники из матового серебра и толстого стекла. На низких консолях стоят композиции из ели, белых веточек, хлопка и свечей.
Пахнет здесь не настоящим лесом, а дорогим ароматом с нотами хвои, морозного воздуха и эвкалипта. Безумно красиво. И какое же яркое ощущение, что всё это лишь декорации, лишенные души!
Впрочем, как и хозяин этих апартаментов.
Я прохожу в сторону столовой зоны. Стол засервирован безупречной посудой. Фарфор цвета ледяной мяты, тонкие хрустальные бокалы, серебряные приборы. Посередине — композиция из белых амариллис и зелёных еловых веток. Подсвечники с готовыми сгореть дотла этой ночью свечами.
Из глубины квартиры раздаётся голос владельца этой пугающей красоты. Северин всё ещё говорит по телефону деловым тоном, который не нуждается в резкости, но и не терпит возражений.
Мой план очень прост: шантаж, угрозы. Удар ниже пояса и полная готовность позориться до конца.
Но я никак не могу отлипнуть взглядом, да и пальцами от самой красивой елки, которую я только видела в своей жизни.
Внизу, под ней, стоит сразу десяток запакованных в таком же нарядно-лаконичном стиле, подарочных коробок. Всё выверено: матовая бумага, ровные углы, идеальные банты. Но на их фоне выделяется один пакет с говорящей за себя надписью Графф.
Я уверена, он стоит на самом видном месте неспроста. Это не намек, а декларация о намерениях. Причина сегодняшней встречи, на которую я явилась без приглашения.
Плотная бумага, почти картон, с лёгким сатиновым блеском манит. Ручки из толстой шёлковой ленты, идеально гладкой, как будто её только что достали из-под пресса, кажутся очень доступными.
Я никогда в жизни не видела кольца от Графф вживую. И я впервые задумываюсь: а готова ли я испортить неизвестной мне девушке настолько важный вечер?
Загипнотизированная мыслями о предстоящем предложении, я пропускаю момент, когда Давид Северин закончил разговор. В ушах запоздало слышатся его уверенные шаги. Оглядываюсь, а он тормозит в дверном проеме и прокашливается.
Я дергаюсь, отворачиваюсь от елки и прячу руки за спиной, как воришка.
Чувствую себя пойманной на горячем. Стыдно и… Страшно. А хозяин квартиры и, по ощущениям, мира этого смотрит на меня прямо без удивления или вопросов, ровно и… Холодно. Я сходу определяю, что ему на меня категорически плевать.
— Извините, мадам, — он обращается низким голосом с нескрываемой издевкой. Как меня зовут — ему тоже не интересно. — Я мог бы попросить вас ускориться, а не любоваться моим имуществом? Через десять минут приезжают важные для меня гости. Вы и так опоздали. На стол будете накрывать или…
Мои щеки заливает жгучим стыдом. А вот все угрызения совести разом улетучиваются. Я отлично вспоминаю, с кем имею дело. С аморальным. Беспринципным. Жестоким. И не заслуживающим ответной жалости человеком.
Северин смотрит на меня, приподняв бровь. В его системе координат я должна уже суетиться, сыпля повторяющимися извинениями.
Но я ныряю пальцами в карман пальто, разглаживаю его будущую расписку и с силой вжимая в одну из тарелок, уверено заявляю:
— Нет. На ваш стол накрывать я не буду. Разве что собой. Хотите?
Глава
6
На лице Северина проходит смена. Но не блюд, а эмоций. Сначала он смотрит на меня пустым, ничего не понимающим взглядом, будто пытается вспомнить, кто я такая и почему стою в его квартире.
Потом брови сдвигаются сильнее, взгляд темнеет, и я буквально вижу тот самый момент, когда в его глазах вспыхивает узнавание. Он соединяет факты, бросает быстрый взгляд назад на открытую дверь и, кажется, уже жалеет, что впустил меня так просто.
А я жалею только о том, что не опрокинула перед выходом хотя бы стопку водочки. Было бы проще. Но жалеть поздно.
Я расправляю плечи и тянусь к поясу плаща. Развязываю его, расстёгиваю пуговицы и раскрываю полы, выставляя ногу вперёд, чтобы он видел всё, что должен увидеть.
Взгляд мужчины снова скользит вниз по моему телу, задерживается на кружевной резинке чулка, но вместо прежнего высокомерия в его взгляде появляется раздражение и жёсткое недовольство.
— Что за цирк? — он спрашивает сухо.
— Примерно такой же, какой вы устроили сегодня утром мне, — отвечаю спокойно. — Решив обнести мой магазин забором, вы поздравили меня с праздником перформансом с высоким бюджетом. У меня таких денег нет, поэтому поздравляю вас лично. Чем богаты — тем и рады.
Я слегка шевелю подол плаща, делая вид, что поправляю его, хотя на самом деле просто поднимаю ставки. Северин продолжает смотреть на мою ногу с таким вниманием, будто ищет укрывшийся от трех лет сеансов лазерной эпиляции волос. А может быть у меня просто красивые ноги, а он точно такой же негодяй, как все мужчины? Нравится тебе?
Я дергаю подол, скрывая ногу. Он резко поднимает взгляд:
— Как вас зовут, девушка?
— Нонна.
— Нонна, послушайте. Я не понимаю, чего вы от меня хотите, но ведёте себя глупо. У меня всё легально. Стройка согласована. Вы можете оспаривать…