Александр А – Искушение в чулках 18+ (страница 5)

— Но ваш будущий тесть — начальник полиции — сделает всё, чтобы у меня не получилось оспорить, — я перебиваю, не отводя взгляда. Его глаза темнеют, но он держится уверенно.

— Можете оспаривать, — повторяет спокойно. — Но я вам не советовал бы. И проникать в чужое жильё без приглашения — тоже.

— Без приглашения? — улыбаюсь я. — Вы прекрасно меня пригласили. Открыли дверь. Показали, где располагаться.

— Прекращайте, девушка, — бросает он хмуро.

Давид делает шаг ко мне, и я сразу понимаю, что он намерен схватить меня за локоть и вывести. Позволить себе трогать меня я не собираюсь, поэтому делаю быстрый выпад к столу, хватаю расписку и поднимаю её в воздух.

— Давид, всё очень просто, — начинаю уверенно. — Есть два сценария и вы выбираете, какой сегодня получит публика. Вот расписка: вы отказываетесь от планов на застройку. Подписываете её прямо сейчас. Я восхищаюсь вашей елкой — она правда великолепная — желаю прекрасной ночи, идеального предложения руки и сердца, а завтра вы сносите свои заборы и мы забываем об этом инциденте.

— Я ничего подписывать не собираюсь, — отвечает он ровно.

Это не сюрприз для меня, но горечь всё равно расползается по языку.

— Тогда сценарий номер два, — говорю я нарочито спокойно. — Когда ваша невеста и её семья появятся на пороге, я скажу, что являюсь эскортницей, которую вы регулярно заказываете. Что приехала сегодня по собственной инициативе поздравить вас с праздником. Устрою сцену ревности. Расскажу, какой вы в сексе. Поверьте, все мужчины плюс-минус одинаковые — ваша невеста мне поверит. А тесть — тем более.

— Никто вам не поверит, Нонна. Прекратите и уходите, пока я не вызвал полицию.

В дверь снова звонят. Жмут от души и с энтузиазмом. Сначала этот звук бьет по моим нервам, но потом я замечаю, как у хозяина квартиры на виске вздулась вена, и её ритм точно совпадает с нарастающим раздражением.

Значит, я его задела.

Давид делает шаг ко мне, и я начинаю снимать со стола тарелки, создавая себе пространство для манёвра.

— Значит, вы выбираете второй вариант, Давид? Замечательно. Я люблю ярко встречать Новый год!

Сбрасываю плащ и забираюсь на праздничный стол, стараясь не задеть бокалы. Замираю в позе, в которой безусловно выгляжу очень соблазнительно, но в то же время крайне странно. Готова ли я к этому? Нет. Но смело сжимаю пальцами расписку, выдерживая скользящий по мне взгляд.

В дверь снова звонят.

— Слезьте со стола и оденьте плащ, — требует Северин.

— Подпишите расписку, — отвечаю тем же тоном.

Мы боремся взглядами. Моя грудная клетка вздымается. Я на грани нервного срыва, адреналин хлещет из всех пор. И в какой-то момент мне даже кажется, что он готов пойти на попятную, но проходит секунда — Северин хмыкает, пожав плечами, разворачивается и выходит в коридор.

Глава 7

Стоя полуголой на обеденном столе, я слышу щелчки замка, голоса, шаги и какое-то движение.

Внутри поднимается паника, но точку невозврата я прошла.

А в чужую гостиную заходит вереница людей из кейтеринга. Все они одеты в строгую форму. И на их фоне я чувствую себя ещё более обнаженной.

У каждого — коробки, сумки-холодильники и длинные подносы. Они видят меня на столе, замирают и переглядываются так, будто попали не на корпоратив, а на эротическую постановку.

У двух девушек глаза округляются, парень чуть не роняет сумку. И вся эта странная процессия начинает по дуге обходить стол.

— П-п-прошу прощения, — самый смелый сотрудник обращается к Северину, запинаясь. — Нам с учетом девушки накрывать? У нас тут должна была утка стоять…

Тут — это в центре стола. Я медленно и верно покрываюсь красными пятнами. Ненавижу Северина всей душой. А он, кажется, от души наслаждается всей этой ситуацией.

— Не обращайте внимания на девушку, санитары за ней уже едут. — Давид отвечает, отмахиваясь и проходит мимо, сохраняя невозмутимый вид. — Делайте свою работу. Двигайте девушку — ставьте утку.

Звучит действительно не сложно, но когда тот самый смелый парень пытается исполнить приказ хозяина, я отталкиваю блюдо носком своей лодочки. Предупреждаю взглядом: не дури.

Он слушается. Может быть, потому что не имел никогда дела с буйными. А я… Кажется, очень даже такая.

Сотрудники кейтеринга смотрят на меня, стараясь держать серьёзное лицо, но на их губах дрожит плохо скрываемый смех.

Они накрывают стол вокруг меня, как будто я — огромная хрупкая ваза, которую нельзя трогать, но и не замечать тоже как-то не получается.

Всё это время Северин бродит где-то по своей огромной квартире или спокойно стоит в стороне. Что-то печатает на телефоне. Поднимает голову, щурится и смотрит на меня так, будто пытается что-то просчитать.

— Сколько будет стоить, чтобы разбираться мы начали завтра?

Я оказываюсь права: он правда хочет меня купить. Но я уже по уши нырнула в бочку стыда. Поэтому поджимаю губы и мотаю головой.

— Только сегодня. Подпишите и я сразу же уйду.

Проходят долгие секунды. Группа кейтеринга заканчивает сервировку и точно так же струйкой, как вошла, исчезает в коридоре. Оттуда слышится смех, приглушённые голоса и то самое многозначительное «ты видела?» вполголоса.

Северин, ещё раз отлучившись, закрывает входную дверь, чтобы никого случайного в нее больше не задуло.

Вернувшись в гостиную, закрывает створки, отрезая нас от внешнего мира. Тишина становится почти осязаемой.

Меня впервые пробирает первый настоящий страх: а что, если он просто решит избавиться от меня?

Но страх придаёт сил. Назад пути уже нет.

Мужчина подходит к столу. Медленно отодвигает один из стульев и подаёт мне руку, как будто я пришла не угрожать, а на приём.

Я мотаю головой, отказываясь. Он продолжает держать руку, не отводя глаз.

— Как я должен подписать тогда? Забраться к тебе на стол?

Я ему не верю, но звучит… Резонно.

Хмыкнув, спрыгиваю со стола, проигнорировав его помощь. Но сама же стреляю себе в ногу, потому что пошатнувшись на каблуках, чуть не падаю. Мы оказываемся очень близко друг к другу. Я цепляюсь за лацканы дорогущего пиджака и топлю его в океане из запаха дубайских эскортниц.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и чувствую, как сквозь мое беспросветное облачко всё же пробивается аромат его парфюма — тёплый, пряный, с нотами чёрного перца, кедра и едва уловимого дыма.

Аромат человека, который знает, что такое власть. А мне как-то очень по-женски вдруг хочется ему… Подчиниться.

Я же просто оделась, как блядь, а не стала ею, правда же?

— Нонна, — говорит он тихо, — вы не понимаете, с кем связываетесь. Кому пытаетесь угрожать. Вы красивая девушка. Я уверен, вы любите своё дело, но…

Всё становится совершенно ясно. Морок спадает. Очарование тоже.

Подписывать он не собирался и не собирается.

Мои пальцы соскальзывают по пиджаку и сами собой ложатся на его ремень. Я тяну пряжку, и металл с лёгким щелчком поддаётся. Давид опускает взгляд, наблюдая за каждым моим движением. Когда ремень расстёгнут, я кладу пальцы на пуговицу брюк и смотрю ему в глаза.

— Если вы не подпишете, — говорю спокойно, — я публично вам отсосу.

— Это прикол? — он уточняет тихо.

— Это угроза, — отвечаю твёрдо.

Я держу пуговицу двумя пальцами.

Он смотрит на меня и молчит.

Взгляд методично спускается по моему лицу и тормозит на губах… Надолго. Очень надолго. Настолько надолго, что они начинают гореть.

Я облизываю их, Северин выстреливает вверх:

— Вы так плохо сосете, Нонна?

Возмущение смешивается со страхом. Думаю, из моих глаз сейчас в него летят столпы искр. Но он все гасит.

— Если не подпишете — сможете проверить.

Губы Северина сжимаются в тонкую линию. Челюсти напрягаются. Я источаю решительность всем своим видом.

Его взгляд скользит вниз — по моей груди, животу и кружеву стрингов. Я боюсь спуститься пальцами ниже и почувствовать, есть ли реакция.