Александер Дарвин – Арена тьмы (страница 51)

Дакар рассмеялся и хлопнул по столу, отчего на одном из каналов включился звук. С экрана прямо в камеру заговорила рыжеволосая девушка с третьего уровня. Дочь Артемиса Халберда.

– Движущий мотив восстания Поток – жадность. Жадность Сайласа Истребителя. Он алчет власти и богатства. Мы были там и знаем, что он собирает налог как с грантов, так и с гриваров. Взимает с них больше, чем империя. Он также заставляет всех…

Мемнон хлопком по столу выключил звук и посмотрел на Каллена.

– Думаешь, это сработает? – Он с опаской относился к такого рода политическим играм.

Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, Мемнон запустил другую запись. Теперь на экране появился плотный третьекурсник с квадратной головой. Его звали Дозером.

– Затем Поток заставил нас удалить все татуировки, – сказал Дозер. – Все, ради чего я трудился, стерто, потому что Сайлас хотел контролировать нас.

Мемнон отключил звук и посмотрел на Каллена:

– Они все еще дети. Почему люди должны им верить?

– Люди не так умны, как ты себе представляешь, – сказал Каллен. – И хотя эти лицеисты еще дети, слух о том, что они служили повстанцам, распространился достаточно широко. Семена посеяны, и мы должны собрать урожай, на который рассчитываем.

– То есть ты, как обычно, лжешь им, – невнятно пробормотал Дакар. – Поэтому и забрался так высоко. Тебе никогда еще не приходилось расплачиваться за ложь, вот ты и возомнил, что такое будет прокатывать всегда.

Каллен положил руки на стол:

– Полагаю, командор Пуджилио, у нас есть общая цель. И эта цель – сохранение контроля и обеспечение работы Правления. Наша цель – поддержание порядка в Лицее, подготовка учеников к рыцарскому служению. Наша цель – создание таких сил, которые смогут защищать интересы страны. Вот почему нам нужно контролировать ход событий. Если Поток будет расти, если он двинется на Эзо, больше всего нам следует опасаться перехода наших людей на сторону противника. Вот почему я хочу залечить эту рану, пока она не загноилась.

Каллен повернулся к Мемнону и встретился с ним взглядом:

– Вы не согласны с этой стратегией, командор?

Мемнон вздохнул. Он не жаловался, узнав, что Правление хочет назначить Каллена верховным командором. Более того, рад был сбросить это бремя с плеч. Ему не нравилось играть в политику. Но он понимал, что позиция Каллена Лицею обойдется дорого. Этот человек всем обязан Правлению даймё, и интересы гриваров его не заботят.

– Думаю, важно одолеть панические настроения в наших собственных рядах, – размеренно произнес он. – Мы уже потеряли нескольких рыцарей, которые перешли на сторону Потока, и я согласен: нам нужно что-то сделать, чтобы остановить дезертирство.

– Я тоже согласна, – поддержала его командор Ларкспер. – Постоянно слышу разговоры о событиях на далеких границах. Сайлас стал легендой, и его популярность растет с каждой поступающей новостью.

– Видишь? – ухмыльнулся Каллен, бросая взгляд на Дакара. – Твои товарищи-командоры, похоже, способны…

– Но, – продолжил Мемнон, – я также не верю в целесообразность распространения информации, не соответствующей действительности. Не забывайте, что у нас есть иностранные ученики, что в Кироте бывают наши путешественники. Они, безусловно, получают информацию из-за рубежа и могут передать ее своим коллегам. Если вы будете скрывать правду, то почему наши люди будут верить вам?

– Похоже, вы не понимаете, – вздохнул Каллен. – У нас есть прямой приказ Правления распространить эту информацию по всей Цитадели и за ее пределами. Вы предлагаете неповиновение?

– Нет, – сказал Мемнон. – Я лишь хочу сказать, что, возглавляя Цитадель многие годы, я понял, что существует средний путь, баланс между целями Правления и тем, что мы должны сделать для их достижения.

– И куда же привел такой стиль руководства? – усмехнулся Каллен. – Как думаешь, почему даймё поставили меня на твое место?

– Чтобы ты, да пребывать тебе в вечной тьме, вылизывал им задницы еще чаще, чем раньше, – фыркнул Дакар.

Выпад начальника службы общественного правосудия Каллен предпочел пропустить мимо ушей.

– Они назначили меня верховным, чтобы я выполнял их распоряжения, с чем у вас всех были проблемы. Похоже, вы заразились болезнью Пирсона, не способного следовать простым инструкциям.

– Ах ты, кусок крысиного… – Пуджилио уже встал, но не договорил – в дальнем конце командного отсека вспыхнул свет.

Сверкающий стальной надзиратель шагнул вперед, и его импульсная пушка загудела. Пилот уставился на Дакара черными глазами.

– На твоем месте, Пуджилио, я бы присел. – Каллен высокомерно улыбнулся. – Как я уже говорил вам, Правление все слышит, и ему не понравится, если вы будете пренебрежительно говорить обо мне или об их планах.

Дакар повернулся к надзирателю. Лицо его побагровело, пальцы сжались в кулаки. Мемнон прекрасно знал, что с его друга станется напасть на металлического монстра.

– Дакар, это не выход. – Он встал и положил руку на плечо командора. – Нам нужно работать вместе, сейчас, как никогда раньше.

Пуджилио медленно отвернулся от надзирателя и откинулся на спинку стула; грудь все еще тяжело вздымалась.

– Хорошо, – сказал Каллен. – Итак, если все согласны, продолжим действовать по нашему плану. Конечно, я понимаю, насколько трудно вам принять перемены, учитывая то, как все обстояло раньше. Но, опять же, именно поэтому я здесь, на этом месте. Адаптация, коллеги, есть путь к выживанию. И мы не просто выживем. Мы преуспеем.

«То есть преуспеешь ты», – подумал Мемнон.

Он прекрасно знал, что Каллен всегда стремился только к тому, чтобы возвыситься над всеми.

– Должен вам сказать, – продолжал Каллен, – что в настоящее время проводится еще одна совместная с коллегами-даймё операция. Цель ее та же – подорвать силы повстанцев.

– И что же это за операция? – вздохнул Мемнон.

– К сожалению, я не могу рассказать больше, пока не получу дополнительную информацию. Но когда все будет готово, вы, конечно, узнаете.

Мемнон кивнул, зная, что доставляет этому ничтожеству огромное удовольствие. Секретничая, Каллен полагал, что таким образом укрепляет свою власть.

– Итак, по введенному мной новому обычаю, давайте повторим самую важную заповедь Кодекса. – Он обвел взглядом сидящих за столом и произнес торжественным тоном: – Мы сражаемся за то, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Мемнон знал: если он не повторит эти слова, Ларкспер и Пуджилио тоже промолчат. Хотя Каллен и стал верховным командором, Цитадель по-прежнему хранила верность Мемнону.

Мемнон никогда бы не стал произносить священные слова только потому, что его принудил к этому такой жалкий человечишко, как Каллен Олбрайт. Но за спиной гудела пушка надзирателя, и он знал, что должен это сделать.

– Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать, – глухо произнес Мемнон, глядя на Ларкспер и Пуджилио. Он кивнул, и они последовали его примеру.

– Мы сражаемся, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Каллен Олбрайт улыбнулся.

– Я бы хотела, чтобы небо иногда было голубым, – сказала Бринн, глядя на облака. – У нас в Жаде редко бывает пасмурно.

– Я помню, какое небо на Островах, – кивнула Сол. – Хотя там случались жуткие бури.

– Да, со штормами шутки плохи, – согласилась Бринн, шмыгая носом.

Ее дыхание в холодном зимнем воздухе улетало клубочками пара.

Девушки прошли по небольшому мосту на окраине Цитадели и свернули на утоптанную тропинку, идущую от территории Цитадели вдоль периметра ущелья Калабасас. Неподалеку группа ребят второго уровня штурмовала крутой склон.

– Хорошо, что мы сегодня не участвуем, – заметила Бринн. – Хотя тебе-то не привыкать. Я видела, как ты бежала на прошлой неделе. Почти обогнала Дэйнона Тафари.

– Да, – кивнула Сол. – Я немного побегала с Маури по холмам на Изумрудном. Вот у кого можно поучиться.

– Согласна. – Бринн улыбнулась. – Длинные, стройные ноги… Для островитянок это типично. Надеюсь, у нее все в порядке. Маури не место с Истребителем.

– Она может постоять за себя, – сказал Сол. – Маури жесткая, как загнанный секач.

– Знаю. – Бринн вздохнула. – Ты бы видела, как она набросилась на надзирателя, когда мы были в канализации в Карстоке. Запрыгнула на голову, вцепилась и держалась, пока он не упал.

– Представляю, – усмехнулась Сол.

– Я за нее беспокоюсь, – вздохнула Бринн. – То, что Сайлас вдалбливает им в головы, это яд. И самое страшное, что я сама начала во все это верить, пока мы были там.

– Сайлас умеет найти подход. Его невозможно не слушать, а потом ты начинаешь думать, что он ведь прав. У Маури свои причины быть с Потоком.

– Да, ее мафе, – кивнула Бринн. – Она рассказывала, как даймё использовали ее, а потом сломали. Как оскорбили ее память.

– Тяжелая история. – Сол пнула валявшийся на тропинке камень. – И похожую историю могут рассказать многие гривары, пострадавшие от даймё. Но все же… Сайлас не прав, когда говорит, что это нормально – уничтожить их всех. Среди них есть хорошие люди.

Сол вздохнула. Ее собственная тайна – кровь даймё в ее жилах – камнем лежала на душе. До сих пор она открылась только Мюррею – той ночью в доме Хенрина.

– Ты права, – согласилась Бринн. – В каждом из нас есть добро и зло.

Сол с облегчением кивнула – хорошо все-таки, что ее подруга-жадеянка не испытывает ненависти ко всем даймё. Пробившийся между соснами солнечный луч упал на тропинку перед девушками.