Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 387)

– Но не произошло, – отрубила ведьма, прошивая насекомое яростным взглядом.

— О, котище! — Шляхтич дружески помахал рукой. - Здорово был!

Хаос зевнул, потянулся, окинул зайду неприязненным взглядом и молча поковылял за хату.

– Он только с Олей ласков, – известила Лина. — Остальное человечество презирает.

– А где Оля? — Яровой огляделся по сторонам. — Более года ее не видел.

— Такая взрослая барышня, не узнаешь, — ведьма широко улыбнулась. - Сейчас в лесу играет. Вечно что-то ищет, исследует... Хлебом не корми - дай окрестностям побегать! Не девочка, а юла. Вызову ее вскоре, сам увидишь.

— Надеюсь, что гостинец понравится, — из валявшейся ему в ногах дорожной суммы Ярема достал сверток в яркой бумаге с лентами. - Охотился в столице.

– Обертка точно понравится, Оля такое любит, – одобрила Лина. — Каким ветром тебя в Киев занесло?

- Ветром поисков, ветром войны, ветром золота - выбирай, который тебе по душе, - Ярема закурил. — Когда Орду выгнали, немало сабель уволилось — вот я и приехал собрать несколько опытных наемников. Посетил правобережные полки, напоследок заехал в столицу, а там монумент памяти характерщиков торжественно открывают — и вот я уже торчу на скамье почетных гостей... Один-единственный бывший сероманец, которого они смогли откопать.

– Бедняга, – фыркнула Лина. — Под страхом смерти усадили?

— Не буду врать: любопытство возобладало. Решил, что должен увидеть своими глазами, — признал Ярема. — Посреди площади, где погиб Филипп, — в честь оказии городской совет переименовал ее в площадь Серого Ордена — разбили клумбу. Внутрь пересадили характерного дуба: либо из тех счастливцев, которые обошли топоры борзых, либо из выросших уже после охоты. Ранее на том месте зияла воронка после взрыва Темуджинового шатра.

Шляхтич сделал глубокую затяжку, выдохнул дым сквозь ноздри.

– Теперь там раскинулся зеленый островок. Вокруг выставили семь мраморных волков, от снежно-белого до угольно-черного: один с двумя хвостами, второй повернутый спиной, третий с ножом в пасти, и так далее по символам шалашей. Искусная работа, не к чему придраться... Если бы не таблички на постаментах под каждым волком.

- С именами погибших?

— С именами скромных меценатов, спонсируемых памятниками, — Яровой нервно дернул себя за бороду. — Красная Рада, Черная Рада, Тайная Стража, католическая церковь, православная церковь, цех чумаков и господин гетман лично.

— От Тайной стражи и православной церкви смотрит очень цинично, — заметила Лина.

— Как и от моего брата, — от возмущения Ярема чуть не подавился дымом. — Сначала по его приказу убивают нашего деда, есаулу шалаша военных, а потом он щедро оплачивает статую в честь шалаша военных... Много бессовестного дерьма!

– Вы с ним не помирились, – предположила ведьма.

- Этого никогда не произойдет, - шляхтич потерял благодушное настроение. — Некоторые преступления нельзя прощать! Бездуры о всепрощении оставьте другим.

Лина не ответила, вспомнив о своей матери и старшей сестре.

— К слову всепрощения: патриарх Симеон торжественно снял с Ордена анафему, — Ярема отмахнулся от надоедливого слепня.

– То есть «так называемый» патриарх Симеон.

– Я уже забыл, что тебе все известно, – Ярема кивнул. – Да, от старого патриарха осталась только внешность. То, что сидит в камне, сдержало обещание... На чем я остановился?

- На статуях волков.

– Да! Таблички изрядно уничтожили их вид. Семеро волков образуют этакую стражу вокруг дуба, а замыкает у статуя Мамая от благодарной киевской общины, — Яровой выпустил гнездо дыма на слепня, и тот наконец улетел. – Приличный ансамбль, я ожидал худшего.

– И что было дальше?

— Сижу, никого не трогаю, вокруг толпа собралась, а ко мне непрерывно подбивают клинышки из обоих советов. И зачем? Улыбаются усердно, лепетят, мало в ноги не падают. Всячески делают вид, что это не я трибуну полтора года назад развалил.

Лина рассмеялась.

— Читала об этом случае в газете.

— Шкандаль получился знатный... Удивительно, что за эту затею я ушел от наказания.

- Яков постарался?

– Наверное, – отмахнулся Ярема. — Понял, должно быть, что лишнее внимание к моей персоне всегда будет бить по его авторитету, и без того косолапому, поэтому позволил мне исчезнуть.

— Ваша встреча, вероятно, была прохладной.

– Мы даже не поздоровались. Я только слушал выступление господина гетмана, — Яровой откашлялся, продолжил писклявым голосом: — «Страна всегда будет помнить самоотверженную и бесстрашную жертвенность истинных героев... Характерники стали неистребимыми корнями, из которых вырастут деревья новых поколений, выстоят под всякими бурями. небо, проткнут тучи, поднимутся до самых звезд...» Вот такое дерьмо нес полчаса.

Шляхтич вкусно сплюнул в пыль.

— Уши сохли от этого приторного пафоса. Хотелось встать и заорать: это ты, урод, нас уничтожил, а теперь скорбь притворяешься!

– Разве почетным гостям не дают слова?

— Размозженную трибуну газетчики смаковали месяц, — хохотнул Ярема. - Поэтому слова не давали - я должен благословлять действо молчаливым сиденьем, что символизировало композиционную гармонию с остальными скульптурами.

- А что бы ты сказал?

– Сказал бы, что мертвые герои удобны. От них легко откупиться: поставь памятник, почти цветами — готово! Мертвый герой молчит и не раздражает. Это живые вечно задают вопросы, восстают против обид, ругаются, пьют, срут... Они слишком живы, чтобы быть героями. Лишь в посмерте из них можно слепить святых, Ярема горько усмехнулся. – Мертвый герой – это красивая легенда, которую вспоминают раз в год.

– Но в речи твоего брата есть зерна правды, – заметила Лина осторожно. — На сказках о Сером Ордене будет расти много детей.

— Пусть лучше растут на правде, — перебил Яровой.

— Знаешь, в ночь серебряной скобы Северина я была рядом...

– Знаю.

– спросила его: зачем ты это сделал? Он ответил, потому что кто-то должен.

– Ему было пятнадцать, Лина. Как иначе он мог ответить? – отсек Ярема. — Мы тоже росли на сказках о характерщиках, но ни одна сказка не предупреждала, что на самом деле будет ждать на волчьей тропе.

Лина имела другое мнение, но решила не спорить. Ярема молчал, пахнув трубкой. Пауза неловко затягивалась, так что ведьма осторожно попыталась расшевелить разговор:

— Слова тебе не дали...

— Я решил не портить момент, — подхватил Ярема, и лед тронулся. — Следующим выступал Матусевич, он составил думу «О последних сироманцах» — по моему мнению, его сильнейшая работа... «Славу травили, дубы корчевали, ложью и грязью людей поили». Из меня плохой певец, тот шедевр стоит услышать вживую. Рыдали все присутствующие! Кроме главы Тайной Стражи.

— Не знала, что Варту возглавила женщина.

— Ее зовут Майя... Бывшая любовница Ефима Кривденко, — Ярема задумчиво провел ладонью по щеке. — Если бы в ночь его убийства мы были менее осторожны, то сейчас меня искали бы все головорезы гетманата за сумму значительно больше, чем вознаграждение за Циклопа.

– Отчаяние влюбленной женщины может обернуться страшной силой, – отметила Лина.

Знала по себе.

— И смертельно опасна, — согласился шляхтич. — Яков дважды ставил на эту должность своих людей, но один загадочно скончался, а другой просто отказался...

– Опасная женщина, – сказала ведьма с уважением.

— Иаков это сообразил, и решил с ней дружить. Думаю, они нашли общий язык на почве ненависти к характерникам. Когда Буханевич представлял новую книгу, «Летопись Серого Ордена: правда об истоках, победе и гибели волчьих рыцарей», Майя просто встала и ушла. Думаю, Яков предпочел бы поступить так же, но должен соблюдать протоколы.

- Буханевич? – переспросила Лина. — Постой-ка! Книга о характерниках от того же Буханевича?

— Того же! Утверждал, что написал опус магнум, где нет ни слова лжи. Подошел ко мне, публично извинился и подарил экземпляр, — Ярема порылся в дорожной сумме, достал на свет немалый том: — Держи. Я все равно не буду читать. По крайней мере, ближайшие годы.

Ведьма взвесила на руках большую книгу с черным переплетом. Провела пальцами по тиснению, полистала пахнущие краской страницы, подвела на Ярового тусклый взгляд.

- Здесь...

– Да, – кивнул Ярема. — Преимущественно это история жизни Чернововка. Если там действительно нет ни слова лжи, будет хороший подарок Оле... Лет через десять.

– Я обязательно прочту, – сказала ведьма. – Спасибо.

— На том я сбежал с церемонии, — заключил шляхтич. — А на обратном пути пришел к дубу Гната...

— То, что посреди древнего селения?

- Того же. Русичи протащили дорогу, поставили на въезде лачугу, собирают во всех приезжих пошлину. Даже с меня жалованье требовали, представляешь? Я их от лешего уволил, и такая благодарность!