Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 386)

Словно вздрагивают самые настоящие мышцы, думает он.

Сердце срывается с места, летит прямо в него, удар – и в груди растекается боль.

Что происходит, думает он.

— Возвращаю долг, — раздается знакомый голос. — Я не забыла, что такое прощение и благодарность.

В голосе нет ни ярости, ни ненависти.

— Ты заслужил место в мире, который помог возродить.

Голос тает и исчезает из омытой тьмой памяти. В ушах стучит кровь. В груди болит. Перед глазами брызжется пустота.

Тело. У него тело. Надо им воспользоваться.

Глубоко вдохнул. Осторожно покачал головой, сжал кулаки, согнул ноги. Приятное ощущение... Весите.

Тело повествует: он лежит навзничь на земле. Кожу щекочут травы. Воздух бодрый, но не холодный. Вокруг шуршит природа. Приближаются легкие шаги.

Враг? Друг? Он сразу напрягается.

Приятное прикосновение к руке. Следом за прикосновением — аромат: листья мяты, цвет ландыша. Это прикосновение. Этот запах... Они так приятны!

Он осторожно открывает глаза.

Сумерки. Вокруг ворчит молодой лес, тянется к вечернему небу. Так много деревьев! И ни одного он не знает. Только одно кажется знакомым: гигантское, грозное, с толстым черным стволом и острыми ветвями, похожими на молнии... Кажется, будто дерево обрадовалось ему и склонило крону в неуклюжем поклоне.

Где он? Как сюда попал? Раньше он знал. Эти ответы были у него в голове... Он пытается вспомнить, но память листает самые чистые страницы. Он был... кем-то... чем? Где-то...

Он пришел? Он что-нибудь сделал? Он пересек границу? Все осталось в море тьмы. Теперь он здесь, в свежей зелени, где ничего не болит.

Перед ним – прекрасное существо в белом наряде. Украшенные цветками светлые волосы струятся водопадом, лучистые голубые глаза над высокими скулами напоминают бездонные озера. Она протягивает тонкую руку, помогает приподняться, ее кожа белая и шелковистая, губы тонкие и соблазнительные.

Он снова пытается вспомнить. Кто она? Откуда они знакомы? Но голова пуста, как палимпсест, знание соскребно, воспоминания вытерты.

Почему-то это не смущает: ему радостно и приятно от того, что она — кем она есть — стоит рядом. Смотрит на него неотрывно. Такая прекрасная! Такая родная... Интересно, у него тоже такие сияющие глаза?

Он осмеливается нарушить молчание.

– Кто ты?

— Дождавшаяся тебя.

Ее ответ деленчит музыкой серебряных колокольчиков.

- Я... опоздал?

– Ты прибыл как раз вовремя, – от ее искреннего смеха ему становится легче.

– Кто я?

– Ты – избранный мной.

Она прекращалась на цыпочках, нежным движением убрала прядь волос и поцеловала их в лоб. От поцелуя телом струится целебная сила, и он чувствует, что готов свернуть горы.

– Где мы?

– Дома. Мы теперь дома, – она проводит рукой вокруг. – Разве не чудесный этот мир новый?

На ночном небе вспыхивают узоры золотых точек. Уставшие от стремительного роста деревья собираются ко сну, наряжаются сумеречным одеялом, и лишь небольшая река продолжает нашептывать песню... Это его дом.

Дом! От уютного слова на сердце тепло и приятно. Он чувствует, что долго искал его — и вот наконец нашел... Осторожно касается груди, но боли больше нет. Серебряное сердце стучит уверенным безошибочным ритмом.

- Ничего не помню...

Немного грустно оттого, что он не знает даже собственного имени. Может, оно потерялось где-то здесь, дома, и ждет своего владельца? Может быть, с именем вернется его старая память?

– Не беспокойся. Я всему тебя научу.

Ее улыбка наполняет надеждой, дарит предчувствие великой радости, обещает блаженное спокойствие.

– Следуй за мной.

Она берет его ладонь, сжимает, ведет вглубь ночной рощи, и он ступает следом в чудесный новый мир.

Эпилог

В такой красивый летний день, когда заботы забываются сами собой, хочется сесть у залитой солнцем реки, достать из прохладной воды хлопья арбуза, вгрызться в сладкую червь, бултыхнуться в стремянку, смыть сахарный сок, вынырнуть и разлечься на горячую. жить!

Ярема осушил кувшин компота и довольно крякнул.

— Ах, спасибо спасибо! Из кружки напился — заново родился!

С поданного ведра смыл пыль с лица, плюснул на покрасневшую холку. Лишенный упряжи конек лапал студеную колодезную воду в конюшне.

— Жжет так, что камни трещат. Быть дождя, — шляхтич провел влажными ладонями по бороде, заплетенной в длинную косу, и посмотрел на приземистое сооружение. - Максим себе рабочую придумал?

– Еще в прошлом году, – кивнула Лина. — Когда вернется, все тебе покажет. Гордится той мастерской, как собственным ребенком.

Пригласила к прохладному крыльцу, увитому виноградной лозой, где они спрятались от солнца в тени лопатых листьев.

- Ты действительно не голоден? – переспросила ведьма.

— Умаломурил лужайку в корчме, — Ярема довольно хлопнул себя по потному брюху. - Еще и книшиков сверху прибавил! А Максим по делам отправился?

– За деревом поехал.

— По такому аду? — удивился Яровой. — За дровами на купальскую костру?

– Да куда нам, – отмахнулась Лина. – Купала – праздник молодых. Я разве что перед рассветом к реке схожу, трав соберу. У меня с этой ночью собственные счета...

Ярема хлопнул по новенькой скамье, украшенной тонкой резьбой в виде виноградной лозы.

- Максимовая работа?

- Конечно.

— Прекрасно сделано! Стоит надежно, сидеть удобно, - он провел пальцем по коричневому орнаменту: - Да и глаз милует!

— И плотник хороший, и резчик умелый. Кстати, он подарок тебе подготовил.

- В самом деле?

— Вырезал медведя на гербе. Говорил, будто обещал когда-то.

— Я и забыл, — шляхтич почесал висок. - Вот память у него!

— Просто Максим очень внимательный и придирчивый. Дерево всегда подбирает, — ведьма улыбнулась. - Не испортил ни одной работы, представляешь? Будто чувствует каждое бревно, каждую доску...

Ярема достал из-за пояса трубку и кисет, а потом с авторитетным видом предрек:

– Будет из него мастер на всю страну.

– В селе его знают и уважают, – сказала Лина надменно. — К облику уже привыкли. Разве что смеха до сих пор боятся, потому что Максим хохочет так, будто волк воет.

В тень влетел рассерженный слепень, завертелся над головой ведьмы. Лина щелкнула пальцами. Гедзь перелетел к шляхтичу, который принялся набивать трубку. Лина щелкнула снова, уже обеими руками. Гедзь гудел дальше. Ведьма нахмурилась и изо всех сил хлопнула в ладоши, прошептав в придачу несколько слов.

— Что-нибудь должно было случиться? – спросил Ярема.