Алекс Скай – Развод с драконом. Хозяйка его проклятой лавки (страница 2)

Его голос не стал громче, но воздух под потолком потемнел. Светильники мигнули. У Василисы по коже прошёл холодок, странно не похожий на страх. Так, значит, не всё здесь было его решением.

Леди Мирена даже не моргнула.

— Соглашение меняется, когда совет видит необходимость защитить интересы рода.

— Лавка закрыта по предписанию магического надзора.

— Временно. И только потому, что не нашлось подходящего владельца.

— Вы прекрасно знаете, что…

— Лорд Райнер, — перебила его Мирена, и в её голосе впервые скользнул металл, — совет уже принял решение.

Василиса смотрела на них обоих и пыталась собрать из обрывков разговоров хоть что-то цельное.

Проклятая лавка. Закрыта. Неподходящие владельцы. Райнер не знал или делал вид, что не знал. Совет решил за него. Или вместе с ним, а теперь он просто недоволен выбранным способом.

В любом случае ловушка была видна даже слепому.

Ей не давали дом. Ей давали место, от которого хотели избавиться. Не компенсацию, а повод исчезнуть самой, чтобы потом развести руками: бедняжка не справилась, но род ведь проявил щедрость.

Нотариус кашлянул.

— Леди Василиса Арден, принимаете ли вы предложенное обеспечение?

Вот оно.

Минута, ради которой их сюда собрали.

Она должна была растеряться. Спросить, что за лавка. Потребовать другого. Заплакать. Обратиться к Райнеру. Дать совету возможность назвать её неблагодарной, глупой, истеричной, неспособной понять честь великого рода.

Василиса медленно оглядела зал.

Лица. Веера. Камзолы. Перстни. Ожидание.

Эвелина подняла глаза и наконец улыбнулась — чуть-чуть, почти незаметно.

Райнер смотрел на Василису так, будто хотел что-то сказать, но знал, что каждое слово станет поводом для новой цепи. Его пальцы сжались на спинке кресла слишком сильно. На чёрном дереве под его рукой проступили тонкие серебристые трещины.

Поздно, лорд дракон.

Если хотел защитить — надо было начинать до того, как назвал развод несовместимостью.

— Принимаю, — сказала Василиса.

Шёпот оборвался.

Леди Мирена чуть приподняла бровь.

— Вы уверены, дитя моё? Улица Старых Фонарей не место для женщины, привыкшей к содержанию большого дома.

Слово «содержанию» она произнесла мягко, но ударила им точно.

Василиса улыбнулась.

Не широко. Не зло. Спокойно.

— Я быстро отвыкаю от того, что мне не принадлежит.

Где-то у стены кто-то втянул воздух сквозь зубы.

Райнер застыл.

Нотариус посмотрел на Василису внимательнее, будто только сейчас увидел не пустую оболочку отвергнутой жены, а человека.

— В таком случае ключи и право владения будут переданы немедленно, — сказал он. — После снятия брачной печати.

Вот это слово ударило сильнее.

Брачная печать.

Василиса опустила взгляд на правую руку. На безымянном пальце тускло блестело кольцо Вальдгоров — тяжёлое, холодное, с камнем цвета грозовой тучи. Оно не нравилось ей с первого дня. Слишком плотное, слишком властное, будто не украшение, а маленький ошейник из серебра и родовой памяти.

Нотариус поднял чашу с грозовой водой.

— Лорд Райнер, леди Василиса, подойдите к печати.

Райнер шагнул первым. Он двигался бесшумно для такого высокого мужчины, и от этого казался ещё опаснее. Василиса подошла следом, чувствуя на себе десятки взглядов.

Круг под ногами вспыхнул синим.

Магия в этом мире до сих пор пугала её своей вещественностью. Она не была светом ради красоты, не была сказочной пылью. Она давила на кожу, входила в дыхание, отзывалась в костях, как далёкий колокол. Сейчас эта магия поднималась из печати тонкими нитями и тянулась к их рукам.

К её кольцу.

К его перстню.

— Соедините ладони, — велел нотариус.

Василиса подняла руку.

Райнер взял её пальцы осторожнее, чем имел право после всего, что здесь произошло.

И от этого стало хуже.

Потому что тело помнило то, чего разум уже не хотел принимать. Помнило его присутствие за обеденным столом, молчаливую силу рядом, редкие взгляды, от которых прежняя Василиса, наверное, ждала тепла. Помнило, как чужая надежда годами умирала маленькими порциями, пока не стала привычкой.

Новая Василиса не собиралась доедать остатки этой надежды.

— Последний вопрос перед разрывом, — произнёс нотариус. — Есть ли у сторон невыполненные личные обещания, способные удержать клятву?

В зале стало тихо.

Слишком тихо.

Даже гроза за окнами будто отошла на шаг.

Василиса почувствовала, как пальцы Райнера едва заметно напряглись вокруг её руки.

Личные обещания?

В памяти всплыла фраза, не её и всё же теперь застрявшая под кожей: «Однажды я дам тебе дом, где ты не будешь чувствовать себя чужой». Голос Райнера был моложе, мягче, почти невозможный рядом с нынешним. Обещание, которое прежняя Василиса, должно быть, хранила как драгоценность. Обещание, которое так и осталось словами.

Райнер тоже помнил. Она поняла это по тому, как изменился его взгляд.

Не проси меня молчать, подумала Василиса.

Не смей.

— Нет, — сказал он.

Печать под ногами вспыхнула ярче.

Василиса выдохнула почти беззвучно.

Вот и всё.

Не совет. Не соперница. Не давление рода. Он сам сейчас выбрал удобную ложь, потому что правда могла помешать аккуратному разрыву.