Алекс Серебров – В объятиях некроманта (страница 4)
Что я увижу в ней вблизи? Страх? Благоговение? Обычное человеческое безрассудство? Или что-то еще – искру того самого дара, который заставил древние заклинания петь вместо того, чтобы убивать?
Я спустился по витой лестнице, ведущей в главный зал. Мои шаги не издавали ни звука – тень не имеет веса, а я уже давно был скорее тенью, чем человеком. Внизу, у входа, я видел два силуэта – Тавиана, моего каменного слуги, и девчонку.
Она стояла в нерешительности, не смея войти до конца, но и не желая отступить. Хрупкая фигурка на фоне массивных ворот, которые уже начали закрываться за ее спиной. Скоро она окажется в ловушке – в моих владениях, под моей властью.
Я остановился в тени одной из колонн и некоторое время просто наблюдал. Даже в темноте я видел ее ауру – мерцающую, переливающуюся, живую. Она пульсировала в ритме ее дыхания и сердцебиения, создавая узоры, которые завораживали мои мертвые чувства.
Красивая. Не в смысле внешности – хотя и это тоже. Красивая в том смысле, в каком красивы редкие кристаллы или идеальные математические формулы. Уникальная. Бесценная.
И совершенно беззащитная.
Ворота закрылись с глухим грохотом, и зал погрузился в почти полную темноту. Девчонка вздрогнула, инстинктивно прижавшись к стене. Ее дыхание участилось – я слышал каждый вдох, каждое биение ее сердца. Страх. Естественная реакция.
Но она не закричала. Не побежала к воротам, царапая их ногтями в бесполезных попытках выбраться. Просто стояла и ждала, собрав всю свою храбрость в кулак.
Интересно.
Я сделал шаг вперед, позволив тени отпустить меня. Моя бледная кожа слабо светилась в темноте собственным неживым светом – побочный эффект энергии, которая текла в моих венах вместо крови. Девчонка еще не видела меня, но я знал, что это продлится недолго.
Пора знакомиться.
Я двинулся к ней бесшумно, как призрак, как сгущающаяся тьма. Мой плащ развевался за спиной, сливаясь с мраком зала. Еще несколько шагов – и я окажусь прямо за ее спиной.
Я остановился в двух шагах от нее. Так близко, что мог почувствовать тепло, исходящее от ее тела – живое, пульсирующее тепло, которого я был лишен уже много веков. Аромат ее кожи, волос, пота от долгой дороги. Запах жизни.
Головокружительно.
Я наклонился ближе, и мое дыхание коснулось ее затылка. Холодное дыхание существа, которое не нуждалось в воздухе, но помнило, как это – дышать.
Пришло время заговорить.
Я бесшумно появляюсь из тени прямо за ее спиной и произношу:
– Потерялась, дитя?
Глава 4
Голос за спиной обжёг меня холоднее ледяного ветра.
Я замерла, не смея дышать. Сердце забилось так громко, что, казалось, его звук отдавался эхом от каменных стен. Никто не мог подойти ко мне так бесшумно. Никто живой.
Медленно, мучительно медленно, я начала поворачиваться. Каждый градус поворота давался с усилием, словно я двигалась сквозь густой мёд. Страх сковывал мышцы, превращая простое движение в пытку.
И наконец я увидела его.
Он стоял в двух шагах от меня, и я поняла, что все сказки о некромантах были жалкой пародией на реальность.
Высокий – намного выше меня, так что я вынуждена была задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Одет во всё чёрное: длинный плащ без украшений, простая рубашка, брюки из плотной ткани. Никаких символов смерти, никаких костей или черепов. Только абсолютная чернота, которая поглощала скудный свет в зале.
Лицо… Господи, его лицо.
Бледная кожа цвета старого пергамента, натянутая на острые скулы. Тонкие губы, которые, казалось, никогда не улыбались. Прямой нос, словно высеченный из мрамора античным скульптором. Чёрные волосы, ниспадающие до плеч прямыми прядями.
Красивый? Нет, это слово было слишком простым, слишком человеческим для того, что я видела. Он был совершенен, как совершенна математическая формула или кристалл соли. Безупречен и абсолютно лишён всего живого.
Но глаза…
Глаза были самым страшным.
Они смотрели на меня из глубоких глазниц, и в них не было ничего человеческого. Тёмные, почти чёрные, но не той чернотой, что поглощает свет. Скорее той, которая существовала до появления света, в самом начале мира. В этих глазах были века. Тысячелетия. Вечность скуки, безразличия и знаний, которые не должен был постигать ни один смертный разум.
Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя песчинкой, на которую обратило внимание море. Крошечной, незначительной, готовой быть смытой в любой момент.
– Ну что же, – продолжил он тем же вкрадчивым тоном, который пробирал до костей. – Не ответишь на простой вопрос?
Я попыталась заговорить, но горло пересохло. Я сглотнула, собрала остатки мужества.
– Я… я не потерялась, – прошептала я. – Я пришла сюда специально. К вам. Мне сказали, что вы… что вы можете научить меня…
– Контролировать твой дар? – Он произнёс это небрежно, словно говорил о погоде. – Да, могу. Я чувствую его. Он течёт по твоим венам, как лихорадка. Неконтролируемый. Опасный.
Он сделал шаг ближе, и воздух вокруг него стал холоднее. Я инстинктивно попятилась, но за спиной была каменная стена.
– Ты думала, что магия – это красивые заклинания и волшебные превращения? – В его голосе послышалась насмешка. – Что я научу тебя оживлять цветы и лечить раненых птичек?
– Я… я не знала…
– Конечно, не знала. Они никогда не знают. – Он остановился совсем близко, и я почувствовала исходящий от него холод. Не обычный холод зимнего воздуха, а что-то более глубокое, более пустое. Словно рядом со мной стоял кусок космической пустоты, принявший человеческую форму. – Хорошо. Урок начинается сейчас.
Он развернулся и пошёл к одному из коридоров. Его шаги не издавали ни звука, плащ развевался за ним, как крылья гигантской летучей мыши.
– Следуй за мной, – бросил он через плечо, не оборачиваясь.
У меня не было выбора.
Коридоры башни тянулись бесконечно. Факелы в настенных держателях зажигались сами собой, когда он проходил мимо, и гасли, когда он удалялся. Я шла за ним, стараясь не отставать, и с каждым шагом чувствовала, как нарастает ощущение нереальности происходящего.
Неужели это я, Элара из деревни Березовка, иду по коридорам башни некроманта? Неужели это не сон, не бред, вызванный голодом и усталостью?
Но холод, исходящий от его фигуры впереди, был слишком реальным. Как и звук моих собственных шагов, отдающийся эхом от каменных стен.
Мы спустились по винтовой лестнице, прошли через несколько залов, украшенных странными статуями и гобеленами с непонятными символами. Я пыталась разглядеть детали, но он шёл быстро, не давая мне времени на рассматривание.
Наконец мы остановились перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной металлическими накладками. Каэлан приложил ладонь к центру двери. Раздался тихий щелчок, и дверь отворилась.
– Входи, – сказал он.
Я переступила порог и замерла.
Это было не то, что я ожидала увидеть. Не мрачное подземелье, увешанное черепами и костями, не алтарь для жертвоприношений посреди кровавых рун. Это была… лаборатория. Чистая, стерильная, функциональная.
Высокие каменные столы располагались рядами, как в анатомическом театре. На стенах висели полки с сотнями стеклянных колб, заполненных разноцветными жидкостями. Травы, корни, высушенные части животных – всё аккуратно разложено и подписано мелким чётким почерком. В воздухе витал запах формалина, смешанный с ароматами неизвестных реагентов.
Светло. Несколько магических кристаллов под потолком излучали ровный белый свет, не оставляя ни одного тёмного угла. Это место больше походило на мастерскую учёного, чем на логово тёмного колдуна.
И именно это пугало меня больше всего.
Если бы здесь были черепа и кровавые символы, я могла бы сказать себе, что он – безумный злодей. Но эта стерильная чистота, эта научная точность говорили о чём-то более страшном. О холодном методичном разуме, который изучает смерть с тем же спокойствием, с каким другие изучают ботанику.
– Подойди к центральному столу, – приказал он.
Я медленно двинулась вперёд, мой взгляд блуждал по полкам с заспиртованными органами и непонятными инструментами. Но когда я подошла к столу, о котором он говорил, всё остальное перестало существовать.
На столе лежал покойник.
Молодой парень, примерно моего возраста. Тёмные волосы, обычное лицо, которое могло принадлежать любому деревенскому юноше. Кожа восковая, с синюшным оттенком. Глаза закрыты, руки сложены на груди. Он был одет в простую рубашку и штаны, как будто просто уснул и сейчас проснётся.
Но не проснётся. Никогда.
– Знакомься, – произнёс Каэлан, подходя к противоположной стороне стола. – Это Пётр. Был Пётр. Крестьянский сын из деревни в двух днях пути отсюда. Подрался с соседом из-за девушки, получил удар ножом в сердце. Умер три дня назад.
Я почувствовала, как желудок сжимается в комок.
– Зачем… зачем вы мне это показываете? – прошептала я.
– Потому что это твой первый урок. – Он говорил спокойно, безэмоционально. – Ты пришла изучать магию смерти. Значит, должна понимать, что такое смерть.