Алекс Серебров – Травница для Владыки Пустоты (страница 3)
— Лжёшь, — прошептала Алира, но слова прозвучали неуверенно даже для неё самой.
— Ложь — удел слабых, — ответил он, протягивая руку к её лицу.
Алира отшатнулась, но пальцы его всё равно коснулись её щеки. Прикосновение было холодным, как зимний ветер, но в то же время жгучим, как раскалённый металл. И в этот момент...
Каэл'Арим замер.
Его серебряные глаза расширились, а на лице появилось выражение удивления — первая искренняя эмоция с момента его появления.
— Как... интересно, — прошептал он, не убирая руку.
— Что? — Алира попыталась отступить, но ноги словно приросли к костяному полу.
— Твой страх, — его голос стал тише, задумчивее. — Он... громкий. Слишком громкий.
Он убрал руку, но продолжал смотреть на неё с таким выражением, словно увидел нечто невозможное.
— Все остальные, которые попадали сюда, были как тени эмоций. Бледные отголоски чувств. Но ты... — Каэл'Арим обошёл её ещё раз, уже медленнее, внимательнее. — Твои эмоции кричат. Они отдаются эхом в Пустоте, заставляют сами камни дрожать.
Алира почувствовала, как по спине побежал холодок. Она не понимала, о чём он говорит, но в его голосе появились нотки... заинтересованности? Голода?
— Остальные? — сумела выдавить она.
— До тебя сюда попадали и другие. Воины, жрецы, ведьмы. Все они становились частью этого места, теряли свою человечность, превращались в то, что ты видела в других залах. — Он остановился перед ней, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на предвкушение. — Но ты... ты можешь быть другой.
— Не хочу быть другой, — сказала Алира с большей твёрдостью, чем чувствовала. — Хочу домой.
— Дома больше нет, — отрезал он. — Есть только здесь. Есть только сейчас. Есть только то, что я позволю тебе иметь.
Злость вспыхнула в ней, как пламя от искры. Яркая, очищающая злость, которая на мгновение прогнала страх.
— Ты не бог, — бросила она ему в лицо. — И я не твоя собственность.
Каэл'Арим усмехнулся, и в этой усмешке было столько холодного веселья, что кровь в венах Алиры превратилась в лёд.
— Не бог? — он поднял руку, и воздух вокруг неё задрожал. — Посмотри вокруг, девочка. Этот мир создан моей волей. Каждая кость в этих стенах помнит мой голос. Каждая тень здесь подчиняется моему слову. — Его глаза вспыхнули ярче. — Здесь я единственный бог. И ты будешь поклоняться мне, как все остальные.
— Никогда, — выдохнула Алира.
И снова это удивление в его взгляде. Он смотрел на неё так, словно она была загадкой, которую он не мог разгадать.
— Никогда? — повторил он медленно. — Какое... человеческое слово.
Каэл'Арим повернулся и направился к трону. Каждый его шаг отдавался гулом в костях дворца, словно само это место признавало его власть.
— Ты останешься здесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Будешь есть то, что я позволю, спать там, где разрешу, жить настолько, насколько это будет развлекать меня.
— А если не буду? — крикнула Алира ему вслед.
Он остановился у подножия трона и медленно обернулся. Улыбка на его губах была прекрасной и ужасающей одновременно.
— Тогда ты узнаешь, что смерть — не самое худшее, что может случиться с душой в Пустоте.
Воздух вокруг неё внезапно стал плотным, давящим. Алира почувствовала, как что-то сжимается вокруг её горла — не руки, не верёвка, а сама реальность, подчиняясь его воле.
— Понимаешь? — спросил он почти ласково, и давление усилилось.
Алира не могла дышать, не могла говорить, но смотрела на него с таким гневом, что Каэл'Арим на мгновение даже отступил.
— Твои эмоции действительно громкие, — пробормотал он, и давление исчезло.
Алира упала на колени, жадно хватая воздух ртом. Горло горело, словно его обожгли изнутри.
— Это был урок, — сказал Каэл'Арим, усаживаясь на трон. — Первый из многих. Здесь ты будешь учиться новым правилам, новой реальности. — Он взял одну из чаш с тёмной жидкостью и медленно отпил. — А я буду учиться понимать, что делает тебя такой... звучной.
— Чего ты хочешь от меня? — хрипло спросила Алира, поднимаясь на ноги.
— Пока не знаю, — честно ответил он. — Но я выясню. У нас впереди много времени. — Серебряные глаза сфокусировались на ней с почти осязаемой силой. — Очень много времени.
Он взмахнул рукой, и реальность вокруг Алиры размылась. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание — его лицо, прекрасное и бесстрастное, как маска из белого мрамора.
А последнее, что услышала — его голос, доносящийся словно издалека:
— Добро пожаловать в Пустоту, мой дар. Надеюсь, ты не разочаруешь меня слишком быстро.
Алира очнулась в небольшой комнате, лёжа на чём-то мягком. Не на кровати — на куче шёлковых подушек, разбросанных по костяному полу. Стены здесь были другими — не из человеческих костей, а из чего-то, что напоминало слоновую кость, только с перламутровым отливом.
В углу комнаты горел камин — без дров, без углей, просто язычки серебристого пламени, танцующие в воздухе. Тепла от него не было, но свет был приятным, почти уютным.
На небольшом столике рядом с подушками стояли блюда с едой — хлеб, который пах как домашний, фрукты, которые выглядели знакомо, кувшин с водой. Всё это казалось безобидным, нормальным, но Алира не решалась до него дотронуться.
Но зачем?
Она села на подушки, оглядывая комнату. Дверей не было — только арка, завешенная тяжёлыми шторами из какой-то переливающейся ткани. За шторами что-то двигалось, отбрасывало тени, но звуков не было слышно.
Алира подошла к арке и осторожно раздвинула штору.
За ней простирался коридор, освещённый всё тем же призрачным светом. Но теперь она знала — где-то в этом лабиринте из костей и теней сидит Каэл'Арим на своём чёрном троне и думает о ней.
Думает о том, что делает её эмоции такими громкими.
Думает о том, как использовать этот дар.
Алира отпустила штору и вернулась к подушкам. Пока она не понимает правил этого места, пока не знает, что он от неё хочет, лучше было набраться сил.
Она взяла кусок хлеба и медленно откусила. Вкус был обычным, человеческим, и от этого стало почему-то ещё страшнее. Что бы ты ни планировал, — подумала она, глядя в сторону арки, — я не сломаюсь так легко. С этой мыслью она опустилась на гору подушек, и тяжелое, липкое изнеможение мгновенно утянуло её в сон без сновидений
А где-то в глубине дворца Каэл'Арим сидел на своём троне и впервые за столетия улыбался.
Глава 3
Алира проснулась от ощущения, что её тело больше ей не принадлежит.
Первое, что она почувствовала — тяжесть. Не физическую, а какую-то более глубокую, словно сама душа была придавлена невидимым грузом. Она попыталась пошевелить рукой, и тут же поняла, что не может.
Вокруг запястий, лодыжек, шеи лежало что-то холодное и неосязаемое. Цепи, которых не было видно, но которые ощущались острее любого металла. Они не врезались в кожу, не оставляли следов, но держали её крепче самых тяжёлых кандалов.
Алира дёрнулась, пытаясь сесть, и цепи тут же отозвались. Невидимые оковы сжались, словно живые существа, почуявшие борьбу добычи. Холод полз по коже, проникал глубже, туда, где кровь несёт жизнь к сердцу. С каждым движением, с каждой попыткой освободиться кандалы становились тяжелее, плотнее, реальнее.
— Нет, — выдохнула она, и в голосе её прозвучала такая растерянность, что она сама испугалась.
Попыталась расслабиться, и цепи немного ослабли. Но стоило ей снова напрячься — они сжались с удвоенной силой, заставляя воздух застревать в горле.
Открытие было ужасающим в своей простоте. Чем сильнее она сопротивлялась, чем больше злилась или боялась, тем крепче становились невидимые оковы. Они кормились её эмоциями, росли от её борьбы, как растения от солнечного света.
Алира заставила себя лежать неподвижно, медленно дышать, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Цепи ослабли, но не исчезли — они лежали на коже, как холодные змеи, готовые в любой момент сжаться снова.
Комната была той же — перламутровые стены, серебристый огонь в камине, подушки, разбросанные по костяному полу. Но атмосфера изменилась. Воздух стал гуще, словно пропитался чем-то тяжёлым и душным. От стен исходил едва слышимый шёпот — не слова, а что-то более первобытное, что обращалось напрямую к подсознанию.