Алекс Серебров – Покорение огня (страница 7)

Я не сразу верю.

– Что? – выдыхает Тимур.

– Десять минут, – повторяет Артур. – Но только ради старика.

Он произносит это так, будто делает одолжение не нам, а самому себе.

Я чувствую, как внутри у меня вспыхивает злость – и вместе с ней что-то опасное, знакомое. Тепло под кожей. Живое.

Я тут же давлю его дыханием.

Вдох.

Выдох.

Стоп.

Артур разворачивается и идёт к маленькому выступу камня, который даёт хоть какую-то тень – тонкую, как ложь. Тимур медленно опускается на камень рядом, осторожно, берегя ногу.

Я остаюсь стоять ещё секунду, потому что если сяду, я могу не встать.

Но ноги всё равно подкашиваются. Я приседаю на корточки, пряча ступни в пыль, будто пыль может спрятать кровь.

Тимур достаёт флягу.

– Пей, – говорит он.

– Позже, – отвечаю я.

Не потому что не хочу. Потому что пить – значит признать, что мне нужно.

Артур уже обходит периметр, даже здесь, посреди пустошей, будто в этих камнях может прятаться целая армия. Он проверяет взглядом линии, тени, кусты. Привычка профи. Или паранойя.

Я ловлю себя на том, что слежу за ним слишком внимательно.

Ненавижу это.

– Ты упрямая, – говорит Тимур тихо.

– Я не груз, – отвечаю я прежде, чем успеваю подумать.

Слова звучат резко. Чужими. Но это правда, за которую я цепляюсь.

Тимур смотрит на меня, будто хочет что-то сказать – мягкое, правильное, опасное.

Артур возвращается.

– Через пять минут идём, – бросает он.

– У тебя сердце из камня, – не выдерживает Тимур.

Артур даже не смотрит на него.

– Сердце из камня не потеет, – отвечает он. – Вставайте.

Я резко поднимаю голову.

– Мы ещё не отдыхали, – говорю я.

– Ты уже отдышалась, – отрезает он.

– Ты не знаешь, что у меня под ногами, – говорю я.

Он смотрит на меня так, будто я только что сказала глупость.

– Я знаю, – отвечает он. – Я видел.

И от этой спокойной констатации мне становится хуже, чем от любого ора.

Потому что он видел мою кровь.

Видел – и всё равно решил, что можно идти.

Мир качается. Не от жара – от злости.

Я встаю. Резко. Слишком резко.

– Ты хочешь, чтобы я умерла по дороге? – спрашиваю я.

Артур молчит секунду. Потом произносит:

– Я хочу, чтобы ты не умерла в руках тех, кто идёт за вами.

Слова простые. И от этого они бьют точно.

Я открываю рот – и закрываю. Потому что у меня нет ответа. Я не знаю, кто идёт. Я знаю только запах. Озон. Гаря. Вой.

Но я знаю другое.

– Если я упаду, – повторяю я, уже тише, – ты потеряешь время.

– Потеряю, – соглашается он.

– Тогда почему…

Он делает шаг ближе и обрывает меня взглядом.

– Потому что ты молчала, – говорит он. – До крови. Это глупо.

– Это не глупо, – вспыхиваю я. – Это… это единственное, что у меня осталось.

Сказать «гордость» я не могу. Гордость звучит как украшение. У меня не украшение. У меня – костыль.

Артур смотрит на меня ещё секунду, и в этой секунде я чувствую: он сейчас решает не про темп. Про меня.

– Десять минут было, – говорит он наконец. – Ещё две. Потом идём.

Он не улыбается. Не становится мягче.

Но он уступает.

Я ненавижу, что мне от этого хочется выдохнуть.

Я опускаюсь снова, осторожно, и снимаю сапоги.

Кожа на пятках содрана пластами. Носки прилипли к ранам. Я сжимаю ткань пальцами и медленно отрываю, чтобы не застонать.

Боль вспыхивает белым.

Я глотаю её, как пепел в горле.

Тимур тянется ко мне.

– Дай, я…

– Не надо, – говорю я.

Я не хочу, чтобы он касался. Его прикосновения всегда имеют цену.