Алекс Серебров – Покорение огня (страница 15)
Я поднимаю глаза на Артура.
Он боится моего огня.
И всё равно учит меня жить с ним.
– Я могу драться, – говорю я тихо. – Но мне нужен контроль.
Артур кивает один раз.
– Наконец-то.
И в этом «наконец-то» есть обещание.
И угроза.
Потому что если я не научусь – он не спасёт меня второй раз.
Глава 6
Болт входит в плечо так буднично, будто кто-то просто хлопает меня по спине – и только через долю секунды боль догоняет, разрывая мясо горячей спиралью.
Я захлёбываюсь воздухом. Лесная лощина сжимается вокруг: густые тени, влажная земля под сапогами, крик испуганной птицы где-то сверху – короткий, рваный. Потом – звон стали. Уже близко.
– В укрытие! – рявкаю я, и голос выходит ниже, чем должен.
Лия стоит в двух шагах, как будто не понимает, куда делось время. Янтарные глаза широкие, слишком светлые в сумерках. Тимур рядом – и это хуже всего: он пытается заслонить её собой, старым телом, как будто возраст – щит.
Я толкаю Лию к ближайшему дереву. Не мягко. Не красиво. Так, чтобы она упала за ствол и исчезла из линии.
– Сиди. Тихо. По моей команде! – бросаю я, не глядя, потому что смотреть на неё сейчас – роскошь.
Второй болт свистит мимо уха и вгрызается в кору. Дерево вздрагивает, как живое.
Я разворачиваюсь в сторону выстрела – и мир становится простым. Три фигуры в сером, без плащей, без лишних тряпок. Не деревенская стража. Не случайные охотники. Они двигаются слишком ровно, слишком уверенно, будто каждый шаг уже отрепетирован.
Элита.
Кровь течёт по рукаву тёплой дорожкой. Рука немеет, но я заставляю пальцы работать. Нож выходит в ладонь сам.
Первый идёт на меня прямо, щит высокий, лезвие короткое. Второй держится чуть сбоку, готов ловить меня на ошибке. Третий – с арбалетом, уже перезаряжает, но делает это так быстро, что мне хочется плюнуть: не мальчики.
Я шагаю вбок, ближе к низине. Земля здесь мягче, ноги могут проскользнуть – но и чужие тоже. Мне нужен угол. Мне нужна грязь.
Я хватаю горсть песка с мокрой землёй и бросаю в лицо первому. Грязь не убивает. Грязь даёт полсекунды.
Он моргает. Я врезаюсь в него плечом – боль взрывается в ране, будто кто-то вкручивает болт глубже, – но я держусь. Локтем бью в горло, слышу хрип. Нож коротко входит под ребро, без красивых движений. Только работа.
Он оседает, тяжёлый, тёплый, чужой.
Второй уже рядом. Его наручи блестят в сумерках чёрным, не металлом. Обсидиан. Гладкий, как стекло. Я замечаю это машинально – и мозг сразу складывает картину: их сюда прислали не просто резать. Их сюда прислали брать мага.
Гасить.
Я слышу за спиной тонкий звук – будто Лия вдыхает слишком резко.
Не сейчас.
Я хочу сказать ей: не смей. Не выпускай. Здесь лес, здесь открытое небо, здесь любой столб света станет им подарком. Но я не могу говорить слишком много. Любое слово – потерянный шаг.
Второй рубит сверху. Я подставляю щит, и удар отдаёт в руку так, что пальцы почти разжимаются. Болт в плече дёргается, и в голове белеет. Я стискиваю зубы.
Третий с арбалетом уже поднял оружие. Он целится не в меня.
В Тимура.
Я вижу это слишком отчётливо: как выпрямляется его плечо, как замирает рука на спуске, как глаза считают расстояние.
– Тимур! – выкрикиваю, и голос ломается в конце.
Старик поворачивает голову поздно. Болт входит ему под ключицу, и он падает на колено, будто просто устал.
Лия из-за дерева издаёт звук – не крик, не слово. Сдавленный вдох, который может стать страхом.
Я не имею права дать ей страх.
Я закрываю её собой.
Шаг назад – так, чтобы мой корпус оказался между ней и стрелком. И тут же чувствую второй удар: второй инквизитор с обсидиановыми наручами бьёт в щит и пытается продавить меня вниз. Он хочет сблизиться.
Я не даю.
Ножом режу по его бедру – неглубоко, но больно. Он шипит, и в этом шипении слышится не ярость, а дисциплина. Он не ломается, он корректирует.
Это не бой. Это охота.
В лесу пахнет свежей кровью. Пахнет железом и смолой. Мой пот смешивается с чужим, и от этого воздух становится густым.
– Не стой! – рявкаю я Лии, не оборачиваясь. – Сиди!
Я слышу, как она шевелится – и тут же замирает. Молодец. Или просто парализована.
Третьего с арбалетом я должен убрать первым, иначе он будет прошивать нас, как мешки.
Я резко ухожу в сторону, будто бегу на второго. Второй ведётся, шагает, пытается поймать меня на сближении – и я, пользуясь его движением, кидаюсь к стрелку.
Стрелок не отступает. Он спокойно бросает арбалет на ремень и достаёт короткий клинок. Тоже не мальчик.
Мы сталкиваемся на грязи. Он режет по ребрам, я ухожу на полшага, но лезвие всё равно цепляет – не глубоко, но неприятно. Я отвечаю коленом в живот. Он не складывается – просто выдыхает резко и ударяет меня рукоятью в висок.
Мир звенит.
В ушах стук. На языке металл. На секунду я вижу звёзды не там, где они в небе, а прямо в темноте перед глазами.
Я моргаю и заставляю себя остаться на ногах.
В этот момент я замечаю его.
На холме, выше лощины, стоит фигура. Чёрная на фоне сереющего неба. Одежда слишком ровная для леса. Голова чуть наклонена, будто он смотрит на нас как на разложенные на столе инструменты.
Дарнелл.
Я не знаю, откуда во мне появляется эта уверенность. Наверное, потому что такие не пачкают руки. Такие поручают грязь другим и стоят в стороне, чтобы видеть картину целиком.
Он не спускается.
Он наблюдает.
И от этого у меня внутри поднимается холод, которого не должно быть среди крови и жара.
Значит, им не нужно меня убить прямо сейчас.
Им нужно проверить.
Понять, насколько «объект» опасен. Насколько она умеет.
И это значит одно: они будут давить до тех пор, пока она не покажет себя.