Алекс Серебров – Наследие тёмного леса (страница 8)
Данил среагировал мгновенно. Он шагнул навстречу, взмахнул ножом, целясь в то, что должно было быть шеей твари.
Я увидела, как сталь прошла сквозь черноту. Никакого сопротивления. Словно он ударил воздух. Тень даже не замедлилась. Она просто… протекла сквозь лезвие.
И засмеялась.
Это был не смех. Это был звук трения пенопласта о стекло, умноженный на сто. Звук, от которого заболели зубы и из носа пошла кровь.
– Ножи не работают! – крикнул Данил, отскакивая назад. Тень хлестнула его «рукой» – удлинившимся отростком тьмы. Удар не разрезал куртку, но Данил отлетел на два метра, словно его сбил грузовик. Он упал, перекатился, пытаясь встать. – Огонь! Им нужен огонь!
Ярослав, поняв, что топор бесполезен, швырнул его и схватил из костра горящее полено. Он встал перед Сергеем и Софией, размахивая импровизированным факелом.
– Назад! Пошли вон! – ревел он, и тени шарахались от огня, шипя как масло на сковороде.
София, очнувшись от ступора, схватила ещё одну горящую ветку и начала размахивать ею перед собой.
– Не подходите! – визжала она.
Они боялись огня. Но костёр прогорал. Бензин выгорал быстро, и пламя уже начинало оседать. Тени видели это. Они ждали. Они сжимали кольцо.
Я чувствовала холод.
Это был не просто ночной холод. Это была волна абсолютного нуля, исходящая от этих тварей. Мороз пробирал до костей, превращая дыхание в ледяную крошку, сковывая движения. Мои пальцы онемели. Я пыталась достать сигнальную ракету из кармана, но руки не слушались, были как деревянные.
– Мила! – крик Анны заставил меня обернуться.
Мы были так заняты обороной периметра, что пропустили атаку изнутри. Одна из Теней – маленькая, юркая, похожая на паука – проскользнула по земле мимо костра и выросла за спиной у девушек.
Анна стояла спиной к ней, закрывая собой сестру. Тень поднялась, нависая над ними чёрной башней. Я увидела когти – длинные, изогнутые, блестящие в свете углей, как обсидиан. Они были нацелены не на Анну. Они тянулись к Миле.
Мила видела Тень. Она смотрела прямо на неё через плечо сестры. И она не кричала. Она улыбалась – той же жуткой, блаженной улыбкой, что и днём.
– Пришли… – прошептала она. Я прочитала это по губам.
Тень замахнулась.
Всё происходило в замедленной съёмке. Я видела, как когти опускаются. Видела, как Данил пытается подняться с земли, но его ноги скользят в грязи. Видела, как Ярослав оборачивается, но он был слишком далеко. Видела ужас в глазах Анны, которая начала оборачиваться, но слишком медленно.
Никто не успевал.
Тень должна была разорвать их.
И в этот момент во мне что-то щёлкнуло.
Это было похоже на звук лопнувшей струны внутри черепа. Страх исчез. Паника исчезла. На их место пришло что-то другое. Древнее. Яростное. Горячее.
Это было чувство абсолютного, нестерпимого НЕТ.
Я не думала. Я не принимала решений. Моё тело действовало само, повинуясь инстинкту, о котором я не подозревала.
Я бросилась вперёд, вклиниваясь между Анной и Тенью. Я подняла руку – не как щит, а как оружие. Я хотела ударить эту тварь. Я хотела уничтожить её.
– НЕТ!!!
Крик вырвался из моего горла, но это был не мой голос. Это был рёв, от которого завибрировали рёбра.
И в тот момент, когда моя ладонь должна была коснуться черноты, мир стал белым.
Вспышка родилась не снаружи. Она родилась внутри меня. Я почувствовала, как в центре груди взорвалась сверхновая звезда. Боль была ослепительной – словно мне в вены залили расплавленный свинец. Жар прокатился по артериям, сжигая кислород, ударил в плечо, пронесся по руке и вырвался через ладонь.
БА-БАХ!
Звук был похож на удар грома прямо над ухом. Ударная волна чистого Света сорвалась с моих пальцев.
Это был не фонарь. Не огонь. Это была концентрированная, белая, яростная энергия. Она ударила в Тень, и та не просто отступила – она взорвалась. Её разорвало в клочья, испарило, превратив в облако чёрного дыма, который тут же сгорел, не оставив и пепла.
Воздух наполнился резким, едким запахом озона – как после сильнейшей грозы – и ароматом горячей сосновой смолы.
Свет не погас. Он лился из меня потоком, пульсируя в такт бешеному стуку сердца. Я видела свои вены сквозь кожу – они светились ярко-голубым, почти неоновым светом, словно под кожей текла не кровь, а жидкий лазер.
Тени вокруг лагеря завизжали. Это был многоголосый хор боли и страха. Свет обжигал их. Он был для них кислотой. Они шарахнулись назад, закрываясь лапами, растворяясь в деревьях, убегая в темноту так быстро, как только могли.
Через секунду поляна была пуста.
Я стояла посреди лагеря, вытянув руку. Меня трясло. Крупной, неконтролируемой дрожью. Зубы стучали. Свет начал угасать, втягиваясь обратно в кожу, но ладонь всё ещё дымилась. От неё поднимался тонкий серый парок.
Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Это была тишина шока.
Я слышала, как Анна судорожно глотает воздух. Как скулит Сергей, скорчившись на земле. Как тяжело дышит Ярослав, всё ещё сжимая горящее полено.
Я медленно опустила руку. Она казалась чужой. Тяжёлой, онемевшей, словно я отлежала её, но при этом она горела изнутри. Я посмотрела на свою ладонь. Кожа была красной, воспалённой, как при сильном солнечном ожоге. Но боли почти не было. Был только холод. Страшный, могильный холод, который начал заполнять ту пустоту, где секунду назад бушевал огонь.
Я подняла голову.
Все смотрели на меня.
Анна прижимала к себе Милу, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалось благоговение пополам с ужасом. София застыла с потухшей веткой в руке. Ярослав смотрел на меня с профессиональным интересом медика, смешанным с недоверием.
Я искала глазами Данила.
Он поднимался с земли, отряхивая куртку. Он не пострадал, если не считать грязи. Он медленно выпрямился, убрал нож в ножны с сухим щелчком. И посмотрел на меня.
Я ждала чего угодно. Благодарности? Удивления? Вопросов?
Но я увидела его лицо в отсветах углей, и моё сердце, которое только начало успокаиваться, снова ухнуло вниз.
Он был бледен. Его губы были сжаты в тонкую линию. А в глазах…
В его глазах плескался УЖАС.
Он смотрел на меня не как на спасительницу. Он смотрел на меня так, как смотрел на Тени. Как на монстра. Как на угрозу, которая страшнее всего, что живёт в этом лесу.
Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Увеличивая дистанцию.
– Данил… – прохрипела я. Горло саднило, словно я наглоталась битого стекла. – Что… что это было?
Он не ответил. Он смотрел на мои руки, с которых всё ещё слетали редкие голубоватые искры. Его взгляд был тяжёлым, узнающим. Он знал. Он видел это раньше. Или слышал об этом.
– Не подходи, – сказал он тихо. Голос был ровным, но в нём звенела сталь. – Не подходи ни к кому сейчас. Ты нестабильна.
– Я спасла их! – крикнула я, и от моего голоса пламя костра вдруг полыхнуло ярче, а трава под ногами покрылась инеем.
Данил дёрнулся, словно от удара.
– Ты не понимаешь, – прошептал он, и в его голосе прозвучала такая безнадёжность, что мне стало страшнее, чем во время атаки. – Ты не понимаешь, что ты такое.
Я посмотрела на свои руки. На вены, которые медленно гасли под кожей. На пар, идущий от пальцев.
Я не знала, кто я.
Но Данил знал. И это знание пугало его до смерти.
Глава 6
Рассвет пришёл не как избавление, а как приговор. Небо над лесом посерело, налилось свинцом, словно само не решалось пролить свет на то, что случилось ночью. Солнца не было. Был только мутный, рассеянный полумрак, который делал тени между деревьями ещё гуще.
Я не спал. Не мог. Глаза жгло от дыма и бессонницы, мышцы ныли от напряжения, но спать было нельзя. Я сидел у костра, методично ломая сухие ветки на мелкие части –