Алекс Серебров – Наследие тёмного леса (страница 5)
Сергей подошёл следом. Он достал свой сканер, и в тишине поляны раздался резкий, истеричный писк прибора. Ярослав остался чуть позади, настороженно оглядывая периметр, его рука легла на пояс.
– Энергетика зашкаливает, – пробормотал Сергей, глядя на экран безумными глазами. – Электромагнитный фон… радиация в норме, но… боже, посмотрите на колебания! Это как сердцебиение.
Он снова хлопнул себя по карману. Раз, два. Нервный тик. Его лицо было бледным, но в глазах горел тот же фанатичный огонь, что и у Софии. Он не боялся. Он искал ответы. Он искал способ вернуть то, что потерял.
– Это аномалия, – сказал он громче, обращаясь скорее к камню, чем к нам. – Здесь законы физики… искривлены.
Я стояла в стороне, чувствуя, как внутри нарастает тошнота. Этот камень мне не нравился. Он вызывал у меня иррациональное, животное желание бежать. Или упасть ниц. Мой мозг, привыкший к схемам и инструкциям, буксовал, не находя в картотеке подходящего файла для описания этого.
Вдруг Мила сделала шаг вперёд. Бесшумно, как призрак. Она прошла мимо Софии, мимо Сергея. Анна дёрнулась за ней:
– Мила, нет!
Но было поздно.
Мила подошла к монолиту вплотную. Её лицо разгладилось, стало пустым и прекрасным, как у античной статуи. Она медленно наклонилась и прижалась щекой к шершавой чёрной поверхности. Закрыла глаза.
Воздух вздрогнул.
Я не знаю, как описать это иначе. Это было похоже на инфразвуковой удар. Уши заложило, как при взлёте самолета. Давление резко упало, а потом скакнуло вверх.
– Они спали… – прошептала Мила. Её голос изменился. Он стал ниже, глубже, в нём появились вибрирующие нотки, которых не могло быть у молодой девушки. – Так долго спали в темноте. Но теперь… теперь они чувствуют нас. Они проснулись.
Ледяная игла вонзилась мне в основание черепа. Волосы на руках встали дыбом.
– Отойди от неё! – крикнула я Анне, которая пыталась схватить сестру, и сама бросилась к Миле.
Я хотела просто оттащить её. Разорвать этот контакт. Моя нога поехала на скользкой, мёртвой траве. Я потеряла равновесие, падая вперёд, и инстинктивно выбросила руку, чтобы опереться о камень.
Это не было случайностью. В последнюю долю секунды я почувствовала, как что-то тянет мою руку. Как магнит тянет железную опилку. Я не хотела касаться его, я боялась его до одури, но моё тело предало меня.
Ладонь с размаху в печаталась в холодную, пористую поверхность.
И мир взорвался.
Это не был звук. Это был удар по всем чувствам сразу.
Первой пришла тошнота – чёрная, маслянистая волна, которая вывернула желудок наизнанку. Земля ушла из-под ног. Гравитация исчезла.
Затем – холод. Не тот холод, что снаружи. Это был абсолютный ноль, влившийся в мою руку, мгновенно заморозивший кровь в венах, превративший кости в лёд. Боль была ослепительной.
Звуки выключили. Я видела, как открывается рот Анны в беззвучном крике, как София отшатывается, роняя блокнот, как Ярослав хватается за голову, но я слышала только гул. Низкий, утробный гул, идущий из-под земли, из самых корней мироздания. Вибрация передавалась через мою руку во всё тело, тряся меня, как куклу.
А потом я увидела их.
Не прямо перед собой. Там, на периферии. На границе поляны, за деревьями.
Тени.
Это не была игра света. Это были разрывы в пространстве. Высокие, размытые силуэты, сотканные из гудрона и дыма. Они стояли неподвижно между деревьями. Десятки. Сотни. Они не имели лиц, но я чувствовала их взгляды. Холодные, липкие, голодные взгляды, скользящие по моей коже.
Я резко повернула голову влево, пытаясь сфокусироваться на одной из Теней. Пусто. Только старый пень и папоротник.
Я вернула взгляд к камню – и снова увидела их краем глаза. Они стали ближе. Они сделали шаг, пока я не смотрела.
Мне казалось, что лес дышит мне в затылок. Я чувствовала запах – не гнили, нет. Запах озона, электричества и горялой плоти.
– Отпусти… – попыталась сказать я, но язык онемел.
Я рванулась, пытаясь оторвать руку от камня. Она не слушалась, словно вросла в породу. Камень пил меня. Он пил моё тепло, мой страх, мою жизнь.
Вдруг чья-то рука жестко схватила меня за плечо и дёрнула назад.
Связь прервалась с влажным, чмокающим звуком. Меня отшвырнуло прочь, и я упала на колени, хватая ртом воздух.
Звуки вернулись лавиной. Писк сканера Сергея, испуганный вскрик Анны, шум крови в ушах.
Я подняла голову, трясясь всем телом.
Надо мной стоял Данил. Он не смотрел на меня. Он стоял, широко расставив ноги, закрывая меня собой от камня. В его правой руке был нож – длинный, с черным лезвием. Но смотрел он не на камень.
Он смотрел в чащу. Туда, где я видела Тени.
Его поза была позой зверя, загнанного в угол, но готового убивать. Скулы побелели от напряжения.
Медленно, очень медленно он перевел взгляд на меня. В его глазах не было вопроса «ты в порядке?». В них был ужас узнавания.
– Ты видела, – сказал он. Не спросил. Утвердил.
Я посмотрела на свою ладонь. Кожа была красной, воспаленной, с четким отпечатком текстуры камня, словно клеймо. Руку всё ещё покалывало тысячами ледяных иголок.
– Да, – прохрипел я. Мой голос сорвался. – Тени. Они там.
Данил кивнул, коротко и жестко. Он убрал нож в ножны, но руку с рукояти не снял.
– Подъём, – скомандовал он, оборачиваясь к остальным. Его голос хлестнул как кнут, заставив Сергея выронить сканер, а Анну замолчать. – Уходим. Немедленно.
– Но показатели… – начал Сергей, поднимая прибор. – Мы не закончили измерения! Это феноменально, я должен…
– Мы уходим! – рявкнул Данил. В его голосе прорезалось рычание. – Здесь нечего изучать. Это не аномалия, Сергей. Это могильник. И мы только что постучали в дверь.
София поспешно подняла блокнот, её руки дрожали. Ярослав, уже стоящий на ногах и готовый к движению, кивнул Данилу, поддерживая решение. Анна уже тянула упирающуюся, блаженно улыбающуюся Милу прочь от камня.
Я поднялась на ватные ноги. Меня мутило. Я бросила последний взгляд на камень. Руны, казалось, пульсировали слабым, едва заметным фиолетовым светом. А за деревьями, в глубокой тени, что-то шевельнулось. Бесшумно. Быстро.
– Идём, Лея, – Данил оказался рядом. Он не коснулся меня, но я почувствовала жар, исходящий от его тела.
Я посмотрела на него. Впервые я не искала логического объяснения. Я не думала о том, что он груб или скрытен. Я думала только о том, что он единственный, кто видит то же, что и я. Мой рационализм треснул, и в эту трещину хлынул первобытный ужас.
– Они идут за нами? – спросила я шепотом, пока мы быстро шагали прочь с поляны.
Данил на секунду замедлил шаг, поравнявшись со мной.
– Они никуда не идут, – ответил он тихо, глядя прямо перед собой. – Они уже здесь. Просто мы их раньше не видели.
Мы нырнули под сень деревьев, оставляя проклятую поляну за спиной. Но чувство взгляда в спину не исчезло. Оно стало сильнее. Липким, тяжелым грузом оно висело на плечах. Я знала: теперь мы помечены. Мы коснулись звонка. И Хозяева вышли встречать гостей.
Глава 4
Лес пах не хвоей и не сыростью. Он пах старой, застоявшейся кровью, которую пытались смыть дождём, но она въелась в землю слишком глубоко.
Этот запах я узнал бы из тысячи. Сладковатый, металлический, вызывающий спазм в желудке. Обычные люди – грибники, туристы – его не замечают. Они чувствуют «свежесть» или «аромат прелых листьев». Но я не турист. Я – цепной пёс, который восемь лет бегает по этому лесу на коротком поводке вины.
Мы шли уже третий час после той проклятой поляны с Камнем. Группа была на грани. Я слышал это спиной: сбитое дыхание Сергея, который тащил свой бесполезный сканер, как крест на Голгофу; нервное шмыганье носом Анны; шаркающие шаги Милы.
Лея шла молча. Она держалась сразу за мной, след в след. Я чувствовал её взгляд на своём затылке – тяжелый, сверлящий. После того, что случилось у Камня, после того как я увидел
Тропа виляла, уводя нас всё глубже в бурелом. Деревья здесь стояли так плотно, что приходилось протискиваться боком. Ветки цеплялись за одежду, как костлявые пальцы, пытаясь удержать, остановить.
– Стой!
Крик Софии заставил меня замереть. Рука привычно легла на нож.
Я обернулся. София стояла на коленях в грязи, чуть в стороне от тропы, разгребая руками прошлогоднюю листву.
– Здесь… смотрите.