Алекс Серебров – Наследие тёмного леса (страница 3)

– Потому что дальше пути не будет, – ответил я, не глядя на неё. – Нам нужен базовый лагерь. Отсюда будем искать.

Это была ложь. Точнее, полуправда. Нам действительно нужен был лагерь, но не здесь, не сейчас. Я просто хотел развести огонь. Хотел света, тепла – чего-то живого в этой мёртвой тишине. Хотел почувствовать, что мы ещё не полностью во власти леса.

Сергей и София начали собирать хворост. Я наблюдал за ними, стоя в стороне, и старался не думать о том, как Катя разводила костры. Она делала это лучше всех – быстро, ловко, без суеты. Научил её отец, когда ей было лет восемь. А я научил её находить сухой валежник даже после дождя, показал, как выкладывать поленья пирамидкой. Она смеялась, когда огонь не разгорался с первой попытки, и я злился на неё, а потом мы…

– Ты в порядке?

Голос Леи заставил меня вздрогнуть. Я не услышал, как она подошла. Она стояла рядом, слишком близко, и смотрела на меня с выражением, которое я не мог прочитать. Не жалость – я бы не вынес жалости. Что-то другое. Любопытство, может быть. Или беспокойство.

– Да, – ответил я, отворачиваясь. – Всё нормально.

– Ты очень плохо врёшь.

Я не ответил. Просто смотрел, как Сергей пытается высечь искру из зажигалки, как Анна сидит, обхватив колени руками, как Мила водит пальцем по коре дерева, будто рисует что-то невидимое. Всё это казалось нереальным, как дурной сон.

– Ты был здесь раньше, – продолжила Лея тихо. Не вопрос. Утверждение. – Не просто проходил. Ты искал кого-то.

Мышцы на моей челюсти напряглись. Откуда она знает? Я не рассказывал никому. Местные жители, конечно, помнили, но они не стали бы болтать с чужаками. Значит, она догадалась сама. Увидела что-то в моём лице, в том, как я смотрю на деревья.

– Не твоё дело, – процедил я сквозь зубы.

– Может, и не моё, – она не отступала. – Но если ты что-то знаешь об этом месте, что-то, что может нам помочь…

– Ничего не знаю, – перебил я резко. – Я просто проводник. Веду туда, куда скажут. Больше ничего.

Она замолчала, но не отошла. Я чувствовал её взгляд на своём лице, как прикосновение. Это раздражало. Злило. Она была слишком проницательной, слишком упрямой, и я не хотел, чтобы она копалась в моём прошлом.

Наконец, Сергей смог разжечь огонь. Пламя вспыхнуло жадно, хватаясь за сухие ветки, и свет залил поляну тёплым оранжевым сиянием. Тени отступили, и на какое-то мгновение стало легче дышать. Группа собралась вокруг костра, подставляя руки к теплу, и я услышал тихие разговоры, нервный смех.

Я остался стоять на краю света, там, где огонь уже не доставал. Смотрел на языки пламени и пытался не вспоминать.

Прошло минут десять. Может, пятнадцать. Сергей достал термос с чаем, София раздала всем по бутерброду. Анна перестала трястись и даже улыбнулась чему-то, что сказала ей Мила. Всё выглядело почти нормально. Почти.

А потом я увидел огни.

Сначала один – маленький, мерцающий шарик света, который появился между деревьями справа от нас. Он висел в воздухе на высоте метра от земли, медленно покачиваясь, как воздушный шар на ветру. Потом второй, чуть дальше. Потом третий.

Кровь застыла в моих жилах.

– Смотрите! – голос Милы был полон восторга. Она вскочила на ноги, показывая рукой на огни. – Смотрите, какая красота!

Сергей поднял голову, прищурился. София замерла с бутербродом на полпути ко рту. Анна ахнула.

– Что это? – спросила Лея, поднимаясь. Её голос был настороженным, но не испуганным. Пока.

– Блуждающие огни, – выдохнула Мила, делая шаг вперёд. – Я читала о них. Это явление биолюминесценции или что-то связанное с болотным газом…

– Стой, – я шагнул к ней, но она уже двинулась к огням, словно зачарованная.

Сергей схватил свой сканер, торопливо включая его. Экран загорелся, и он начал водить прибором в воздухе, целясь в ближайший огонь.

– Невероятно, – пробормотал он. – Температура в точке источника света минус два градуса. Минус два! Это невозможно при таком излучении. Это противоречит термодинамике…

Огней становилось больше. Они появлялись один за другим, образуя кольцо вокруг нашей поляны. Десять, двадцать, тридцать светящихся шаров, которые висели в темноте, не приближаясь и не удаляясь. Они просто… наблюдали.

Моё сердце колотилось так сильно, что я слышал пульс в ушах. Я видел эти огни восемь лет назад. Видел, как они появились в последнюю ночь поисков Кати, как они кружили между деревьями, манили, звали. Один из поисковиков пошёл за ними. Мы кричали ему, чтобы он остановился, но он не слушал. Он исчез в темноте, и мы больше никогда его не видели.

– Назад, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Все назад к костру. Сейчас.

– Но это же удивительно! – Сергей не отрывался от сканера. – Нам нужно взять пробы, измерить…

– Назад! – рявкнул я, и он вздрогнул.

Лея смотрела на огни, потом на меня. Её глаза были широко раскрыты, и я увидел в них понимание. Она чувствовала. Она знала, что что-то не так.

– Данил прав, – сказала она твёрдо. – Отходим от края. Все к костру.

Мила не двигалась. Она стояла в трёх шагах от ближайшего огня, протянув к нему руку, и на её лице было выражение полного блаженства.

– Он зовёт меня, – прошептала она. – Я слышу. Он говорит…

– Заткнись, – я схватил её за плечо и дёрнул назад. Она попыталась вырваться, но я держал крепко. – Не слушай его. Что бы ты ни слышала – это ложь.

Она посмотрела на меня, и на секунду в её глазах промелькнуло что-то чужое, холодное, нечеловеческое. Потом она моргнула, и это исчезло. Она снова была обычной девушкой – растерянной, испуганной.

Огни начали двигаться.

Медленно, почти лениво, они поплыли ближе к поляне. Один из них – самый большой и яркий – отделился от остальных и направился прямо к Лее. Он скользил по воздуху беззвучно, оставляя за собой слабый светящийся след, и с каждым мгновением становился всё ближе, ближе…

Лея замерла. Я видел, как она напряглась, как сжала кулаки, но она не отступала. Огонь приблизился к ней на расстояние вытянутой руки, завис, медленно покружился, словно изучая её.

И тогда я понял. Лес принюхивался. Лес узнавал её, пробовал на вкус её страх, её силу, её… особенность. Он решал, достойна ли она внимания.

Мой разум помутнел от паники.

Я сделал три быстрых шага к костру, схватил флягу с водой, которую оставила София, и выплеснул её в огонь. Шипение было оглушительным. Пар взорвался вверх, и пламя погасло мгновенно, погружая поляну в кромешную темноту.

– Данил, ты спятил?! – закричал Сергей.

– Заткнитесь! – прошипел я, и в моём голосе было столько ярости и страха, что все замолчали. – Ни звука. Не смотрите на них. Не двигайтесь.

Темнота была абсолютной. Я не видел собственных рук перед лицом. Слышал только дыхание группы – частое, прерывистое, паническое – и стук своего собственного сердца.

Огни кружили вокруг нас. Я видел их даже сквозь закрытые веки – призрачные, холодные вспышки света, которые проплывали мимо, касаясь воздуха над нашими головами, скользя по земле. Один из них прошёл так близко от меня, что я почувствовал холод – жгучий, обжигающий, как прикосновение сухого льда к коже.

Я стоял неподвижно, стиснув зубы так сильно, что челюсть свело судорогой. Каждая клеточка моего тела кричала: «Беги!». Но я знал – если побежишь, они последуют. Если закричишь, они услышат. Единственный шанс – замереть и ждать. Ждать, пока им не надоест. Пока они не уйдут.

Секунды тянулись, как часы. Где-то рядом кто-то всхлипнул – Анна, наверное, – но звук оборвался, заглушённый чужой рукой. Сергей что-то бормотал себе под нос, молитву или заклинание, я не разобрал. Мила была пугающе тихой.

А Лея… Лея дышала ровно. Медленно. Я не видел её, но чувствовал – она держалась. Не паниковала. Просто стояла и ждала.

Огни начали удаляться.

Один, потом другой, потом все остальные – они поплыли обратно в лес, растворяясь в темноте между деревьями. Свет меркнул, слабел, пока не осталась только ночь и тишина.

Я ждал ещё минуту. Потом две. Когда я был уверен, что они ушли, достал из кармана зажигалку и чиркнул колёсиком. Маленький жёлтый огонёк вспыхнул, отбрасывая дрожащие тени на лица вокруг меня.

Анна плакала беззвучно, уткнувшись лицом в плечо Милы. Сергей сидел на земле, сжимая сканер так крепко, что костяшки пальцев побелели. София смотрела в пустоту, её лицо было бледным, как у мертвеца.

Лея стояла рядом со мной. Она смотрела туда, куда ушли огни, и выражение её лица было непроницаемым. Потом она повернулась ко мне и встретилась со мной взглядом. В её глазах был вопрос, требование объяснений.

Я опустился на колени у кучи потухших углей, достал из рюкзака сухой спирт и начал разводить огонь заново. Руки дрожали. Слегка, едва заметно, но дрожали. Я надеялся, что в темноте этого не видно, но когда поднял голову, Лея всё ещё смотрела на меня. Она видела.

Пламя разгорелось медленно, неохотно, словно само не хотело возвращаться. Я подложил ещё веток, подождал, пока огонь окрепнет, и только тогда откинулся назад, вытирая ладони о джинсы.

– Что это было? – голос Леи был тихим, но твёрдым. – И не говори, что не знаешь.

Я посмотрел в огонь. Языки пламени плясали, отбрасывая причудливые тени, и на мгновение мне показалось, что я вижу в них лицо Кати. Её улыбку. Её глаза.

– Ловушка, – ответил я хрипло. – Лес расставляет ловушки. Для таких, как мы.