Алекс Серебров – Кровь и магия (страница 3)

Я останавливаюсь на этих словах.

Пальцы чуть сильнее прижимают бумагу к столу – и я тут же отпускаю, будто это не я.

Тепла в ладони нет. Только холод от перстня.

Валериан наклоняется, пытаясь увидеть, на чем я задержалась.

Я ощущаю это боковым зрением, как движение лезвия рядом с кожей.

Он не должен понять раньше времени.

Я читаю дальше, не меняя выражения лица.

Сухие факты: происхождение неизвестно, содержание – усиленное, поведение – агрессивное.

Он не просит милости. Он не умеет ее просить.

И вдруг я ясно вижу картину – не как пророчество, а как расчет.

Я выбираю «безопасного» – и через неделю Валериан будет шептать мне новые гадости, смеяться над тем, как легко я сдаюсь системе.

Я выбираю «удобного» – и Орден получает очередную послушную магистершу, которая делает, что велено, пока внутри у нее гниет отвращение.

А если я выбираю зверя…

Если я беру себе «проблему»…

То эта проблема становится общей.

Пусть они подавятся моим выбором.

Пусть каждый раз, когда они будут смотреть на меня, вспоминают: я могу быть опасной.

Даже если у меня «пустые вены».

Страх пытается поднять голову – тихо, изнутри.

Что если зверь разорвет меня первой?

Что если я сама подпишу себе конец?

Я прижимаю этот страх обратно, как прижимают пальцем пламя свечи, чтобы оно не дернулось.

Больно.

Но свеча гаснет.

Мне и так нечего терять.

Значит, я могу позволить себе роскошь – риск.

– Магистр Амелия, – голос Теодосия мягче, чем прежде, но это не забота, это предупреждение. – Время.

Я закрываю досье Лираса.

Не резко. Не демонстративно.

Просто – как ставят точку.

И достаю документ для подписи.

Пергамент плотный, внизу – место для имени.

Чернила уже готовы в маленькой черной чаше, пахнут металлом.

Я беру перо.

Оно холодит пальцы так же, как перстень.

Мне кажется, что я держу не перо, а нож, который сейчас войдет в ладонь.

– Вы определились? – Валериан спрашивает почти ласково.

Он хочет поймать меня на секунде сомнения, на дрожи в голосе.

Он хочет видеть, как я падаю.

Я поднимаю на него глаза.

Внутри – ледяная ярость, ровная, как гладь замерзшего озера.

Снаружи – спокойствие.

– Да, – говорю я.

И подписываю.

Мое имя ложится на бумагу без рывка, без ошибки.

Рука не дрожит.

Пусть удивляются.

Я чувствую, как в зале на мгновение меняется воздух.

Сквозняк не исчезает, но становится будто тоньше – как если бы сама реальность задержала дыхание.

Теодосий протягивает руку, и я передаю документ ему.

Он читает имя выбранного.

Его брови едва заметно поднимаются.

Единственная реакция, которую он позволяет себе.

– Лирас, – произносит он.

Слово падает на стол тяжелее, чем печать.

Валериан замирает.

Всего на долю секунды – но я вижу.

Его улыбка трескается изнутри, как стекло под перепадом температуры.

– Интересный выбор, – говорит он наконец, и голос у него все еще гладкий, но в нем появляется тонкая нотка, которую он не успевает спрятать.

Раздражение.

Я слегка наклоняю голову.

Не как подчиненная.

Как хищница, которая признала другого хищника – и все равно идет вперед.

– Мне показалось уместным, – отвечаю я.

Пальцы на столе снова неподвижны.