Алекс Серебров – Кровь и магия (страница 2)
Я не вздрагиваю.
Если мне суждено пасть, думаю я, я не упаду на колени перед этим залом.
И уж точно не дам Валериану выбрать за меня мою смерть.
Я раскрываю папку.
Бумага шуршит сухо – как листья, которые давно умерли и не хотят признавать это.
Строки, цифры, печати.
Имена, происхождение, приговоры.
Слово «нулевик» повторяется, как клеймо.
Я читаю.
Не спеша. Не потому что выбираю тщательно, а потому что здесь скорость – тоже слабость.
Покажи, что тебе не терпится, – значит, ты боишься.
Я не боюсь.
Я просто считаю ходы.
Теодосий молчит, давая мне пространство.
Валериан, наоборот, будто нарочно шевелится рядом, скрипит тканью мантии, напоминает о своем присутствии.
Он хочет, чтобы я чувствовала его – как тень за спиной.
Я делаю вид, что его нет.
На первой странице – крепкий мужчина с пустым взглядом.
«Подходит для стабильной отдачи».
Как мешок зерна.
Дальше – юноша, слишком худой, слишком белый.
«Легко ломается».
Они пишут это так же буднично, как «легко переносит дорогу».
Я переворачиваю страницу за страницей.
Грудь не поднимается выше, чем нужно.
Глаза не задерживаются на лицах дольше, чем требует приличие.
Пусть думают, что я умею быть камнем.
Но внутри я слышу другое: мир умирает, и они хотят, чтобы мы питались смертью, чтобы продлить агонию еще на пару лет.
И самое мерзкое – в этом есть логика.
Когда воздух кончается, люди хватают любой сосуд.
Я – сосуд.
И я должна выбрать свой.
– Вам нужна помощь? – спрашивает Валериан вслух, и в этом «помощь» звучит сладко, как яд.
Я не поднимаю головы.
– Нет.
Одно слово.
Короткое, как хлопок двери.
Я чувствую, как в зале меняются взгляды.
Кто-то ждет, что я возьму «безопасный» вариант: тихого, покладистого, такого, кого легко высосать и выбросить.
Кто-то – что я дрогну.
Теодосий, думаю, просто хочет, чтобы процедура закончилась.
Процедура.
Ритуал.
Мир.
Орден.
Слова, за которыми они прячут чужую кровь.
Я листаю дальше.
Даю себе время – и не потому что сомневаюсь.
Потому что сейчас я выбираю не человека.
Я выбираю последствия.
Мой перстень снова отзывается холодом, и мне на секунду кажется, что он вгрызается в палец зубами.
Это напоминание: магия уходит.
Мой род, моя кровь, мой статус – все это может оказаться пустой оболочкой, если я оступлюсь.
Хорошо.
Пусть оболочка станет броней.
Я нахожу досье, которое не вписывается в аккуратную вереницу «подходит/не подходит».
На обложке – печать темнее остальных.
И слово, которое Орден любит не меньше, чем «нулевик»: «опасен».
ЛИРАС.
Фамилии нет.
Только имя – как удар.
Внутри – короткие строки, и каждая из них царапает:
«Убийца».
«Дикарь».
«Непокорен».