Алекс Серебров – Кровь и магия (страница 14)

Он хочет, чтобы я превратилась в инструмент. Чтобы рука била без мысли. Чтобы внутри у меня стало так же пусто, как у Эльзы.

И тогда, сквозь звон в голове, я снова замечаю Эльзу.

Она стоит неподвижно, как кукла, которую забыли убрать с витрины. Её руки висят вдоль тела, пальцы синие от холода. На запястье – следы старых повязок. Не свежие. Давние. Такие, которые уже не болят – потому что болеть там нечему.

Она не моргает.

Она уже пережила свой урок боли.

И урок не сделал её сильнее.

Он сделал её пустой.

Стыд поднимается во мне, как тошнота. Не за то, что я бью Лираса – за то, что я стою здесь и играю по правилам Валериана, пока рядом стоит доказательство, к чему ведёт эта игра.

Мне запрещено жалеть.

Это не жалость.

Это отвращение.

К нему. К Ордену. К себе, если я позволю этому продолжаться.

Я поднимаю хлыст – и в ту же секунду Узы тянут, как натянутая жила. Лирас делает вдох, и я чувствую этот вдох у себя под рёбрами, будто у нас одно лёгкое на двоих. Его боль отзывается во мне эхом, и вместе с этим эхом приходит ещё одна мысль – холодная, очень ясная:

Если я продолжу, я сломаю не его.

Я сломаю нас обоих.

Потому что каждый удар теперь – общий.

Я опускаю хлыст.

– Хватит.

Голос выходит ниже, чем обычно. Но он ровный. Стальной.

Валериан моргает. Первый раз за всё утро.

– Нет, – говорит он мягко. – Не хватит. Ты не закончила.

Я смотрю на него.

Ветер бьёт в лицо, сушит кровь на моей ладони, холодит тонкий шрам от ритуала, который снова напоминает о себе тупой болью. В груди всё ещё тянет, как после бега – только я никуда не бежала.

– Урок окончен, – произношу я.

Слова ложатся на камень тяжело, как печать.

Валериан делает шаг ближе. Его улыбка больше не безупречна – в ней проступает раздражение.

– Ты забываешься, Амелия, – говорит он тихо. – Ты здесь не одна принимаешь решения.

Я не отступаю.

– Я здесь магистр, – отвечаю я. – И это мой нулевик. Моя ответственность. Моя ошибка, если хочешь.

На слове «мой» Узы внутри меня вздрагивают. Лирас тоже – почти незаметно. Как будто его зацепили за нерв.

Валериан переводит взгляд на него.

– Слышишь? – усмехается он. – Уже делит тебя.

Лирас поднимает подбородок.

– Пусть попробует, – отвечает он.

И в этом – не игра. В этом – обещание крови.

Валериан снова смотрит на меня.

– Ты понимаешь, что я сделаю из этого? – спрашивает он.

Я понимаю.

Он сделает из этого повод. Он сделает из этого кнут, который будет держать у моей шеи. Он любит такие вещи: намёки, слухи, реплики, которые потом можно превратить в обвинение.

Но я уже ощущаю другой кнут – в костях. Узы, которые будут бить меня каждый раз, когда бьют Лираса.

И если так – то лучше я выберу, за что именно мы платим.

– Делай, – говорю я.

Это звучит почти спокойно. Почти как разрешение.

Валериан смотрит на меня долго. Потом резко поворачивается к Эльзе.

– Смотри внимательно, – бросает он ей. – Вот как заканчивается дерзость.

Эльза вздрагивает, как будто её только сейчас включили. Поднимает глаза – и на мгновение в них мелькает что-то живое. Страх? Зависть? Ничего не успеваю назвать, потому что оно тут же гаснет.

Валериан снова переводит внимание на меня.

– Ты думаешь, ты победила? – спрашивает он тихо.

– Я думаю, – отвечаю я, – что ты слишком уверен в чужих поводках.

Ветер подхватывает мои слова и уносит, но смысл остаётся между нами тяжёлым камнем.

Я подхожу к Лирасу.

Удары оставили на его спине полосы – кровь на холоде пахнет железом, и этот запах почему-то бьёт мне в голову сильнее, чем должен. Я останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки.

Кожа к коже – один из триггеров, и я это знаю не по книгам. Узы уже научили: стоит приблизиться – и нить становится жаднее, будто хочет замкнуться.

Лирас дышит тяжело, но взгляд ясный.

– Ты остановила, – говорит он тихо.

Я не отвечаю.

Не потому что мне нечего сказать. Потому что если я скажу, в голосе может прозвучать то, что мне запрещено. А Валериан слишком близко, чтобы дать себе такую слабость.

– Идём, – говорю я.

Лирас делает шаг рядом со мной. На этом шаге я ощущаю в себе его боль остатком – как эхо. Мы двигаемся, и нить между нами перестраивается, как жила в теле, которая нашла новый угол. Каждый его вдох – будто тянет меня за внутренности. Каждый мой шаг – будто заставляет его идти тоже.

Мы выходим с плаца в коридор, где ветер уже не такой злой, но камень холоднее. Эхо шагов звучит гулко и неприятно – как чужие мысли в пустой голове.

Там, за спиной, Валериан остаётся на открытом воздухе. Я чувствую его взгляд даже без глаз.

Лирас идёт рядом. Слишком близко, чтобы это было случайно, и слишком точно, чтобы назвать это угрозой. Он держится в пределах, но проверяет, где граница.

У меня подрагивает ладонь. Я прячу её в рукав, как прячу всё остальное.

Мы проходим поворот.

И только когда шум плаца остаётся далеко, Лирас наклоняется ко мне так, чтобы я слышала его дыхание.