Алекс Рубин – Куколки (страница 6)
— Ты перестала?
Лили посмотрела на нее долгим взглядом.
— Я поняла. Это разные вещи.
— И что ты поняла?
Вайолет под столом толкнула Хлою ногой. Лили это заметила, но возмущаться не стала.
— Потом, — сказала она и снова уткнулась в тарелку.
За столом наступила тишина.
Хлоя, держа ложку в руках, тоже молчала, хотя все внутри кипело от вопросов.
Роуз сосредоточенно ковыряла омлет, размазывая его по тарелке. Вайолет задумчиво крутила в пальцах кусочек хлеба, отщипывала от него маленькие кусочки и скатывала в шарики. Джинни делала то же самое, только по-своему — она выковыривала из хлеба мякиш и лепила из него крошечные фигурки. Хлоя смотрела на них и в какой-то момент поймала себя на мысли — они точно все сумасшедшие. Не притворяются, не играют — действительно больны.
Роуз производила впечатление здравомыслящего человека: до тех пор, пока в разговоре не всплывало что-то, что она не хотела обсуждать. Вайолет прятала за циничностью полную апатию. Джинни, которая вообще не здесь, большую часть времени. И Лили! Она хотя кажется адекватной, но кто знает, что у нее в голове?
Хлоя посмотрела на раздаточную линию, потом отвела взгляд и чуть было не подпрыгнула на месте.
Позади нее стояла медсестра!
Она не слышала шагов, не видела, как та подошла. Женщина просто возникла из ниоткуда, как призрак.
Тот же белый халат, усталый взгляд, та жа прическа. Она смотрела на Хлою в упор, и от этого взгляда по спине пробежал холодок.
— Позавтракала? Пошли! — произнесла она, кладя ладонь на плечо девушки.
— Куда
— На занятие.
Какие еще занятия? Что тут происходит? Хлоя оглянулась на остальных. Роуз уже поднялась, хотя медсестра обратилась не к ней. Вайолет ссыпала хлебные шарики со стола в горсть и высыпала их в рот, жуя на ходу. Лили тронула Джинни за плечо, и та послушно встала. Женщина даже не смотрела на них — будто знала, что они пойдут сами.
Девушки двинулись гуськом: Роуз сразу за ней, Вайолет чуть поодаль, Лили и Джинни замыкали процессию. Пятерка пациенток за одной молчаливой медсестрой — странный маленький отряд, шагающий в неизвестность.
Вышли из столовой. Коридор встретил их все тем же тусклым светом и запахом хлорки, но на этот раз он стал другим. Хлоя не сразу поняла, что поменялось. Потом до неё дошло, что стены стали другими. Они здесь были голыми, чистый бетон, без краски. Хлоя оглянулась. Позади, там, где должна была быть столовая, теперь тянулся такой же бесконечный коридор. Дверь позади неё исчезла.
Коридор разветвлялся, сворачивал под прямым углом, и через несколько метров Хлоя поняла — она окончательно запуталась. Все эти повороты, ответвления, одинаковые стены — они сливались в одно бесконечное, однообразное пространство.
Медсестра шла впереди. Роуз дышала в затылок, Вайолет позади что-то бормотала под нос, Джинни шаркала ногами, и этот звук эхом отдавался от стен. Странно, но в этом коридоре не было дверей. Вообще. Ни одной — хотя по ощущениям они прошли больше сотни метров.
Коридор сделал еще один поворот, и вдруг, впереди показалась дверь. Единственная дверь на всю эту бесконечную бетонную кишку. Медсестра остановилась. Толкнула дверь — та открылась с протяжным скрипом. Женщина шагнула внутрь, даже не обернувшись, будто знала, что пациентки зайдут следом за ней.
Внутри оказалось светло и просторно. Высоченный потолок, белые стены, чистый пол без единой трещины. Практически стерильная чистота. И запах был приятный, хотя Хлоя не смогла определить, чем именно тут пахло.
Они вошли. Посередине комнаты стояли стулья. Обычные деревянные стулья с высокими спинками, расставленные полукругом. Пять штук с одной стороны и одно кресло с другой.
Девушки рассаживались молча. Роуз села с краю, Вайолет рядом, Джинни опустилась на стул в центре и сразу начала раскачиваться вперед-назад. Лили выбрала стул напротив двери — так, чтобы видеть входящих. Хлоя последовав их примеру, села между Роуз и Лили, чувствуя, как холодный деревянный стул отдает холодом через тонкую ткань штанов.
Дверь напротив открылась.
Вошел мужчина. Не старый — лет сорока, может, чуть больше, но выглядел уставшим, изможденным. На нем не было белого халата — только темный костюм, немного старомодный, с узкими лацканами, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Но первое что бросалось в глаза — это темные очки. Старомодные, большие, в толстой роговой оправе. Линзы зеркальные — в них отражались лампы под потолком, и лица было не разглядеть совсем.
Он прошел к креслу напротив девушек, сел отдельно, лицом к ним. Положил папку на колени.
— Ну что ж, — голос низкий, спокойный, почти дружелюбный. С легкой хрипотцой, будто он только что проснулся или много курит. — Мне сообщили, что у нас новенькая? И как тебя зовут?
Он что, слепой? Зачем спрашивать, если новенькая сидит прямо перед ним — единственное незнакомое лицо среди остальных? Хлоя всмотрелась в зеркальные линзы — в них отражались лампы, отражались девушки, но глаз за ними не было видно совсем.
Молчание. Хлоя чувствовала, как все смотрят на нее — даже Джинни покосилась в ее сторону. Но никто не говорил. Доктор открыл папку. Достал ручку — простую, шариковую, с прозрачным корпусом.
Хлоя смотрела на эти приготовления и не знала, как реагировать. Смеяться или впасть в истерику? Он собирается писать? В темных очках? Значит, он не слепой? Зачем тогда темные очки? Чтобы они не видели его глаз?
Что тут происходит? Что за странная больница? Где пациенты кормят себя сами в пустой столовой, где двери исчезают за спиной, где доктора носят зеркальные очки в помещении без окон и собираются писать вслепую? Может, это сон? Может, она все еще лежит в той палате, под действием укола, и мозг рисует ей безумные картинки?
Хлоя незаметно ущипнула себя за руку. Больно.
— Её зовут Хлоя, — вдруг подала голос Вайолет, не поднимая глаз.
Роуз толкнула ее локтем, но Вайолет только пожала плечами.
— Что?
— Она сегодня утром появилась, — добавила Роуз, косясь на доктора. — В седьмой палате.
Доктор кивнул. Сделал какую-то пометку в своей папке.
— Сама появилась?
— Не знаем, — ответила Вайолет. — Она ничего не помнит.
— Совсем ничего, — неожиданно громко сказала Джинни, перестав раскачиваться. Все уставились на нее. Джинни моргнула пару раз, будто удивилась, что заговорила, и снова уставилась в пол.
— Девочки, мы же договорились, — произнес мужчина мягко, с легкой укоризной. — Отвечает только тот, кого я спрашиваю. Итак, новенькая, как тебя зовут?
Хлоя облизала пересохшие губы.
— Хлоя.
— Хлоя, — повторил он, записывая. Ручка заскрипела по бумаге. — Красиво. Редкое имя сейчас.
Он поднял голову. Очки смотрели прямо на нее.
— И что же ты помнишь, Хлоя?
Она молчала, не зная, что ему ответить. Действительно, что она помнит? Практически ничего! Она помнила темноту. Пробуждение в незнакомой палате. Укол медсестры. Коридоры. Девушек. Разговор про Мозгоправа. И больше ничего.
— Ничего, — сказала она. — Я ничего не помню. Только как очнулась сегодня утром.
— Совсем ничего? — в голосе доктора появилось что-то, похожее на профессиональный интерес.
— Совсем. — тихо ответила Хлоя, так как не понимала, что доктор имел в виду.
Мужчина снова сделал пометку в своей папке.
— Это бывает. Чаще даже, чем можно подумать. Пройдет время — вспомнишь. Или не вспомнишь. И то и другое — нормально.
— Нормально? — Хлоя не сдержалась. — Ничего нормального в этом нет! Я не знаю, кто я, где я, почему я здесь! Почему тут никто ничего не может объяснить?
Такой неожиданный порыв испугал остальных пациентов. Роуз сжалась, ожидая реакции доктора. Вайолет уставилась в пол. Джинни перестала раскачиваться. Лили смотрела на Хлою с непонятным выражением — то ли предупреждение, то ли уважение.
Доктор не сразу ответил. Он молча уставился на Хлою, потом его лицо чуть смягчилось — будто она сказала именно то, что он ожидал услышать.
— Хорошие вопросы, Хлоя, — сказал он тихо. — Я обязательно их запомню и постараюсь на них ответить.
Он снова склонился над папкой, делая какие-то пометки у себя.
— А теперь, — он сделал паузу, — я попрошу тебя кое-что сделать.
Он полез во внутренний карман пиджака и достал небольшое овальное зеркальце, на длинной резной ручке, и протянул Хлое.
— Возьми. Посмотри на себя и расскажи мне, что ты видишь.