Алекс Рубин – Куколки (страница 2)

Дверь приоткрылась.

На пороге показалась женщина. Лет сорока пяти, может быть больше. Полная, в белом халате. Короткая прическа, рыжие волосы. В руках она держала металлический лоток, накрытый марлей.

Медсестра.

Ну конечно! Кто же ещё может войти в комнату, похожую на больничную палату, без стука и с лотком в руках? Значит, она в больнице! Здесь её лечат. Врачи трудятся над возвращением памяти, осознания личности.

Женщина поставила лоток на тумбочку — металл глухо звякнул о дерево. Запах от него шел резкий, медицинский, с примесью чего-то сладковатого, тошнотворного. Хлоя вспомнила название. Это был спирт. Им дезинфицировали медицинские приборы или протирали кожу.

— Чего встала? — произнесла медсестра, повернувшись к девушке. — Ложись давай. И без глупостей, ладно? А то придётся опять тебя успокаивать, как вчера. Я не настаиваю, мне несложно, но ты же знаешь, чем это кончается.

О чем она говорит? Вчера? Какое ещё вчера? Она только что очнулась. В первый раз. Для неё не существовало никакого «вчера» — только сегодняшнее утро. Но медсестра говорила так уверенно, так буднично, будто они виделись каждое утро на протяжении последних месяцев. Или как минимум дней.

— Я… — голос сорвался, пришлось прокашляться. — Я не понимаю.

От испуга Хлоя вжалась спиной в стену, хотя стена вряд ли могла её защитить. Почувствовала холодную краску под лопатками, дрожь в коленях, пустота в голове. И эта женщина с лотком, от которого пахнет спиртом. Или сумасшествием. Хотя какая разница? Ей нужны были ответы, а вместо них, ей предлагают сделать укол. От чего?

Медсестра уставилась на пациентку, будто увидела вместо неё нового человека. Осмотрела её с ног до головы.

— Чего это с тобой сегодня? — спросила медсестра. — Опять в дурочку играешь? Давай руку.

— Зачем?

— Руку, я сказала.

Тон не допускал возражений. Не злой — усталый. Медленно, всё ещё прижимаясь спиной к стене, протянула левую руку. Женщина перехватила запястье холодными, сухими пальцами с обкусанными ногтями. Странная деталь для человека в белом халате. Хотя почему странная? Может, у неё нервная работа. Может, ей тоже хочется что-то грызть.

Медсестра вывернула ладонь Хлои вверх, повертела, зачем-то пощупала пульс, заглянула под ногти.

— Чисто, — пробормотала она себе под нос. — Хоть сегодня не дралась. Молодец.

— Я не дралась, — эхом повторила Хлоя. — Я ничего не помню. Совсем ничего. Кто я? Почему я здесь? Это больница?

Медсестра отпустила её руку, повернулась к лотку. Что-то звякнуло, металлический звук разнеся по палате. Потом женщина достала шприц. Старый, многоразовый, с толстой иглой, какие уже лет тридцать не используют в нормальных больницах. Хлоя точно помнила, что такие шприцы не используют. Или не помнила, а просто знала. Из другого отделения лотка появилась ампула — медсестра отломила кончик с противным хрустом, набрала прозрачную жидкость в шприц, выпустила воздух. Тонкая струйка брызнула в сторону, попала на пол.

— Ложись, — сказала она, даже не обернувшись. — Укол сделаю.

— Какой укол? Зачем?

— Доктор прописал. Каждое утро. Ты это сто раз уже проходила, не придуривайся.

Хлоя попятилась. И снова оказалась прижата к стене. Дальше пятиться было особенно некуда, но тело всё равно требовало движений. Лопатки упёрлись в холодный кафель.

— Я не вру. Я, правда, я не помню. Я только что очнулась.

— Иди сюда, я сказала, — повторила медсестра. — Нечего боятся, подойди ближе. Давай.

Хлоя не двинулась с места. Не из упрямства — ноги просто отказались слушаться. Дело было не только в страхе, хотя страх тоже был. Что-то во взгляде медсестры заставило её замереть. Эта женщина смотрела на неё так, будто видела перед собой не знакомую пациентку, а что-то другое. Неожиданное. Что-то, чего она не ожидала тут найти.

— Иди сюда, я сказала, — повторила медсестра, уже более миролюбиво.

Девушка сделала шаг. Потом ещё один. Остановилась в полуметре от медсестры, чувствуя себя подопытным кроликом перед удавом. Медсестра протянула свободную руку и взяла Хлою за подбородок. Пальцы у неё были сухие и цепкие.

— Смотри на меня, — приказала она.

Водянисто-голубые глаза с красными прожилками вглядывались в неё с неприятной, пугающей интенсивностью. Медсестра повернула лицо Хлои влево, потом вправо, будто изучая скульптуру. Заглянула в один глаз, в другой. Хлоя зажмурилась, но женщина больно ткнула пальцем под скулу:

— Не жмурься.

Пришлось открыть. Медсестра смотрела в её зрачки так долго, что Хлое стало не по себе — ещё немного, и она бы точно отшатнулась, наплевав на все правила игры, в которую её втянули.

Где-то в коридоре хлопнула дверь.

— Новенькая, значит, — сказала она тихо. — Давно не было новеньких. Месяца два. А может, и больше.

— Новенькая? — Хлоя вцепилась в это слово, как утопающий в соломинку. — Значит, я недавно здесь? Меня привезли?

— Ага, — усмехнулась медсестра непонятно чему. — Привезли. Только ты, видать, это не помнишь.

— Почему не помню? — голос Хлои сорвался на крик. — Что это за место? Откуда меня привезли? И зачем?

— Другие тоже не помнят. Снимай штаны. И поворачивайся.

— Что?

— Штаны снимай, я сказала. Или хочешь, чтоб я через ткань колола? Могу и так. Только больнее будет. И синяк останется. А мне потом объясняй, почему пациентка в синяках.

Хлоя вцепилась в резинку леггинсов побелевшими пальцами.

— Я не хочу, — прошептала она. — Пожалуйста. Я не знаю, что это за лекарство. Я не знаю, кто вы. Я не знаю, где я. Вы не можете просто так…

— Могу, — перебила медсестра. — И буду. Потому что это моя работа. А ты мне зубы не заговаривай. Повернись спиной, если хочешь, то можешь лечь. Давай, не тяни время. Завтрак скоро, а мне ещё обход делать.

Чувствуя, как щёки заливает краской стыда, Хлоя повернулась спиной. Уперлась руками в кровать. Закрыла глаза.

— Умница, — донеслось сзади. — Не шевелись.

Леггинсы медсестра спустили сама, даже не предупредив, словно делала это не в первый раз. Холодный воздух коснулся кожи, и Хлоя вздрогнула, вцепилась в матрас сильнее. Почувствовала, как ватный тампон коснулся кожи, с резким запахом спирта, от которого защипало в носу. Игла вошла быстро, почти профессионально. На секунду острая боль пронзила ягодицу.

— Готово, — сказала медсестра. — Можешь одеваться.

Хлоя натянула штаны дрожащими руками, прижала ладонь к больному месту.

— Ты это… — начала медсестра и замолчала.

Она положила шприц в лоток, накрыла марлей, а затем сделала пометку в тетради, которую достала из кармана. Хлоя смотрела на неё и пыталась понять, что происходит.

— Что вы мне вкололи? — собравшись с духом, спросила Хлоя.

— Витамины, — ответила медсестра, пряча блокнот. — Успокоительное. Нейролептики. Какая разница? Доктор знает, ты не знаешь. Твоё дело — лежать и выздоравливать.

— Но я не знаю ничего. Я даже не знаю, чем я больна. Что со мной случилось? Почему я ничего не помню?

Медсестра посмотрела на неё долгим взглядом. Что-то мелькнуло в глазах — не раздражение, не злость. Что-то другое. Жалость? Возможно.

— Не знаешь — и не надо, — сказала она наконец. — Может, оно и к лучшему. Меньше знаешь — крепче спишь. А спишь ты, кстати, хорошо. Давно так хорошо не спала. Вон, целых три дня продрыхла безвылазно. Не буянила.

Забрав с собой лоток, медсестра направилась к двери. Хлоя смотрела ей в спину и от обиды поджала губы. Ей нужны были ответы, а та, кто мог бы их дать, собиралась уходить! Если женщина уйдет, ничего не объяснив, что она Хлоя снова останется одна в этой камере, с этими стенами, с этими царапинами, с этим ужасом в голове. У неё до сих пор были вопросы, а она так и не получила ни одного ответа.

— Постойте, — вырвалось у Хлои. — Пожалуйста. Скажите хоть, что это за место?

Медсестра остановилась на пороге. Обернулась.

— Место? — переспросила она. — Лечебница это, милая.

Она шагнула в коридор, но вдруг остановилась, будто вспомнила что-то. Сунула голову обратно в проем:

— Завтрак через полчаса. Дверь не закрываю. Ты, это… с теми, новенькая, поосторожней. Они не все добрые.

— С кем мне быть осторожней? — не поняла Хлоя. — О ком вы?

Но медсестра уже покинула палату. Её шаги застучали по коридору. Хлоя слышала, как они удаляются, как затихают вдалеке. А потом, уже из глубины коридора донесся голос медсестры:

— Эй, Фрэнк! Скажи доктору, что в седьмой… у нас новенькая!

Затем шаги стихи и где-то далеко хлопнула дверь.

Хлоя осталась одна. Там, за порогом, был коридор. Такие же зеленые стены, как и в палате, кафельный пол.