Алекс Рубин – Куколки (страница 13)

Толкнула дверь будки. Стекло дрогнуло. Она шагнула на тротуар — и в тот же миг что-то тяжёлое обрушилось на неё сбоку.

Ничего не болело. Просто стало темно. Хлоя даже не поняла, что произошло. Не увидела, откуда пришёлся удар. Не услышала шагов, не заметила движения в тумане. Секунду назад стояла в будке, держала трубку, смотрела на жёлтый свет. А через пару мгновений её уже тащили по асфальту.

Хлоя дёрнулась, попробовала перевернуться, увидеть, кто её тащит. Шея не поворачивалась. Перед глазами был только асфальт, трещины, лужи, в которых отражался желтый свет фонаря.

А потом свет погас.

Когда она открыла глаза, то увидела над собой белый потолок. Она снова оказалась в больнице, в комнате, куда её привела медсестра. Напротив неё по прежнему сидел доктор в темных очках. Хлоя смотрела на него, не понимая, где она и как здесь оказалась. В голове была только пустота и липкий страх, который никак не хотел отпускать.

— Бликер-стрит, — произнёс доктор, делая пометки в папке. — «Круглосуточная прачечная», «Забегаловка у Ларри». Наконец-то какой-то прогресс.

Глава 7. Коридор

Хлоя проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечо.

Причем тряс грубо, будто случилось что-то важное и нет времени на нежности. Сознание вернулось рывком, без перехода от сна к бодрствованию. Только что была темнота — и вот уже свет лампы бьет в глаза сквозь приоткрытые веки. Хлоя вскочила и села на кровати, поджав ноги, раньше, чем успела сообразить, что делает.

В палате никого не было. Дверь закрыта. Унитаз, раковина, тумбочка, зеркало. Ни души. Тишина.

Это был сон? Или…

В сознание разом ворвалось целое море информации. Образы накатывали волнами, не имея ни порядка, ни смысла. Сначала длинный коридор без дверей, потом кабинет с рядами стульев. Доктор в тёмных очках, склонившийся над папкой. Маятник на цепочке, ловящий свет ламп. А потом ночной город с монстрами, бордель, коридор и улица. Голос в трубке: «Служба спасения. Что у вас случилось?» И удар. Резкий, сбоку, в голову или в плечо — не разобрать. Темнота. В памяти всплывали образы каких-то людей, однако понять, кто они, не получалось — вместо лиц виделись лишь расплывчатые цветовые пятна.

Все это пронеслось в голове за пару секунд, сбивая дыхание, путая мысли. Запах хлорки в коридоре больницы. Холод кафеля под босыми ступнями. Скрип латексного костюма Лили. Улыбка Вайолет, когда та задирала свитер перед Доктором. Пустой взгляд Джинни, устремленный в телевизор с помехами. Голос Роуз. И другое. То, чего она не видела, но что все равно было в голове. Она увидела снег на деревьях, устланную листьями дорогу, зеленый луг, городскую улицу, торговый центр, магазин одежды.

Образы мелькали, не желая складываться в целостную картину. А еще она чувствовала обиду. Обиду на то, что её выдернули из одного кошмара и швырнули в другой. На то, что плечо до сих пор горело от чужих пальцев, хотя вокруг никого не было. На то, что она помнила город, помнила кабинет, но не помнила, что было дальше

Итак, она снова проснулась в палате. Прямо день сурка. Хлоя усмехнулась про себя: надо же, она знала, что означает эта фраза. Откуда? Из какой жизни? Ответа не было.

В первый раз все было иначе. В первый раз она не знала ни кто она, ни где находится, ни что будет дальше. Незнание пугало, но в нем теплилась какая-то надежда — вдруг, все разрешится само собой? Вдруг, это ошибка? Вдруг, за ней придут, объяснят, отведут домой?

Теперь надежды не осталось. Потому что теперь она знала: никто за ней не придет, никто не отведет её домой. Сегодняшний день будет как вчера. Сначала придет медсестра, сделает укол, потом она пойдет в столовую, оттуда её отведут в кабинет к доктору в темных очках. Может она снова проснется здесь. Может, она теперь так и будет просыпаться раз за разом, без конца.

Или нет?

Может, сегодня будет что-то другое? Может, дверь окажется заперта. Может, придет другая медсестра или медбрат. Может, в коридоре будет пусто и тихо, и она пойдет одна, заглядывая в чужие палаты, пока не найдет выход или не упрется в тупик.

Она не знала, чего ждать. Как она попала сюда? Этот вопрос не давал покоя. Последнее, что она помнила из вчерашнего дня — это ночной город. А потом кабинет. Доктор в тёмных очках сидел напротив и что-то записывал в папку. Она помнила его голос: «Бликер-стрит. Наконец-то какой-то прогресс». И всё. Дальше — провал.

Хлоя провела ладонями по лицу. Пальцы коснулись щёк, губ, век. Кожа была чистой. Никакой грязи ночного города. Никаких ссадин от падения на асфальт. Задрала футболку, осмотрела живот, рёбра, бока. Чисто. Ни синяков, ни царапин. Только бледная кожа и выпирающие кости. Опустила футболку и уставилась в стену напротив.

Она не помнила, как пришла сюда. Не помнила, чтобы ложилась спать. Не помнила, чтобы засыпала.

Кто её перенёс? Доктор? Медсестра? Санитары? Почему она не помнит? Ей дали что-то после того, как она очнулась в кабинете? Или она сама встала и пошла, как лунатик, не оставив в голове ни единого следа?

Она не знала. И от этого ей становилось страшно. Был такой же страх ка ки вчера, когда она не могла вспомнить даже собственного имени. Полное ощущение пустоты. Только теперь пустота была другой. В первое утро её разум был чист — как белый лист. Сейчас в воспоминаниях плавали обрывки. Образы. Звуки. Лица. Они не складывались в картину, но они были. И от этого становилось только хуже. Потому что теперь она знала — у неё есть прошлое.

А вдруг она всё это выдумала? Осенённая этой мыслью, девушка подошла к раковине, к мутному зеркалу, с трещиной по диагонали. Посмотрела на своё отражение.

В отражении на неё смотрела уже знакомая девушка. Светлые, спутанные, грязные волосы. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. В первое утро она не узнала себя. Теперь же знала, что в отражении была она, но от этого легче не стало.

Нет, ей это не приснилось. Она помнила, как придумала себе имя. Хлоя. Это было её имя. Единственное, что у неё было.

Девушка отвернулась от зеркала и посмотрела на дверь. В первое утро дверь открыли снаружи: пришла медсестра с лотком и шприцем, сделала ей укол и сказала, что его нужно делать каждое утро. Или через день? Хлоя не помнила. Этим утром медсестра не приходила. Не было слышно ни шагов в коридоре, ни лязга засова.

Хлоя подошла к двери. Прижалась ухом к холодному дереву. Тишина. Толкнула ладонью. Та подалась на миллиметр.

Дверь оказалась не заперта.

Испугавшись, Хлоя отступила на шаг, потом села обратно на кровать, будто боясь, что её отругают за то, что она смогла открыть дверь.

Какое-то время смотрела на дверь. За ней был коридор. Там Роуз, Вайолет, Лили, Джинни. Там столовая, с охранником в будке. Там кабинет Доктора, с его темными очками и маятником. Там ответы, которых она боится.

Но оставаться здесь, в четырех стенах, наедине с вопросами невозможно.

Девушка снова встала. Подошла к двери. Толкнула сильнее. Дверь открылась беззвучно. В лицо пахнуло холодным воздухом коридора. Переступила порог и остановилась. Коридор уходил в обе стороны, теряясь в тусклом свете редких ламп. Куда ей идти? Направо или налево? Она не помнила. В прошлый раз всё было как во сне: она вышла из палаты, пошла в одну сторону и наткнулась на Роуз. А куда именно пошла, в какую сторону повернула, с какой ноги шагнула — хоть убей, не вспомнить. Где-то там, в конце коридора, должна быть комната отдыха. Или гостиная.

Хлоя сама так назвала её мысленно, или кто-то из девушек обронил это слово — сейчас уже не разобрать. Но комната была, это точно. Там стояли диван, два кресла с мягкими подлокотниками, низкий столик и неработающий телевизор, перед которым сидела Джинни. Если дойти до неё, можно найти остальных. Если, конечно, коридор ведёт туда же, куда и в прошлый раз. Хлоя повертела головой, вглядываясь в полумрак. Оба конца коридора выглядели одинаково: зелёные стены, кафельный пол, двери с номерами, лампы через одну.

Она пошла налево.

Шла долго. Или недолго — поди разбери в этом месте, где свет ламп не менялся, а звук шагов тонул в тишине. Уверенность в том, что она выбрала правильное направление, таяла с каждым шагом.

В прошлый раз всё было иначе. Тогда она просто вышла из палаты и пошла, не задумываясь, куда идёт, и почти сразу наткнулась на Роуз. Сейчас коридор тянулся и тянулся, не желая заканчиваться. Ничего не менялось: те же зелёные стены, тот же кафельный пол, те же лампы на потолке, которые горели через одну.

Она прошла мимо седьмой палаты. Своей. Хлоя заглянула в щель. Пусто. Кровать без матраса, голые стены, никаких царапин. Наверное, она ошиблась. Это была не её палата — просто номер такой же. Может быть, в больнице несколько палат, с одинаковыми номерами.

Заходить внутрь не стала, просто пошла дальше. Восьмая. Девятая. И снова седьмая. Хлоя остановилась, уставилась на номер. Седьмая. Почему она опять здесь? Девушка оглянулась. Коридор позади был всё тем же — лампы горели через одну, уходя в полумрак. Никаких признаков, что она свернула не туда или прошла по кругу. Просто седьмая палата снова оказалась перед ней.

Заглядывать внутрь она не стала, постояла немного, глядя на номер, потом пошла дальше. Думать об этом не хотелось. Вообще ни о чём не хотелось думать.