Алекс Риттер – Это буду не я (страница 14)

– Тоже верно.

– А договориться не пробовал?

– Терпеть этого не могу, – признался я. – Неприятно чувствовать себя проституткой, которую любой бандюк может снять за довольно скромную сумму.

– Да, большие деньги достаются тем, кто наверху, – с кривой усмешкой заметил мой собеседник.

Я кивнул. Суть везде одинакова, меняются лишь формы.

– Денежные деревья всегда обрастают ветвями власти, а ветви власти имеют обыкновение клониться к растущим поблизости денежным деревьям, – философски сказал я.

– Политика – дерьмо, – помолчав, заявил Норгаард, глядя куда-то мимо меня. – Приходится целовать ручки тем, кто тебя поддерживает, и лизать задницы тем, кто платит. Но если поднимаешься достаточно высоко, тебе придётся стать политиком. Потому что иначе ты не поднимешься. А если даже и случится такое, то ты очень быстро свалишься обратно. Вот почему я так и помру в лейтенантах.

– Оставим пока политику, – предложил я. – Что показала баллистическая экспертиза?

– «Арконы», из которых в вас стреляли, были в партии, отправленной на переплавку в US Steel PJN.

– Это тоже прицепили к делу?

– Пока нет. Думаю, пойдёт отдельным составом. Для большей убедительности на переговорах.

– А как вы пронюхали об исчезновении доктора Хэтуэй?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Мне самому об этом рассказал Паттон, а уж кто сообщил ему – один бог ведает. У него своя сеть стукачей. Да и в мэрии ему очень благоволят. Сам понимаешь.

Мы помолчали. Потом мой коллега посмотрел на меня и произнёс:

– Ну, удачи тебе в поисках. Если что-то будет надо – обращайся. Вдруг чем удастся помочь.

– Спасибо, – поблагодарил его я.

Мы обменялись рукопожатиями, и Норгаард медленно двинулся к управлению полиции, а я вызвал такси, одновременно сделав себе пометку в оллкоме – наведаться в клинику доктора Грэйна. Может, со мной сотрудники покойного будут более откровенны, чем с местными блюстителями закона.

В жизни, конечно, бывает всякое, но в бурную любовь с убийственным финалом между известным наркологом и ещё более известным микробиологом верилось с трудом. Не потому, что такие люди не совершают ошибок, но потому, что умный человек обычно не позволяет чувствам брать верх над разумом, во всяком случае, до такой степени, а Грэйн и Хэтуэй были уже в том возрасте, когда эта истина не вызывает особых возражений. К тому же делать глупости – естественная реакция на ситуацию, слишком сложную для твоих мозгов. А двух прославленных в своих отраслях специалистов в недостатке интеллекта не обвинишь.

Я выбрался из такси перед входом в отель, размышляя о том, что из нашего разговора лейтенант Норгаард перескажет начальнику полиции Паттону и какие последствия это может иметь для меня. Яснее ясного, что вашингтонские копы мне не поверили. Вопрос лишь в том, как они будут действовать дальше.

Рядом остановился ещё один автомобиль. Дверца медленно открылась, и из салона донёсся голос:

– Я – Брэдбери Скендал. Садитесь, капитан Сэвидж. Покатаемся.

Глава 6

Первое, на что я обратил внимание – на саму машину. Тонированные стекла сразу дали понять, что это не обычное такси. Наверняка в салоне не ведётся видеонаблюдение за пассажирами. Тариф «Скромный» для людей, которые не хотят, чтобы полиция и спецслужбы могли отследить их передвижения и при этом достаточно наивны, чтобы не понимать, что благодаря системам наблюдения на улицах и данным о безналичных платежах любая их поездка перестанет быть тайной, как только ею кто-то заинтересуется. Брэдбери Скендал не выходил из автомобиля, чтобы не попасть в объективы камер на здании отеля, и это говорило, что он либо идиот-параноик, либо такси ненастоящее и выяснить, кто и откуда в нём приехал, не удастся никому.

«Надеюсь, он не из той банды, которая обстреляла меня и Энн около дома доктора Хэтуэй», – подумал я и сел в машину.

Камер внутри и в самом деле не оказалось.

В одном из кресел расположился мужчина примерно моего возраста и телосложения с резкими чертами лица, светло-голубыми глазами и каштановыми волосами, начавшими седеть на висках и редеть надо лбом. Нос картошкой, к тому же немного кривоватый, видимо, из-за старого перелома, намекал, что возможностями пластической хирургии его хозяин пренебрегает. Одет он был в недорогой тёмный костюм, какие обычно носят чиновники среднего звена, однако под левым плечом угадывалась кобура с пистолетом крупного калибра. На гангстера этот тип не походил, но и за обычного правительственного клерка его принять сложно.

– Кто вы такой? – спросил я.

Тот, кому я задал этот вопрос, подождал, пока такси отъедет от отеля, и сказал:

– Меня зовут Брэдбери Скендал, я начальник отдела по предупреждению террористических угроз службы безопасности НАСА.

«Час от часу не легче, – подумал я. – А эти-то здесь каким боком? Теперь мне только зелёных человечков с Альдебарана для полного счастья не хватает».

– Что вам надо?

– Как я уже говорил, я заинтересован в поисках доктора Хэтуэй, которыми вы занимаетесь.

– С чего вы взяли, что я кого-то ищу? Я вообще-то в отпуске.

– Капитан, я знаю, что вы подписали соглашение с PJN Technologies. Я знаю, что вам платит за работу лично президент корпорации Сальваторе Маранзано. Могу даже назвать сумму, которая вам обещана, если вы найдете доктора Хэтуэй.

Я вспомнил, как мой наниматель предупреждал меня о необходимости держать всё в секрете. Сейчас это выглядело смешно. С таким же успехом я мог со вчерашнего дня стоять в центре Вашингтона с транспарантом «Я ищу доктора Хэтуэй», и то в городе меньше людей знало бы о моём задании.

– Что вы хотите? – наконец спросил я.

– То же, что и вы – найти доктора Хэтуэй.

– Какое она имеет отношение к НАСА и откуда у НАСА антитеррористический отдел?

– Да, объяснений не избежать, – с тяжелым вздохом сказал Скендал. – Мой работодатель давно стал одной из главных целей так называемых радикальных экологов. Больше всего проблем нам доставляет их крупнейшая группировка, известная под названием «Зелёные Бригады». Как они говорят, производство компонентов для ракет приводит к масштабным выбросам в атмосферу парниковых газов, сгорание ракетного топлива при запусках даёт ещё больше выбросов, а сами ракеты и спускаемые космические аппараты разрушают озоновый слой. В результате всё, что имеет отношение к НАСА, от заводов, на которых производятся комплектующие для ракет, до наших ученых и космонавтов, регулярно становится мишенями для экотеррористов. Поэтому…

– Вы что, думаете, что кто-то из этих борцов за сохранность окружающей среды добрался до доктора Хэтуэй? – перебил его я, вспомнив письма в её доме.

– Поэтому в службе безопасности НАСА был создан отдел по предупреждению террористических угроз, который я возглавляю, – как ни в чем ни бывало закончил свою мысль Скендал. – Но я не думаю, что за исчезновение доктора Хэтуэй несут ответственность экотеррористы. Хотя и не исключаю такую возможность.

Он махнул левой рукой, словно разгоняя перед собой сигаретный дым, и я заметил обручальное кольцо с узенькой голубой полоской, которая означала, что у него в браке родился сын. Я и сам раньше носил такое.

– Тогда какая связь между моим делом и вашей работой? – поинтересовался я.

Помолчав, мой собеседник в упор взглянул на меня и вместо ответа спросил:

– Что вы знаете о своём работодателе?

– О PJN? Я знаю, что после Великой Экономической Катастрофы тогдашние корпорации Pfizer, Johnson и Novartis объединились в один конгломерат, который позже прибрал к рукам массу других компаний в самых разных отраслях – от космического туризма до свиноводства.

– В целом верно, – кивнул Скендал. – Фармацевтика, медицина и разработки в области биологии до сих пор остаются крупнейшим источником доходов PJN. На втором месте – энергетика и добыча полезных ископаемых, а также центры обработки данных, на третьем – производство чипов и прочей электроники, а также машиностроение, на четвертом – пищевая промышленность, а на пятом – всё, что связано с космосом, включая контракты с НАСА. Естественно, есть и ряд других направлений, но они менее прибыльные. Хотя и там крутится много миллиардов долларов. Очень много.

– Какое это имеет отношение к доктору Хэтуэй и при чём здесь НАСА?

– Мы заинтересованы в некоторых её проектах. В подробности, уж извините, вдаваться не могу. Это – закрытая информация.

Я несколько секунд молча рассматривал его.

– Ставлю десять к одному, что и так угадаю, – заявил я. – Биочипы, которые разрабатывались под руководством доктора Хэтуэй, очень пригодились бы не только вашим сотрудникам на Земле, но и астронавтам. В космос можно было бы посылать намного меньше людей и особенно необходимых для жизнедеятельности припасов, потому что каждый из них благодаря биочипам мог бы делать бОльший объем работы и к тому же овладел бы сразу несколькими специальностями. Вы могли бы во всеуслышание заявлять, что количество запусков резко сократится и, соответственно, ущерб, который они наносят окружающей среде, тоже уменьшится.

– Бедняком вы не умрете, – улыбнулся Скендал, который, надо полагать, не знал, что после нескольких неудачных ставок я прилично задолжал букмекерам и ростовщикам. – Так оно и есть.

Он помолчал, потом снова вдохнул.

– Ладно, придется рассказать вам и кое-что из того, что я разглашать не должен. Один из проектов, к осуществлению которого сейчас готовится НАСА, предполагает создание в космосе сети станций для получения солнечной энергии. Есть, конечно, технические сложности с её передачей на Землю, ведь на орбиту электропровод не протянешь, но мы работаем над этим. А биочипы и другие открытия доктора Хэтуэй существенно снизили бы и затраты на этот проект, и количество запусков, необходимых для его реализации.