Алекс Риттер – Это буду не я (страница 16)

Затем Хэтуэй попала в серьезную автомобильную аварию и несколько месяцев провела в больнице, а после выздоровления поступила в Университет Балтимора. И вот ещё сразу четыре странности. Во-первых, она была единственным в этом учебном заведении человеком, кто получил стипендию по стрельбе. Все прочие спортсмены занимались американским футболом, бейсболом или баскетболом.

Во-вторых, стипендию эту учредил некий зарегистрированный на Каймановых островах12 хедж-фонд, который был ликвидирован вскоре после того, как Хэтуэй получила диплом о высшем образовании. Точь-в-точь, как турфирмы, в которых эта женщина работала до того, как стала студенткой. Больше никакой информации об этой организации не нашлось даже в досье Брэда.

В-третьих, нигде в предыдущих записях не указывалось, кто и когда научил её пользоваться огнестрельным оружием. По своему опыту я знал, что метким стрелком, а уж тем более чемпионом, невозможно стать, если не тренироваться очень долго и упорно. Но ни в одном документе не было ни единого упоминания о том, что она хоть раз посещала тир до того, как поступила в Университет Балтимора.

В-четвертых, хотя Хэтуэй весьма старательно грызла гранит науки, в пятёрку лучших студентов на своём курсе она никогда не попадала ни по одному предмету. «Крепкий середняк», как назвал бы её профессор, некогда обучавший меня криминалистике в полицейской академии. Тем не менее, сразу после получения диплома она стала преподавателем в своей альма матер. Где это видано, чтобы обычного выпускника пригласили в университет на работу, особенно если дефицита кадров в этом образовательном заведении не наблюдается?

«Чем дальче, тем страньше», – снова подумал я и перешёл к следующей странице.

Хэтуэй полтора десятка лет тихо трудилась в Балтиморе, ничем не выделяясь среди коллег, а затем внезапно начала буквально фонтанировать открытиями, из-за чего довольно быстро получила предложение от PJN Technologies возглавить их управление биологических изысканий и разработок. Примерно то же самое было сказано и в личном деле, которое мне передала Энн.

В материалах Брэда говорилось, что назначение Хэтуэй лоббировал лично Сальваторе Маранзано. Причём ради согласия других местных боссов президент корпорации пошёл на несколько серьёзных уступок «энергетической» и «машиностроительной» фракциям, в том числе отдал каждой из них по дополнительному месту в совете директоров. Этот пункт в досье был снабжен примечанием, авторство которого явно принадлежало насовскому борцу с террористами.

«Естественно, СМ не стал бы раскидываться местами в СД или перераспределять финансирование на исследования в пользу своих противников, если бы не рассчитывал получить в конечном итоге значительные дивиденды, – писал Скендал. – СМ большой любитель играть в долгую, и он – ставленник фармацевтов и медиков. Значит, он видел в назначении ДХ возможность со временем усилить свои позиции».

«Что ж, логично, – подумал я. – Если всё обстоит именно так, как мне рассказывали, то работа доктора Хэтуэй должна в долгосрочной перспективе резко изменить расклад в совете директоров в пользу Маранзано и его сторонников. ”Энергетики” и ”машиностроители” окажутся в проигрыше, а ”медики” и ”фармацевты”, возможно, укрепятся настолько, что смогут сожрать своих оппонентов среди высшего руководства корпорации».

Из насовских досье вытекало лишь одно заключение – сильнее всего в устранении доктора Хэтуэй были заинтересованы некоторые её боссы. Но эта версия мне нравилась не больше, чем идея полицейских о том, что начальница управления биологических изысканий убила своего любовника-нарколога Грэйна и смылась.

Если бы кто-то из высших кругов PJN задумал устранить сотрудницу корпорации, для этого совершенно необязательно было устраивать спектакль с таинственным исчезновением прямо из лаборатории, охраняемой как Форт-Нокс. Киллеры легко могли инсценировать непредумышленное убийство при ограблении, автомобильную аварию или какой-нибудь несчастный случай.

Если, конечно, люди, причастные к исчезновению доктора Хэтуэй, не хотели специально привлечь внимание к деятельности PJN. Однако это никому из членов совета директоров явно не нужно – и не только потому, что из-за скандалов упадут котировки акций. Всегда ведь есть вероятность того, что полиция, ФБР или независимые исследователи в ходе расследования сумеют докопаться до скелетов в шкафах руководства корпорации. Причём ситуация вполне может обостриться до такой степени, что даже самые влиятельные киты бизнеса окажутся не в силах добиться закрытия дела и «тишины в эфире».

– Прошу прощения, что задержалась, – произнесла Энн, чьё появление я даже не заметил, погрузившись в собственные мысли.

– Ничего страшного, – ответил я и улыбнулся. – Что там с этим лаборантом?

– С Рикки Россом, – подсказала девушка. – Вообще-то он давно уже должен быть здесь, но почему-то до сих пор не приехал. И мне не удается связаться с ним. Он не отвечает на вызовы.

– Может, слишком хорошо отдохнул в свой выходной? – предположил я.

Блондинка пожала плечами и села на диванчик рядом со мной. Глядя на неё, я неожиданно подумал, что непременно разгадаю все эти чёртовы загадки, чего бы мне это ни стоило.

– Обычно сотрудники нашей корпорации более пунктуальны, – сообщила Энн.

– В большой семье не без урода, – хмыкнул я.

– Зачем Росс вам понадобился?

– Он слишком часто ходил в туалет как раз в то время, когда пропала доктор Хэтуэй, – объяснил я. – Может, это просто совпадение, но я предпочитаю удостовериться лично. К тому же я всё равно планировал опросить всех сотрудников управления биологических изысканий. Так почему бы не начать с него.

В этот момент раздвинулись двери одного из лифтов. Я уже достаточно хорошо ориентировался в планировке штаб-квартиры PJN, чтобы определить, что это был единственный подъёмник, с помощью которого из холла можно попасть на верхние этажи здания, где находились кабинеты местного руководства. Из лифта вышел начальник службы безопасности Джек Макгерн и направился к посту охраны.

Я открыл материалы, предоставленные Брэдом, и тут же наткнулся на запись о том, что в корпорацию бывший военный попал не сразу из корпуса морской пехоты. До трудоустройства сюда он больше трёх лет был «полярным медведем», то есть одним из тех наёмников, которые воевали за ресурсы в Арктике, освободившиеся ото льда из-за глобального потепления. Именно эти боевики орудовали «Арконами-4».

К тому же Макгерн, судя по досье, был ставленником «фракции энергетиков», которая, собственно, и платила «полярным медведям» за захват месторождений нефти, газа, урана и прочего. Более того, самый первый контракт с ним подписывал замдиректора арктического филиала PJN Джо Профачи, доросший с тех пор до должности старшего вице-президента, курирующего энергетический сектор. Он же добился назначения экс-наёмника на пост начальника службы безопасности.

Тем временем Макгерн вышел из помещения охраны в сопровождении пятерых здоровенных и явно вооруженных парней. Подойдя к нам с Энн, он остановился и посмотрел на меня примерно с таким же выражением лица, с каким ассенизатор разглядывает забившуюся канализационную трубу.

– Вы ждете Рикки Росса? – мрачно спросил бывший «полярный медведь».

– Да, – ответил я. – А что?

– Со мной связалась полиция. Он убит у себя дома. Мы едем туда.

– Я с вами.

Макгерн кивнул и широкими шагами направился к выходу. Я и специалистка по безопасности поспешили за ним.

«Лаборант, который, возможно, был последним человеком, видевшим доктора Хэтуэй, и подозрительно часто ходил в туалет примерно во время её исчезновения, убит как раз тогда, когда я хотел с ним поговорить, – подумал я. – Похоже на ещё одно совершенно случайное совпадение. Слишком случайное, чтобы быть совпадением».

Глава 7

Дом, в котором при жизни обитал Рикки Росс, оказался многоквартирным. Однако располагался он в хорошем районе и в целом выглядел куда более дорогим жилищем, чем хибарка доктора Хэтуэй. Хотя в табели о рангах PJN Technologies простой лаборант должен был находиться строчек на 15, а то и на 20 ниже начальницы управления биологических изысканий.

Перед зданием царило форменное столпотворение: шесть машин полиции, два автомобиля криминалистической лаборатории и фургон коронера. Как видно, борцы с преступностью близко к сердцу приняли убийство сотрудника корпорации, работавшего под руководством пропавшей женщины. Три джипа, в которых к месту происшествия прибыли мы с Энн, Макгерном и его парнями, окончательно заблокировали движение.

Из дома вышел человек в медицинской маске, резиновых перчатках и бахилах, выглядевший как хирург, который в пылу операции потерял свой халат. Его дешёвый чёрный костюм показался мне знакомыми. Секундой позже он сдвинул маску вниз. Норгаард!

– Вы? – Детектив уставился на меня так, словно я был тараканом, которого он выловил из наполовину съеденной тарелки супа в любимой закусочной. – Какого чёрта вам здесь надо?

Похоже, он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что наши почти приятельские отношения при сотрудниках корпорации демонстрировать не стоит, и вдобавок оказался достаточно хорошим актером, способным изобразить вполне натуральную неприязнь. При таких талантах у него есть все шансы не умереть в чине лейтенанта.