Алекс Передерий – Октаво: раздвоение (страница 3)

Лицо Майера расслабилось, казалось, он уснул.

— Прости, — донесся его голос уже из динамика над ухом Шейлы.

Бэнкс вздрогнула, чуть не пролив на себя кофе, а затем крепко выругалась и ткнула Майера в ребра. — Ты не человек, ты скотина!

— Пока еще человек, — ответил Майер, но динамик не смог верно передать его интонации.

Сожалел ли он об этом или гордился?

Голова Октаво слегка откинулась назад, тело расслабилось, и глаза под закрытыми веками забегали. Майер нырнул в зазеркалье.

***

Октаво очнулся на поверхности, напоминающей старую микросхему, только зеленое покрытие было полупрозрачным и слегка светилось. Со всех сторон вверх росли призрачные здания, разбитые на сектора. Крыши строений едва заметно трепетали.

Почему воображение подсунуло эту интерпретацию подсознания? Наверняка в этом был определенный смысл, но Майер его пока не разгадал.

Сознание складывало факты в аккуратные стопки — улика к улике, цепочка к цепочке. Подсознание же было огромным темным залом, где данные сталкивались, соединялись, отражались друг от друга, образуя новые структуры, которые невозможно было бы построить вручную. Нейроинтерфейс лишь давал этому хаосу форму. Что-то среднее между сном и математическим моделированием. Только насколько получившееся пространство было безопасным? Хороший вопрос.

Сделав несколько неуверенных шагов по поверхности, Октаво заметил, что гравитация в управляемом сне слабее марсианской. Оттолкнувшись посильнее, он подлетел на несколько метров и ловко приземлился на ноги. От ступней разбежались цветные круги, будто покрытие тонким слоем лежало на воде. Сделав еще несколько прыжков, Майер остановился. В пространстве что-то изменилось.

Наступила тишина. Октаво ждал, но ничего не происходило. Но раз сейчас ничего не слышно, то до этого какой-то звук все же был? Вернувшись, он почувствовал легкую вибрацию. Еще три шага назад — и до ушей донесся едва различимый ритм, похожий на биение сердца. Майер определил источник и побежал туда, гоня перед собой радужную волну.

Вскоре Октаво вылетел на широкий проспект виртуального города, живущего музыкой. Она подчиняла себе все. Верхушки домов отчаянно бились под электронные басы, а тонкие визжащие ноты искрами пробегали под ногами, создавая поток, похожий на движение машин. Подсознание привело Октаво сюда, значит, что-то здесь есть. Обязано быть.

Присмотревшись, Майер заметил, что некоторые огоньки не следовали ритму. Они были чуть крупнее, встречались реже, двигались медленно и ярко светились синим, зеленым, красным, оранжевым. Иногда они сталкивались — и в стороны от них разлетались искры. Октаво попытался поймать огонек, но он ловко обогнул руку и устремился вдаль.

В подсознательном анализе было много плюсов, но был и жирный минус — расшифровать собственные ассоциации, догадаться, что к чему. Сложно, но азартно. Словно бегаешь по виртуальной квест-комнате, но не знаешь, в чем задание, и спросить не у кого.

Немного погуляв по городу и предприняв еще несколько попыток схватить светящиеся точки, Октаво сел у обочины и подпер щеку рукой.

Все это должно что-то значить, очевидно, нужно было смотреть с какой-то другой стороны, но Майер никак не мог понять значение этой иллюзии. Наверняка в этом потоке зашифрованы данные, только какие? И как понять их значение?

Два огонька столкнулись прямо перед носом Октаво, и его обдало искрами. Он успел прикрыть лицо, и горячие частицы лишь слегка обожгли кожу на пальцах. Чертыхнувшись, Майер осмотрел руку. Отделался парой волдырей, ничего страшного, но следовало быть поосторожнее.

Мозг легко обмануть, он верит, что боль настоящая, может поверить и в смерть.

Но сейчас Октаво чувствовал себя в безопасности. Пока что он застрял на переднем крае подсознания, близко к осознанности.

В голову пришла отличная идея: он находился где-то в дреме, между бодрствованием и сном, а значит, на этом уровне сновидениями можно управлять. Случается же это у обычных людей, значит, состояние можно симулировать.

Сконцентрировавшись, Октаво посмотрел на свою руку и прищурился, заставляя ожоги исчезнуть. Сработало.

Настало время посмотреть на все происходящее с высоты.

Майер подбежал к зданию, дождался тихого проигрыша и, оттолкнувшись со всей силы, взлетел, приземляясь на низкую крышу. Через несколько секунд он вместе с басами взмыл к небу и смог увидеть город свысока.

Под ногами светились миллионы огней. Все мельтешило, вспыхивало. Разобраться не получалось. Что ж, этот мир похож на одну большую головоломку, значит, и решать ее нужно соответствующе. Чаще достаточно посмотреть под другим углом.

Но как? Дома в музыкальном городе не только стремились вверх с басами, некоторые здания отражали высокие и низкие частоты. А те, в свою очередь, уходили под прозрачное покрытие. Конечно!

Подойти к задаче с другой стороны. Буквально.

Майер усмехнулся, разбежался и спрыгнул вниз, ногами пробивая поверхность, словно лед. Тело обдало холодом, и Октаво увяз в прозрачном киселе. Краски города, музыка — все осталось по ту сторону реальности.

Чем дольше Майер тонул в этом киселе, тем отчетливее становилась сама схема города. Шум и огни больше не отвлекали.

Проспект — это линия времени, на которой располагались контакты.

На протяжении года жертва, Юджин Роу, постоянно пересекался с обеими девушками. С Никой он работал на ZerО, с Елизаветой проводил свободное время.

В этом был определенный ритм.

Все шло своим чередом, но за неделю до убийства ритм изменился. Лиза и Ника стали избегать встреч, а Юджин Роу, наоборот, каждый день беседовал с их психиатром.

И, наконец, в конце проспекта появляется новая фигура — Ава Молл, глава корпорации ZerО. Ее не было в ритме, а за несколько дней до смерти Юджина с ней пересеклись все четверо.

Неделю назад что-то произошло. Некое событие. Именно оно изменило ритм социальных контактов и в итоге могло стать причиной гибели Юджина.

Почему гибели? Почему не убийства? Майер понял, что все это время продолжает тонуть.

Майер закрыл глаза, раскинул руки и позволил себе все глубже погружаться в подсознание.

Казалось, что падению не будет конца. Октаво закрыл глаза и отпустил мысли на волю.

Интересно, есть ли у подсознания дно или это фрактал, бесконечность? Что больше, внутренний мир или Вселенная? Или это одно и то же?

Философские размышления прервались, когда Майер больно ударился спиной обо что-то твердое. Из легких выбило воздух, и он распахнул глаза.

Над головой было небо насыщенно-синего цвета. Оно было продырявлено звездами, словно кто-то палил изнутри из пулемета.

Проморгавшись, Октаво осмотрелся и обнаружил, что находится на земном кладбище. Притом на старом, когда людей еще хоронили без кремации, ставили каменные надгробья и выращивали вокруг усопшего целые клумбы. Он видел подобные места только в виртуальных мирах.

Майер с трудом поднялся и обнаружил, что смотрит на все под странным углом. Как-то подозрительно снизу. Посмотрев на руки, он осознал, что находится в теле ребенка. Это вызвало смутное ощущение тревоги.

К этому тяжело было привыкнуть: исчезла привычная точность движений, появилась неуклюжесть, будто тело сомневалось в каждом жесте. Зато краски и запахи ощущались острее.

Октаво побрел по дорожке мимо поросших мхом надгробий, скорбящих ангелов, корявых деревьев. Впереди на холме виднелись склепы. Один из них был открыт, и вместо фамильного герба на сером камне был вырезан силуэт кролика. Очевидно, нужно было идти туда.

Что подсознание хотело этим сказать? Как кладбище связано с делом?

Постепенно на кладбище поднимался ветер. Свистел в голых ветвях деревьев, поскрипывал оградами, шипел. Майер прибавил ходу, похоже, вот-вот начнется дождь.

Он был на середине пути, когда смог расслышать в очередном порыве слово «падаль». Вздрогнув, Майер обернулся. Звук был где-то совсем рядом.

— Па-а-а-а-а-а-адаль падаль, — шептала статуя.

Вот что напрягало Майера: скорбящие ангелы. Андроиды с пернатыми крыльями и нимбами над головой. Они были покрыты сверху тонким слоем штукатурки, которая трескалась на глазах.

— Падаль падаль, — шептали они механическими голосами и медленно расправляли крылья.

С тихим треском нимбы над головами зажигались неоновыми цветами, и Майер понял, что нужно бежать. Со всей детской прытью он понесся вперед к склепу.

Один из ангелов слетел с постамента и спикировал на Октаво, когтями хватая его за одежду. Майер едва смог удержаться на ногах. Еще один крылатый андроид преградил дорогу. От неожиданности Майер вскрикнул. Он узнал конфигурацию, голос Андроид, уничтоживший педофила, убившего его хозяйку.

Обернувшись, Майер узнал и остальных.

Гис, ядро которого захватил хакер и использовал для взломов. Оба погибли при аресте. Надина, которую взорвали вместе с бомбой в старой колонии. — Па-а-адаль, — хором шипели они, — органическая па-а-а-адаль

Надина раскрыла рот: он был похож на бездну, в которой светились звезды. Металлические клыки блеснули у лица Октаво, и он инстинктивно загородился рукой.

Ладонь пронзила острая боль. Майер закричал и что было сил рванул руку на себя. Кусок плоти остался в зубах Надин. В воздух взметнулся фонтан крови. Октаво нырнул под ее крыло и бросился к спасительному склепу.

Андроиды, стоящие на пути, вылуплялись из мраморной оболочки, как из скорлупы. Распрямляли крылья, тянулись шарнирными пальцами к Майеру. Некоторые взлетали вверх и пикировали прямо на голову. Они метили в киберимплант, пытались вцепиться в него и вырвать. Октаво бежал, прикрывая его окровавленными руками. Влетев в склеп, он захлопнул за собой тяжелую дверь, задвинул щеколду и привалился к холодному металлу спиной. Несколько минут он просто дышал, надеясь, что шепот и шуршание крыльев стихнут, но они становились только громче.