Алекс Передерий – Октаво: раздвоение (страница 4)

Немного придя в себя, Майер огляделся. В склепе на месте саркофага стояло подобие подсвечника с факелом. Во всполохах огня отчетливо виднелась фигура горящего человека. Юджин Роу, жертва убийства. Он безмолвно кричал и извивался, от этого пламя факела трепетало, и чем сильнее были страдания, тем ярче был свет. Сюрреалистичная картина неожиданно отрезвила Октаво. Он вспомнил, зачем пришел сюда. Гибель Юджина Роу. Почему гибель? Почему не убийство? В этом должен быть какой-то смысл.

Наскоро перебинтовав руку лоскутами футболки, Октаво взял факел и пошел с ним вдоль стены, освещая вырезанную в камне эпитафию.

Она была похожа на египетские пиктограммы. В свете огня они оживали и разыгрывали сцены, воспроизводя записи с камер. Обе девушки в образе жриц по очереди появляются рядом с фараоном, а затем исчезают.

Пиктограммы повторяются несколько раз, но в конце появляется новый персонаж. Фигура божества, только вместо звериной головы на человеческом теле красовался гигантский черный глаз.

Фараон превращается в мумию. Мумия горит.

— Черный глаз? — пробормотал Октаво вслух.

Майер сделал несколько шагов назад. Что-то странное. Откуда он взялся? Еще раз пробежавшись по эпитафии, Октаво заметил то, чего не замечал раньше. Глаз был рядом со жрицами всегда. То он вписывался в пейзаж, то маскировался под солнце, лежал камнем под ногами.

— Что это? Наблюдатель? Третья личность? Какой-то секрет?

Будто в ответ на его слова склеп открылся, предлагая Октаво спуститься еще глубже и поискать ответ там. Одновременно с этим потолок склепа замерцал. Через полупрозрачные камни виднелись очертания музыкального города, а значит, и путь в реальный мир.

Горящий юноша отчаянно плясал в огнях факела. Казалось, что от этих танцев колышется само пространство, идет рябью. Когтистые механические пальцы ангелов царапали дверные щели, склеп заполонил их обвиняющий шепот.

Нужно было уходить из этой реальности как можно быстрее, но Майер никак не мог решить, куда. Уйти без ответов или рискнуть? Октаво мысленно проклял себя за любопытство и прыгнул в черноту склепа.

Мрак нежно обнял его и поглотил.

Полет был коротким.

Майер приземлился на гладкую поверхность зеркала. Горизонт изгибался, словно это была огромная полусфера, может, даже планета. Мерцающий холодный океан под черным небом. Шепот ангелов стих. Не было слышно ничего, даже биения сердца.

Единственный ориентир — это светящийся впереди портал. Это путь обратно. Но зачем возвращаться, когда они только пришли?

К смерти Юджина Роу причастен Черный Глаз. Осталось понять, кто это или что, — и дело раскрыто. Феноменальный успех благодаря методу подсознательного анализа.

Всего лишь шаг до истины. Октаво шагнул вперед, и в этот момент зеркало под ногами Майера треснуло.

На разломах постепенно проступали прозрачные капли. Октаво постарался не шевелиться, но хруст только усиливался, а потом осколки тронулись, словно лед. Майер чертыхнулся, развернулся и побежал к порталу выхода, пытаясь обогнать зеркальную энтропию.

Приходилось постоянно смотреть под ноги, выбирая куски понадежнее. Постепенно Майер начал замечать в осколках взгляды подозреваемых: Ники Сорес и Елизаветы Астро. Две удивительно разные личности с одинаковыми радужками глаз. Хмурые, сердитые, веселые, полные слез, живые, настоящие. Только они двое и никого больше. Ошибки быть не может. Пустой глаз не третья личность, тогда кто он или что? Символ мести? Секретный проект? Человек?

Майер плохо соображал на бегу, двигаться вперед было все сложнее. Осколки плавали на какой-то черной поверхности, покрытой то ли слизью, то ли водой. Из-за нее стекло становилось скользким.

Октаво постоянно поскальзывался. Всего три прыжка до портала, и тут в небе над головой прорезалась полоска света. Она медленно расширялась, а на ее краях колыхались длинные черные отростки. Они расходились, словно ресницы.

Майер замер, поражаясь своей догадке, а потом посмотрел в черноту под ногами. Тело сковал ужас.

Осколки медленно расплывались в стороны, открывая свету гигантский черный зрачок. Небо над головой снова хлопнуло, и Майера сбило с ног соленой волной. Он схватился за край зеркала, глубоко порезав руки. Нужно было спасаться. В голове отчаянно крутились тысячи вариантов: использовать осколок как плот и грести, дождаться новой волны и попробовать себя в качестве серфингиста, попытаться проткнуть осколком глаз. Но Октаво не мог пошевелиться от ужаса.

И дело было вовсе не в гигантском глазе, на поверхности которого он барахтался, а в том, что было в его глубине.

Черная, совершенно беспросветная пустота. Она поглощала жизнь. Будто крючком поддевая вены, она вытягивала их и всасывала в себя, как спагетти.

Казалось, что он где-то уже встречался с этим. Воспоминания молчали, память не откликалась, только по позвоночнику бегали разряды.

Глаз еще раз моргнул, и Октаво почувствовал, как эта чернота начинает засасывать его. Вода окрасилась кровью, руки и ноги исчезли во вспышке. Октаво закричал.

Резкая боль в районе затылка привела его в чувство.

Майер очнулся в рабочем кресле. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел перед собой перепуганное лицо Шейлы. Октаво попытался улыбнуться, но не вышло.

— Ты меня слышишь? — спросила она хрипло и приложила к его лбу ледяной компресс. — Что почему ты тут? — ответил Майер вопросом на вопрос.

Голос дрожал и не слушался. Октаво осторожно коснулся затылка. Киберимплант был горячим, но из-за экстренного отключения вся система сбоила. Он не мог получить данные о своем состоянии, времени суток, дне недели. Отвратительное ощущение беспомощности.

— Ты закричал, — сказала Шейла. — И я нажала кнопку. — Прости, — простонал Майер, постепенно вспоминая события прошедших трех минут.

Шейла смотрела не просто сердито, а зло. С трудом удерживаясь от того, чтобы не врезать Майеру как следует. Этот взгляд он знал слишком хорошо.

— Мне удалось убедиться, что в подозреваемом теле только две личности. Третьей нет, — Октаво выставил новую информацию по делу в качестве щита. — В подозреваемом теле? — Шейла прицепилась к формулировке, а затем резко склонилась к лицу Майера и зло прошипела: — Ты конченый, ясно? Со своими тупыми экспериментами, методами и прочим нейродерьмом!

Кажется, Бэнкс и не думала успокаиваться, с каждой секундой впадала в ярость все больше. Октаво поспешил поднять руки вверх.

— Ладно, ладно, переборщил немного. Но я в норме! Шейла прищурилась и тихо переспросила: — В норме? — Да, — соврал Октаво.

Бэнкс отвесила ему легкий подзатыльник.

— За дуру считаешь? Или за дерьмового копа?

Он был не в порядке. Совсем не в порядке. На ладонях все еще чувствовалась острая боль порезов, во рту металлический привкус крови, но главное — страх. Он никуда не исчез, а при одной мысли о виртуальной реальности прошибал пот. Казалось, что стоит снова подключиться к чему-нибудь — и оттуда будет глядеть он. Чертов глаз. Похоже на фобию.

— Стоит мне на секунду забыть, почему я не работаю с тобой в паре, стоит расслабиться, и я получаю от тебя порцию первоклассного теша. Потом ты улыбаешься, а меня неделю трясет, — Шейла отстранилась, раздумывая, не врезать ли Майеру еще разок. — Но знаешь, что больше всего бесит? — Что я милаха? — Майер улыбнулся, пытаясь перевести все в шутку. — Что ты мне врешь. Нет, не так. На вранье можно поймать. А ты подло недоговариваешь. Ты как-то сказал мне, что на Марсе все не то, чем кажется. Так вот это про тебя, Октаво. Даю тебе последний шанс: расскажи, мать твою, что на самом деле происходит!

Октаво замер. Впервые всерьез раздумывая, а не сдаться ли коллеге с потрохами. Вся сложность их отношений была в том, что Шейла и правда отличный детектив. У нее нюх на тайны и ослиное упрямство. Она, как тоннелепроходческий комплекс, не остановится, пока не пробурит до цели. До обвинительного приговора. Ей недостаточно узнать правду, ей нужно найти виновных и наказать. Все должно быть по закону. Знай она хоть часть того, что за все это время провернул Майер, то она бы давно упрятала коллегу за решетку. Узнай она, зачем он это делает, на Марсе началась бы настоящая война.

Поэтому он старался держаться как можно дальше. Но если сейчас не сказать ей правды, хотя бы часть, она не отстанет:

— В общем, — сдался Майер, — мне очень хотелось попробовать новый метод, но я глубоко залез в подсознание и, кажется, немного переборщил. — Октаво осторожно взял холодный компресс и прижал его к шее, мысленно обещая себе поменять термопасту. — Я получил информацию, но словил фобию. Кажется, я временно не смогу пользоваться виртуальной реальностью, если вообще смогу интерфейс открыть.

Шейла слушала внимательно, но под конец на ее лице появилась язвительная улыбка: — Так тебе и надо, Майер. Добро пожаловать в реальность. И что мне помешает пойти к шефу и сказать, что ты временно профнепригоден? — Милосердие? — предположил Октаво. — С тебя крутой обед. И помощь в каком-нибудь деле, — усмехнулась Шейла, слезла со стола и осторожно тронула мыском ботинка один из киберпротезов, валяющихся на полу. — И прекрати разбрасывать по кабинету свои конечности. Развел свинарник.

Шейла вышла в коридор, а Майер со стоном уткнулся в стол, позволив себе расслабить руки. Его все еще потряхивало от воспоминаний. Голова раскалывалась. Очень хотелось спать. Но одна мысль о сне заставляла вздрагивать. Вдруг там будет чертов глаз?