Алекс Норт – Нулевой дар. Том 2 (страница 5)
Эта дрянь состоит из воды и белка. Если её нагреть – она свернётся. Но у меня нет огнемёта, а мои зажигательные смеси в такой влажности дадут лишь пшик. А если охладить?
Взгляд заметался по залу, сканируя окружение. Насосная станция. Древние механизмы. Система охлаждения реакторов или турбин. Должно быть что-то…
Есть!
В углу, полускрытый плесенью, стоял баллон, выкрашенный в синий цвет. На боку едва читался полустёртый символ – снежинка в шестерёнке. Стандарт имперской инженерии до катаклизма. Жидкий хладагент.
Если там что-то осталось, это наш шанс. Если нет, мы станем удобрением.
– Лана! – я взглянул на напарницу, прокричав. – Мне нужно десять секунд!
– У тебя нет и пяти! – отозвалась она, засадив болт в глазницу очередной твари.
– Сделай так, чтобы были!
Я рванул к баллону, перепрыгивая через извивающиеся щупальца. Ноги заскользили, но я удержал равновесие.
Добравшись до цели, быстро осмотрел вентиль. Ржавый намертво. Руками не свернуть. Я выхватил из поясной сумки склянку с едкой кислотой. «Слеза вдовы», как её пафосно называли алхимики. Плеснул на резьбу. Металл зашипел, пошёл пузырями.
Пока кислота избавлялась от ржавчины, я полез в подсумок за главным ингредиентом.
Маленькая, герметичная колба из толстого стекла. Внутри плавал мутный раствор. Смесь селитры, спирта и порошка из костей монстров. Дорогая дрянь. Я отдал за неё почти всё, что оставалось. Сама по себе она просто сильно охлаждает. Но если смешать с промышленным хладагентом под давлением, получится криогенная бомба кустарного производства.
– Кирилл! – это был вопль Гроша. – Меня жрут!
Я обернулся. Орк лежит на спине. Биомасса накрыла его ноги, медленно поднимаясь к поясу. Броня дымится, разъедаемая слизью.
Я ударил рукоятью ножа по вентилю баллона. Из сопла вырвалось белое облачко газа. Работает! Давление есть!
Теперь самое сложное.
Я сорвал с себя шейный платок, смочил его в луже масла, натёкшего с разбитого механизма. Обмотал горлышко колбы. Примотал ее прямо к выпускному клапану баллона куском проволоки, валявшейся под ногами.
Получилась уродливая, громоздкая конструкция. Баллон весил килограммов двадцать.
– Эй, пудинг переросток! – заорал я, подняв баллон над головой. Биомасса, поглощавшая Гроша, замерла. Десятки глаз на стенах и на самих тварях повернулись ко мне. – Жрать подано!
С силой швырнул баллон в центр самой большой кучи биомассы, которая уже подбиралась к Лане и скулящему Жюлю.
Баллон пролетел половину зала и рухнул в слизь. Я выхватил пистолет.
– Ложись! – прокричал и нажал на спуск.
Выстрел.
Пуля ударила точно в колбу, примотанную к вентилю.
Стекло разлетелось. Алхимическая смесь вступила в реакцию с вырывающимся газом.
Белая волна абсолютного холода рванула от эпицентра взрыва. Она накрыла биомассу, пол, стены, трубы. Живая плоть покрылась инеем.
Послышался треск. Эластичная слизь мгновенно превращалась в лёд. Химеры, застывшие в прыжке, падали на пол и… разбивались. Они рассыпались на тысячи осколков.
– Вставайте, пока они не оттаяли!
Грош, рыча, вырвал ноги из ледяного плена. Слизь, державшая его, стала хрупкой и осыпалась.
– Наверх! – я указал на железную лестницу, ведущую к застеклённой будке диспетчерской под самым потолком. – Живо!
Мы рванули к лестнице. Я побежал последним, подталкивая в спину Жюля.
Биомасса на дальних стенах, куда не достала волна холода, уже начала шевелиться. Мы взлетели по ступеням. Лана ударом ноги выбила ржавую дверь диспетчерской. Мы ввалились внутрь.
– Дверь! – заорал наш бюрократ. – Баррикадируйте дверь!
Грош и Гром, тяжело дыша, подперли железную створку металлическим шкафом. Грош сполз по стене, тяжело дыша. Его броня была изъедена, на коже виднелись красные ожоги, но он был жив.
Подойдя к панорамному стеклу, ведущему в главный зал, я стёр слой пыли. Лёд таял. Твари оживали.
– Мы… мы живы? – прошептал Жюль. Он забился в угол, прижимая к себе правую руку.
– Пока да, – ответил я, проверяя запасы патронов. Осталось всего два. Дело плохо. – Спасибо моей гениальности и любви предков к холодильному оборудованию.
Лана подошла ко мне ближе. Её лицо было серым от пыли, но глаза горели азартом от происходящего.
– Неплохой бросок. Где научился делать бомбы из мусора? В пансионе для благородных девиц? – попыталась она разрядить обстановку.
– Факультатив по домоводству, – отшутился я в ответ. Раньше от нее и двух слов было не дождаться.
– Господин Кирилл… – Жюль вновь подал голос, разглядывая руку.
– Что там у тебя? Ушиб? Вывих? Не ной, до свадьбы заживёт.
– Оно… оно жжётся, – всхлипнул инженер. – И… шевелится.
Я подошёл к нему и, не церемонясь, дёрнул за рукав, обнажив предплечье.
В то же мгновение в помещении повисла тишина.
На бледной коже Жюля, чуть ниже локтя, был порез. Неглубокий. Простая царапина. Но края раны не кровоточили. Они расползались, покрывая здоровую кожу слоем чего-то коричневатого.
– Мерзость, – прыснула Лана, отступив на шаг и взведя арбалет.
Жюль посмотрел на меня полными слёз глазами.
– Я… я же не превращусь в одного из них? Правда, господин Стержнев? Вы ведь сможете это вылечить? Вы же умный…
Я смотрел на пятно, которое уже добралось до локтя. В голове пронеслась схема ампутации.
– Жюль, – произнес, достав свой нож и взглянув на него с циничным спокойствием. – У меня для тебя две новости. Хорошая: ты не умрёшь. Скорее всего. Плохая: придётся научиться писать левой рукой.
Снизу, в дверь диспетчерской, начали ломиться.
Итак, что мы имеем. Застряли в ловушке. С заражённым. И с заканчивающимся кислородом. Идеальный день для таких, как мы. Просто идеальный.
Панели управления, когда-то сверкавшие латунными переключателями, давно сгнила. Половина рычагов отломана, стекло на манометрах разбито. Но главное достоинство этой конуры заключалось не в эстетике, а в стальной двери, которую Грош и Гром сейчас подпирали всем, что не было прикручено к полу.
Снаружи слышался скрежет. Твари, оттаявшие от моей криогенной шутки, пытались найти путь наверх. Но пока лестница оставалась единственным подходом, у нас было время. Минут пять, может, десять.
– Господин Кирилл… – скулёж Жюля действовал на нервы сильнее всего.
Я перевёл взгляд на инженера. Он продолжает сидеть на полу, прижимая к груди руку. Зрелище паршивое. Пятно, которое ещё минуту назад было размером с монету, теперь охватило предплечье целиком.
Кровавые подтеки пульсируют в такт сердцебиению. Под кожей вздуваются вены, меняя цвет с синего на грязно-бурый. Ткань отвердевает.
– Оно ползёт вверх, – констатировала Лана. Она стояла рядом, держа наготове флягу со спиртом и кусок чистой ткани. В её голосе не было ни жалости, ни отвращения. Вижу, что готова застрелить бедолагу в любой момент.
– Да, – кивнул я. – И быстро. Если дойдёт до плечевого сустава, придётся рубить по шею. А без головы Жюль нам вряд ли пригодится. Хотя, учитывая его интеллект, разница будет невелика.
Жюль икнул и посмотрел на меня с ужасом.
– Вы… вы шутите? Скажите, что вы шутите! У вас же есть мази? Эликсиры? Вы же Стержнев! У вашей сестры наверняка есть исцеляющие заклинания!
– Эта заноса сейчас далеко, Жюль. А даже если бы была здесь, она бы скорее превратила тебя в пепел, чтобы не слушать нытьё, – я подошел ближе и присел перед ним на корточки. Достал кинжал. – Грош, мне нужен огонь.
Орк, продолжая удерживать плечом шкаф у двери, вытащил из поясного кармана огниво и трут. Через секунду на полу заплясал маленький огонёк. Я поднёс лезвие кинжала к пламени.
– Что… что вы делаете? – Жюль попытался отползти, но упёрся спиной в пульт управления.